Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 686)

Что эта женщина делала у дома шестой жертвы? Отчего покинула больницу, невзирая на боль, и…

Впрочем, она же говорила, что надолго в больнице не останется. Но она сбежала оттуда спустя два часа после их разговора. Что ее напугало, встревожило, заставило поддаться панике так, что она… она решилась убить?

Или нет?

– Что за цирк? – не церемонясь, спросила Ласкина. – Вы что, совсем оборзели? Я думала, мы в прошлый раз обо всем уже договорились.

– Кое-что новое произошло, – сказала Мухина.

Она, казалось, тоже заново изучает свою противницу.

– Что?

– А вы не знаете?

– Понятия не имею. Еще одна муха в перьях на остановке с раздвинутыми ногами?

– Никакого уважения к жертвам убийств.

– А пошли они, шлюхи. Я о себе должна думать. Меня полиция как какую-то живоглотку схватила в гостинице. Словно я воровка.

– Или убийца, – закончила Мухина.

– Что вы себе позволяете?!

– Как ваши ноги? Болят?

– Вашими молитвами.

– А чего же вы из больницы сбежали?

– У меня мать полоумная одна дома и дом настежь. Квартира открыта. И там ваши шныряют, как тараканы. Придешь домой – вещей не досчитаешься.

– Фамильного серебра?

– А то, – Ласкина смотрела на Мухину. – Вы меня не цепляйте этим. Меня в коррупции и во взятках никто никогда не обвинял. Мы люди здесь честные.

– Речь не о взятке.

– Что вам от меня опять надо?! – Ласкина повысила голос.

– Ваша мать сказала нашим сотрудникам через дверь, что вы ее заперли.

– А как мне было с ней поступить? Она же сумасшедшая – вы же сами видели, на что она способна. Да она и на соседей нападет, злая как черт. Я всегда ее закрываю на ключ снаружи, когда ухожу на работу и вообще… В этом нет ничего необычного.

– Во сколько вы приехали домой?

– Вечером. Я не хотела ночевать в больнице.

– Как добирались?

– На такси. Мне ходить больно.

– Так чего же так быстро дом свой покинули?

– А что, мне с этой злой химерой под одной крышей ночевать, что ли? Я усну – а она меня снова кипятком шваркнет с плиты. Я уехала от греха.

– В отель?

– Надо же было где-то остановиться на ночь.

– В этом отеле вы с Водопьяновым встречались?

– Да, да! – Ласкина повысила голос. – Они меня знают преотлично. Обычно в этом номере мы с Ваней… Я со своей карты на этот раз оплатила. Он потом мне вернет, раскошелится.

– Вы в отель в Дубне приехали почти в полночь.

– И что с того?

– Куда вы заезжали по пути из дома?

– Никуда.

Катя смотрела на Ласкину. Та сидела на стуле прямо. Ноги неестественно вытянуты.

– С такими телесными повреждениями непросто управлять машиной, – заметила Мухина.

– Я терпеливая. Надо было ехать.

– Это отель Дмитрия Ларионова.

– Я знаю. Сынок Ираиды. Большая шишка в свое время была. Весь город держала.

– Он убит.

– Кто?

– Дмитрий Ларионов.

Мухина встала напротив Ласкиной.

– Что вы делали у его дома в половине одиннадцатого вечера? – спросила она тихо.

– Да вы что, я… Как убит? Вы… вы это о чем? Я не ездила туда!

– У нас запись – пленка с камеры на их доме. Вам показать? Ваша машина у дома.

– Я…

Ласкина глотнула воздух ртом, как рыба. Лицо ее снова изменилось. Катя не могла прочесть по нему ничего, кроме того, что Ласкина сейчас что-то в уме лихорадочно прикидывает, просчитывает. Поняла это и Мухина.

– Вы скажете нам правду? – спросила она.

– Да. Я не знаю ни о каком убийстве! Да вы что?! Этот парень… Да я никогда… Зачем он мне? Он женат! Мы и не общались с ним никогда. Да, я знаю, он приятель Вани… Но они пацаны… Это была еще школьная дружба. И он женат! Я никогда против него ничего не имела! Я никогда не беспокоилась на их счет. Это не то, что другой, который просто Ивана околдовал, подчинил себе! А этот – мальчишка… Да зачем он мне сдался?!

– Что вы делали у дома Дмитрия Ларионова в половине одиннадцатого? Зачем вы так спешно уехали из больницы?

– Я… ладно, всю правду вам… Я не только из-за матери. Я из-за него тоже.

– Из-за кого?

– Я люблю его, – сказала Ласкина. – Ваня – это все, что у меня есть на сегодняшний момент. Он такой красивый. Такой молодой. Он не похож ни на одного из моих бывших. Вонючие волосатые обезьяны… мужики… гадины развратные. Ах, я могла бы вам порассказать. Может, вы мне и простили бы тот эпизод в конюшне, если бы я вам о своей жизни, девочки мои, порассказала. Чего я навидалась от мужиков. А Ваня не такой. И я его не намерена уступать. Никому. Я в больнице места себе не находила. Он мне даже не позвонил! Весь город в курсе, что меня мать, как курицу, ошпарила. Нянечки в кулак прыскают за моей спиной. Со мной такая беда, а он мне даже не позвонил! И на мои звонки не отвечал.

– Вы что, хотите сказать, что сбежали из больницы к своему ветреному любовнику? – с насмешкой спросила Мухина.

– Я вам правду говорю. Я поехала на такси домой. Переоделась, забрала деньги, кредитку. Мать заперла. Я хотела переночевать у Ивана дома. Сколько же может он от меня закрывать свой дом? Я хотела на следующий день договориться с домом престарелых и отправить мать туда, платить. И… я поехала к дому Ивана. А его там не было. Тогда я обогнула улицу с другой стороны.

– Улицу Роз?

– Да, Парковую нашу. Их улицу… Но и дом его соседа был заперт. Никого нет дома.

– Вы искали Водопьянова у Чеглакова?

– Он часто к нему заглядывает.

– И что было дальше?

– Я сидела за рулем. Снова начала ему звонить на мобильный. В доступе, но на мои звонки не отвечает. Тогда я вспомнила об этом его приятеле.