Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 599)
— Не смей возводить на нее напраслину, не смей клеветать на нее в разговорах с полицией!
— Эта девчонка так тебе дорога?
— Да, — твердо ответил он.
— Дороже, чем твои дети? Чем дочери, чем сын?
— Нет. И ты это отлично знаешь. Но Феодору я люблю. И я буду ее защищать.
— Дочь свою ты так и не сумел защитить.
— Возможно, ты сумела, — тихо сказал он.
Теперь замолчала Регина.
— Знаешь что, — сказал он, сразу смягчаясь, — давай договоримся. У нас все же за плечами целая жизнь. Это наша семья. И мы должны защитить нашу семью. У нас обоих есть обязанности, Регина. И ты пойми одно: наезды и клевета на мою жену тебе не помогут. Это, возможно, лишь все усугубит, понимаешь? После той беды, что произошла с Пелопеей, только-только в нашей семье воцарилось хрупкое равновесие. А сейчас полицейские с их вопросами, с их рвением могут все снова в одночасье разрушить. Я в этой ситуации больше всего боюсь за рассудок Пелопеи. Амнезия — это лишь первый громкий звонок. Знаешь, что дальше может быть с нашей дочерью? Полное безумие. Разве ты этого хочешь, жена?
Он назвал ее
Регина ощутила легкий укольчик — в нёбо и одновременно в сердце.
Она покачала головой: нет, нет, полное безумие для Пелопеи — это слишком. Она и так испила чашу страданий.
— Значит, мы с тобой договорились действовать обдуманно в любой ситуации, — подытожил Платон.
Она хотела сказать ему что-то особенное — как мужу. Что ей страшно, что она порой не находит себе места от тревоги, что нуждается как никогда в его защите, в его физическом присутствии рядом.
Но он уже проверял мобильный — нет ли пропущенных звонков или смс от юной Феодоры.
Глава 35
Яма
Катя медленно опустила руку с ключами — она стояла в коридоре управления розыска у стены и цеплялась за эту стенку, как плющ. К счастью, коридор был пуст, и лишь патрульный у дверей за стойкой пропусков взирал на нее с неподдельным изумлением.
Она двинулась по коридору вперед с таким чувством, словно проваливается в яму — пол уходил из-под ног.
Повернув голову, она увидела открытую дверь кабинета, услышала гул мужских голосов. В большом общем кабинете пятеро сотрудников розыска о чем-то спорили, а шестой молча сидел у окна за свободным столом, вперившись в ноутбук.
Он на фоне окна…
Он за рулем машины.
Он под фонарем Патриарших в темноте — так близко от нее, что его губы…
Он на фоне речных волжских просторов…
Катя остановилась напротив двери. Он сидел за столом без пиджака, в одной белой рубашке, что-то сосредоточенно изучая на экране своего ноутбука, который привез с собой. Большой и красивый человек.
Катя ощутила, что все еще падает в яму, у которой нет дна. Она нащупала в кармане куртки мобильный.
Сделать его фото прямо сейчас и показать Феодоре…
Она уже почти достала мобильный и приготовилась украдкой снять его, как он обернулся и увидел ее.
Улыбка.
Нет, полуулыбка уголком рта — полувопрос.
— Что Заборова? Катя, вы закончили?
Его голос. Его глаза. Ну как тут делать фото? И так уже опера прервали свою болтовню и с тщательно скрытым интересом прислушиваются, пялятся исподтишка. Она не может фотографировать его в открытую. Он что-то заподозрит.
— Феодора попросила время подумать, — ответила Катя. — Пусть подумает, я иду за кофе.
— Гущин уехал на совещание, — сказал Клавдий Мамонтов. — Если что нужно, я здесь, Катя.
Катя двинулась в направлении кабинета Гущина. Уехал… Это даже к лучшему.
Она вошла в приемную и взяла у гущинской секретарши телефонный справочник районных УВД. Нашла номер начальника УВД Бронниц. Попросила секретаршу разрешения позвонить прямо из приемной.
Начальник УВД Бронниц взял трубку на втором гудке — начальству отвечают сразу.
Катя представилась.
— Помните, мы приезжали к вам с Федором Матвеевичем по делу о ДТП на лесной дороге? — спросила она. Конечно, он помнит. — У меня поручение от Гущина. В розыск прикомандирован сотрудник вашего ГИБДД Клавдий Мамонтов. Не могли бы вы прямо сейчас послать кого-то в отдел кадров, поднять его личное дело, переснять на мобильный его фотографии оттуда и прислать мне по электронной почте. Это надо сделать немедленно.
— А что он опять натворил? Снова подрался с депутатом?
— Нет, — ответила Катя. — Возникли некоторые вопросы с оформлением его рабочей недели в розыске. Нужно его фото. Срочно. Пожалуйста.
Она не хотела думать, как дико и нелогично,
— Хорошо, я сейчас пошлю сотрудника посмотреть его личное дело и переснять фотографии, — сказал начальник УВД Бронниц. — Диктуйте адрес вашей электронной почты.
Катя продиктовала под удивленным взглядом секретарши. И покинула приемную. Вот так. Только так пока и никак иначе.
Его фото необходимо. Феодора должна его опознать. Только после этого можно будет уже предпринять что-то конкретное.
Что? Крикнуть на весь розыск? Это убийца, арестуйте его!
Она вышла из управления розыска во внутренний двор, пересекла его, воспользовалась другими дверями и на лифте поднялась к себе в Пресс-центр. Взяла планшет, проверила почту — нет еще мейла из Бронниц.
Окружным путем — лишь бы не проходить по тому коридору с открытой дверью кабинета — вернулась в управление, поднялась на другой этаж, то и дело заглядывая в планшет — нет, нет, пока не прислали.
Где-то там сидит взаперти Феодора…
И он в кабинете, полном людей…
Клавдий Мирон Мамонт…