Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 591)
— Что приуныл, эй, красавчик? — захихикала Лысая Золушка, обращаясь к Клавдию Мамонтову. — Иди, иди ко мне. Она тебя не хочет. Иди, отсосу за три косушки, сниму напряжение. А то ты такой несчастный, а в штанах-то колом стоит. Грезишь, как вечер кончить? — Она хихикала, маня Клавдия пальцем. — Иди, иди ко мне. Она тебя не хочет. Ишь, задавака… А ты и губы раскатал, красавчик. Нет, с задавакой твоей не обломится, она тебя доооооооолго промучает. Можешь грезить сколько влезет, что всю ночь с нее не слезешь, только все это дым, мечты. А я сосу слаааадко…
Лысая Золушка протянула к Мамонтову тощие цепкие руки с накрашенными черным лаком ногтями.
И в этот миг Катя увидела Патрики такими, какими не видела никогда. Темная стена темных домов окружала пруд с четырех сторон. Почти все окна во всех этажах — темны, лишь в редких апартаментах свет. Но Патриарший пруд мерцал, флюоресцировал, словно вспомнил свое прошлое, словно невидимые подземные источники наполнили его в этот миг водами старого гнилого Козьего болота. Над водой стелилась белесая дымка.
Катя быстро зашагала прочь, у выхода из сквера, на углу Ермолаевского переулка, Клавдий Мамонтов догнал ее и преградил путь.
Они стояли под тусклым фонарем.
Одни.
Лысая Золушка пропала — может, ушла, а может, просто растворилась в тумане Козьего болота.
— Катя, подождите!
Катя старалась смотреть ему в глаза, не опускать взор вниз. Проститутка проявила чудеса дальнозоркости, узрев некий «кол» в некоем месте.
— Эта дура ошибается, — сказал Клавдий. Его лицо — снова бесстрастно, как у римской статуи. — Вы можете быть совершенно спокойны насчет меня.
— Да? Правда? — спросила Катя.
— Вы не в моем вкусе.
— Надо же.
— Вы излишне самостоятельная. Независимая. А мне нравятся покладистые простые девчонки с тугими сиськами. Меркантильные, жадные, которые любят подарки и канючат их не переставая, но зато щедро одаривают собой в койке, без всяких комплексов и заморочек.
— Спасибо, что просветили меня насчет своих вкусов, — сказала Катя и сделала попытку обойти его, но он молниеносно выбросил руку в сторону, одновременно удерживая ее и словно обнимая.
— Так что вы насчет меня не беспокойтесь.
— Разрешите мне пройти, Клавдий.
— У меня и в мыслях не было подкатиться к вам на ночь. Шлюшка права лишь в одном — если бы только… если бы вы… то я…
— Клавдий, донесите наконец до меня вашу мысль, — попросила Катя самым невинным тоном и сразу же пожалела.
Потому что он нагнулся к самому ее лицу и шепнул:
— Не одну ночь, три ночи бы не слез.
Катя сразу смутилась до крайности.
Э, братцы! В какие дебри нас занесло, а ведь нам еще работать вместе.
Клавдий Мирон Мамонт решил поиграть в неотразимого самца.
— Клавдий, вы переоцениваете наши с вами возможности, — сказала она, мягко отводя его руку. — Они ограничены служебными рамками.
Он сразу отступился.
— Да, так проще, — сказал он, глядя Кате в глаза. — Зачем все усложнять?
Глава 28
Матрешки
— У жены Виктора Кравцова алиби и есть и нет. На момент обнаружения давность его смерти, как патологоанатом сказал, — не менее четырех дней. Наши из отдела проверили — у жены Кравцова алиби на этот самый «четвертый день»: она работала полную смену, а вот на «пятый и шестой» дни у нее отгулы. Она забрала детей из школы, а что делала потом — никто не знает. Так что и мужа могла убить, и Александру Быкову, — изрек полковник Гущин, выслушав Катин обстоятельный рассказ о сведениях, полученных от парикмахерши Ираиды Гарпуновой.
Катя посетовала про себя: он всегда вот так. Ему про одно объясняешь, а он тут же, словно в пику, о другом. Вытягивание разных нитей из клубка.
Она молча нашла на своем ноутбуке файл, перекачанный из материалов дела, — вещи, изъятые в доме Александры Быковой: сумочка, буклет конкурса красоты в театре «Русская песня». Повернула ноутбук к полковнику Гущину.
— Прочтите это, Федор Матвеевич.
Они сидели в кабинете Гущина — Катя и Клавдий Мамонтов. Катя косилась в его сторону — спокоен до безобразия!
Она все никак не могла решить для себя, как же теперь ей себя с ним вести. Вроде вчера и не случилось ничего
Когда Катя вышла из машины, Клавдий опустил стекло. Он по-прежнему помалкивал, но вдруг расплылся в такой светлой глуповатой улыбке, что у Кати зачесалось все внутри и самой захотелось рассмеяться. Но она лишь бросила небрежно:
— До завтра. Спасибо, что подвезли.
Дома Катя вела себя тихо. Гнала прочь всякие непрошеные мысли… соблазны…
Выпила крепкого чаю, поужинала и… внезапно снова представила себе, как они стоят под фонарем и он смотрит на нее, наклоняется так близко, словно поцелуй уже неизбежен…
Катя разжала пальцы и выпустила пустую кружку из рук. Не шарахнула об стену в досаде, как порой шарахают героини нервных блокбастеров, а просто уронила, как Карлсон ронял с крыши банку с вареньем в мультфильме.
Чертова кружка из толстого фаянса не разбилась, а больно ударила Катю по ноге.
Наутро в Главке, в кабинете Гущина, они встретились вновь.
Полковник Гущин на час перенес начало оперативного совещания, так как ему не терпелось узнать новости с Патриарших. Кате внимание шефа очень польстило, и она из кожи вон лезла, чтобы донести до Гущина новую информацию, новую версию.
— Буклет о конкурсе красоты лежал в боковом отделении сумки Александры Быковой, — начала рассказывать она. — Убийца в сумке рылся, об этом следы кровавые свидетельствуют. То, что рассказала нам парикмахерша, касается событий более чем двадцатилетней давности — конкурса красоты «Мисс Москва», проходившего в гостинице «Россия». Парикмахерша недвусмысленно намекнула, что Регина Кутайсова была заинтересована в устранении соперницы Жанет с отборочного тура. Она могла либо сама плеснуть в нее кислотой, либо кого-то нанять. Жанет получила тяжелые травмы и позже скончалась в больнице. Но у нее, по информации парикмахерши Гарпуновой, остался ребенок, и этот ребенок — девочка или мальчик — сейчас взрослый человек. Гарпунова подозревает, что Пелопею похитили, чтобы отомстить Регине за Жанет. Хотели либо убить, либо покалечить, но она сбежала в ту ночь от своего похитителя.
Катя на миг умолкла, глянула на Клавдия Мамонтова, тот слушал внимательно, как и Гущин.
— Что мы знаем об Александре Быковой, кроме того, что она интересовалась конкурсом красоты? — продолжила Катя. — Нам известно, что, по словам коллег Кравцова, она познакомилась с ним гораздо позже событий в Бронницах. Но так ли это на самом деле? А что, если коллеги Кравцова ошибаются? Что, если он и Быкова знали друг друга и в то время? Что, если их обоих нанял некто неизвестный нам до сих пор — сын или дочь той самой несчастной Жанет — для похищения дочери Регины?
— Есть и другой вариант, — сказал Гущин. — Быкова могла сама нанять Кравцова, а потом они стали любовниками, или же… Кравцов мог увидеть ее там, на месте аварии. И позже они заключили союз.
— Да это ни в какие ворота! — хмыкнул Клавдий Мамонтов. — Зачем окончательно запутывать все это, приплетая эту скульпторшу, которая…
— Которая на самом деле — приемная дочь, — тихо сказал полковник Гущин.
— Что? — Кате показалось, что она ослышалась. — Повторите, Федор Матвеевич.
— Александра — не родная дочка Быковых, а приемная. Они взяли ее из детского дома, — сказал Гущин устало. — Наши это сразу выяснили, когда в Тверь ездили. Но я сначала не обратил на это внимания. А теперь…
— А теперь надо ехать в Тверь по новой! — Катя ощутила небывалый прилив сил и энергии. — Федор Матвеевич, дайте мне машину, я сама поеду к ее родителям. Надо узнать, надо все проверить и…
— Часа через два с половиной будем в Твери, — сказал Клавдий Мамонтов, поднимаясь со стула. — Вы, Катя думаете, что Быкова — это дочь убитой Региной Жанет?
— Я думаю… я пока не знаю. Мы должны получить больше информации от ее приемных родителей. Но разве это так уж невозможно? — спросила Катя.
— Вы вчера вечером на Патриарших пришли к такому выводу? — спросил Клавдий. — Отчего же со мной сразу не поделились?
Катя вновь вспомнила, как они шли по аллее, и чертовка проститутка (она не знала, что чертовку зовут Лысая Золушка) скрипела им вслед, словно кикимора из дупла: эй, красавчик!
— Значит, вместе и поезжайте, все там сами и узнаете, разложите по полочкам, — полковник Гущин поглядел на них обоих с интересом. — Катя, отчет о расходовании денег для финчасти напишешь сразу по возвращении из Твери.
Он строго воздел указующий перст к потолку. И Катя поняла, что служебную машину в такую даль он ей не даст, раз Клавдий с такой решимостью увязался за ней в эту поездку.
Клавдий Мамонтов взял у Гущина адрес родителей Быковой, и как только они сели в его машину, забил его в навигатор. Но до Твери следовало еще добраться.
До Зеленограда долетели за двадцать минут по новой скоростной платной дороге, Клавдий врубил скорость и, казалось, наслаждался быстрой ездой.
Катя в этот раз изменила привычке — обычно она всегда устраивалась на заднем сиденье, а тут села рядом с Мамонтовым, пристегнулась ремнем безопасности. После Солнечногорска ехали уже тише, по федеральной трассе, в потоке машин.