Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 587)
А вот Феодора сияла. Она оделась изысканно и просто: босоножки со стразами на высокой шпильке и белое платьице, как у принцессы, — очень короткое, открывающее ее точеные загорелые руки и ноги.
— Пора к столу, — сказал Платон Кутайсов, завидев столик на колесиках, уставленный бутылками.
— Ло подождем, она вот-вот приедет. — Регина поднялась с кресла и стала помогать Колбасовой заканчивать сервировку стола.
В этот момент у ворот скрипнули тормоза — Колбасова увидела промельк желтого такси, а потом услышала быстрые шаги по садовой дорожке. Приехала Пелопея, которая в это время уже жила отдельно, в квартире на Патриарших.
Колбасову поразила стремительность, с которой девушка вошла в гостиную — буквально ворвалась как ураган. В руках ее не было букета для отца-именинника, не было и подарка.
Колбасова с удивлением увидела у нее в руках лишь небольшую коробку сока.
— Ну наконец-то! — обрадовался Гаврила. — Ло, где тебя носит!
— Я здесь, я с вами, мы все одна семья, — Пелопея быстрым шагом пересекла комнату. — Мы все… И кто-то должен это сделать, пусть это буду я!
С этими словами она подскочила к подружке Феодоре, стоявшей к ней спиной рядом с Платоном, и…
Пелопея ударила ее коробкой по голове. Коробка лопнула, из нее потоком полилась алая жидкость, пачкая лицо, волосы, грудь, платье Феодоры.
— Шлюха! Тварь! — крикнула Пелопея не своим голосом. — Проститутка! Будешь знать, как лезть в нашу семью, как отца у меня отнимать, как мужа отнимать у моей матери!
От неожиданности все в гостиной застыли, словно в ступоре.
Феодора, облитая красной жижей, отпрянула назад и чуть не упала со своих высоченных шпилек.
— Это тебе наука, сука! — кричала Пелопея. — Знаешь, что это? Это кровь! Это кровь спидоносца! Подружись со СПИДом, шлюха! Будешь знать, как отца у нас отнимать!
Феодора дико завизжала, вскинула руки, испачканные кровью, и…
И тут случилось то, что потрясло их всех.
Из визжащей от ужаса Феодоры на пол тугой струей полилась моча. Мочевой пузырь не выдержал стресса и шока, и она обмочилась на глазах у всех.
Платон Кутайсов бросился к Пелопее, схватил ее за руку и развернул к себе.
— Ты что творишь?!
— Ну, ударь меня, папа! Это лучше, чем трахать ее! Чем маме изменять, предавая нас всех!
Платон Кутайсов залепил Пелопее пощечину. Она выскочила из гостиной и бросилась наверх — в бывшую свою комнату.
А Феодора не могла остановиться и все мочилась на пол, расставив… нет, пытаясь сжать… тщетно пытаясь стиснуть в коленях тоненькие, как у козы, ножки. Она визжала от страха, всхлипывала, размазывая по лицу алую жижу, пытаясь протереть глаза.
— Ничего, ничего… все в порядке, это не СПИД, — Платон Кутайсов метнулся к ней, схватил ее — всю перепачканную, обоссавшуюся — на руки и потащил в ванную на первом этаже.
Колбасова увидела в этот момент лицо своей хозяйки. Лицо Регины, перекошенное гримасой удивления, отвращения, боли и…
Ее глаза — прекрасные, всегда столь безмятежные — сейчас горели, словно глаза дикой кошки.
— Маша, возьмите швабру, ведро, уберите все здесь. Вытрите, — сказала она и на негнущихся ногах покинула гостиную.
Гаврила и Грета устремились за ней. Потом Гаврила бросился наверх к Пелопее, но она заперлась в комнате.
Мария Колбасова ползала битый час у накрытого и нетронутого праздничного стола, вытирая с пола кровь и мочу. Она натянула резиновые перчатки, а на лицо сделала маску из косынки. Ей казалось, что эта кровь… «кровь спидоносца» может быть заразной не только когда смываешь ее, но и когда просто вдыхаешь воздух с миазмами заразы.
— Это не какой-нибудь сок там был клюквенный или краска, нет, — сказала Колбасова Кате и Клавдию Мамонтову. — Это кровь была настоящая! Я крови, что ли, не видела? И я там сама чуть дуба не дала со страха — а вдруг и правда СПИД? Где она, Пелопея, кровь эту взяла — вот в чем вопрос.
— И что произошло потом? — спросила Катя.
— Как только я все вытерла, Регина мне велела ехать домой, — ответила Колбасова. — Они, видно, одни хотели остаться в доме, семьей. Я оделась, пошла к воротам. А в это время мимо меня Феодора мокрая пронеслась, как метеор, — уже отмытая от крови. Шмыг в свою машину — и газу оттуда. Я настолько всего этого испугалась, что… Я на следующий день позвонила и сказала — мол, приболела. Потом очередь была работать Надьки Ежовой. Ну а потом время прошло, Платон уволил меня. Сказал, что он, мол, даст агентству самые хорошие рекомендации, но в моих услугах они больше не нуждаются. Я так понимаю, он хотел от меня избавиться как от свидетеля. Чтобы я не разболтала про этот ужас и позор. Ведь это ж позор несусветный! Я думала, он и Феодору после этого бросит — ну хоть и были шашни, а чтобы после такого позора… На это и девка, видно, рассчитывала — Пелопея. Она их где-то засекла, увидела, как они милуются тайком. И решила опозорить подружку. Наверняка знала еще со школы, что у той проблемы с пузырем, что сикается девчонка, если ее хорошенько напугать. Думала, папаша бросит Феодору. А он на ней женился. А Пелопея-то сама калека стала. Видно, зуб за зуб…
— Зуб за зуб? — спросила Катя.
— Не рой другому яму.
— А какая машина у Феодоры? — спросил Клавдий Мамонтов.
— Отцовская. Она лихо водила ее — я ж говорю, он после инсульта никакой был. Так что она сама за руль села. «БМВ» у них — там почти у всех «Лексусы», «Мерседесы» да «БМВ». У Феодоры «БМВ».
— Какого цвета? — уточнил Клавдий.
— Черный как жук.
— И больше вы с семьей Кутайсовых не общались? — спросила Катя.
— Платон меня уволил. Я обижена на него.
— Вы знали парикмахершу Ираиду Гарпунову?
— Ну да, мы там у них дома подружились, она меня тоже стригла, скидку мне делала.
— А где она сейчас?
— Без работы мыкалась почти год. А потом к Регине пошла опять на поклон — они ж с ней старые знакомые. Ирку Регина через кого-то в салон красоты устроила, прямо рядом с их домом.
— На Патриарших? В какой салон?
— Удалось попасть только в мужской, маникюршей. Прямо рядом с их домом — Ирка говорит, у пруда, там дверь в дверь еще один салон красоты, только этот уже наш, бабский, а тот, где она — тот для мужиков. Ну, довольны? Платите давайте остаток.
Катя отдала ей честно заработанные деньги. И все никак не могла прийти в себя от услышанного. Невероятная сцена с «кровью спидоносца», так живо описанная бывшей домработницей, стояла у нее перед глазами.
Глава 25
Как корабль вы назовете…
— Дикая история, — сказал полковник Гущин, прослушав запись показаний Марии Колбасовой — третью по счету из записей. — Вот вам и «любили друг друга, жили счастливо».
Катя и Клавдий Мамонтов с Поварской сразу доехали до Главка, благо до Никитского переулка рукой подать. Полковник Гущин припозднился, ждал их.
— Такое со своей школьной подругой сделать на глазах у родных, так опозорить! — Гущин покачал головой. — Вот вам и Пелопея. Глянешь на нее сейчас — жалость берет, пострадавшая, несчастная. А смотрите, что эта пострадавшая прежде творила.
— Слепая ярость в ее поступке в отношении Феодоры и жесткий расчет, — сказала Катя. — Колбасова права — Пелопея наверняка знала о детских проблемах подруги с мочевым пузырем, знала, что та не контролирует себя в сильном испуге. Она опозорила и жестоко унизила ее публично. Знаете, Федор Матвеевич, за такие дела мудрено не поплатиться.
— Хочешь сказать, что это Феодора отомстила ей — накачала наркотиками, увезла в неизвестное нам место в Бронницах и… и что там? Ранила ее, издевалась? Отплатила той же монетой?
— У Феодоры был веский повод поступить с Пелопеей плохо. Отомстить, — кивнула Катя.
Она вспомнила брюнетку Феодору — юную мачеху. Как она тогда в разговоре явно старалась не выдать своих истинных чувств к бывшей школьной подруге.
— Поэтому семья и помалкивает, темнит, — заметил Гущин. — Уклоняются от наших расспросов все — и отец, и мать. И новая женушка. У каждого свои причины для этого.
— А Ежова-то, горничная, нам соврала, — проговорил молчавший до этого момента Клавдий Мамонтов. — Сказала, что Колбасову уволили, когда в Германию ездили на лечение, а это было год назад. На самом деле они поперли ее оттуда, из дому, сразу. Врут они нам, даже за деньги.
— Привыкайте, Клавдий, — ответил Гущин. — Но это лишь часть проблемы. Значит, что у нас на данный момент? Феодора Заборова… Да уж. Где Пелопея могла кровь достать? Целый пакет? И неужто правда кровь СПИДом заражена? Это уж совсем запредельно… это хуже убийства. Ну, будем надеяться, что это тоже ложь, блеф — Кутайсов вон на Феодоре женился, в дом ее свой ввел, она наверняка после того случая анализов кучу сдала, проверилась. Кто у нас еще? Приятель Пелопеи — Лев Мамелюк-Караганов. Мы справки навели — его отец и правда знаменитость, дирижер и педагог, сейчас за границей преподает, то ли в Мюнхене, то ли в Гамбурге. Наверняка и сына туда увез. Так что, возможно, до бойфренда нам сейчас не добраться. Значит, пока остается только Феодора — опозоренная.
— Не только она, Федор Матвеевич, — возразила Катя. — Я вот все думаю об этом случае. Да, в поступке Пелопеи — ярость. Она отомстила подруге за то, что та закрутила роман с ее отцом, за мать таким диким образом свою заступилась. Но что, если кроме ярости в ее поступке еще и ревность? Чисто женская неукротимая ревность?