Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 569)
Клавдий Мамонтов включил карманный фонарь. Кроме этих жалких источников света, его окружала темнота. Фары патрульной машины упирались «Газели» в кузов, и сюда их свет почти не доходил. Лес застыл вдоль узкой дороги как часовой — настороженный и черный. Пятно света карманного фонаря ползло по асфальту, нащупывая осколки разлетевшегося стекла, выбоины, трещины, металлические фрагменты.
Лужа крови растекалась по асфальту, как море.
А в центре этой кровавой лужи, раскинув руки и ноги, словно чудовищная морская звезда, выброшенная багровым приливом на берег, распласталась совершенно голая женщина.
Молодая…
Клавдий Мамонтов бросился к ней. Ему показалось, что несчастная при последнем издыхании. Левая нога ее была сломана в двух местах, из жутких ран открытых переломов торчали осколки костей. Рваная рана весьма внушительных размеров имелась и на бедре. Из влагалища кровь тоже текла ручьем.
Клавдий Мамонтов рухнул на колени рядом с женщиной, всеми силами стараясь как-то остановить кровотечение. Но у него было лишь две руки, он зажимал рану на бедре, опасаясь, что у несчастной повреждена бедренная артерия. В мгновение ока он сам весь вымазался в крови.
Потерпевшей на вид было не больше двадцати пяти — тоненькая как тростинка, хрупкая. Кожа на лбу и щеке была содрана словно наждаком. В ссадинах — грязь и дорожный гравий, в спутанных волосах — тоже гравий и пыль.
Тело, из которого, как показалось Мамонтову, уже отлетела душа, неожиданно затряслось в агонии. Из влагалища хлынула темная венозная жижа.
И тут где-то сбоку раздались тихие осторожные шаги.
— Кто здесь? — громко спросил Мамонтов.
Нет ответа. Шаги замерли — кто-то остановился, словно прячась за кузов синей «Газели».
— Кто здесь?! — Мамонтов окровавленной рукой расстегнул кобуру табельного пистолета. Он не отпускал потерпевшую, все зажимая ее страшную рану, не поднимался на ноги. Не мог — ему казалось, брось он ее сейчас, эту девчонку, и… все, кровь уже ничем не остановишь.
— Это… сигнал… я сигнал упустил… мобильный. Тут почти не ловит.
Из-за «Газели» в тусклый кружок света единственной фары вышел мужчина — крепкий, широкоплечий, в брезентовой куртке и штанах защитного цвета. Лицо его было белым и каким-то застывшим.
— Вы ее сбили? — резко спросил Мамонтов.
— Нет… то есть да… она сама… она выскочила, как заяц, под самые колеса.
Мужчина был чистым — ни одного пятнышка крови на нем. А вокруг — целая лужа крови.
— Это я вам позвонил… полиции, и «Скорую» я вызвал.
— Еще раз звоните в «Скорую»! — приказал Мамонтов.
Мужчина не трогался с места. Смотрел на тело.
— Она голая, — сказал он.
Девушка захрипела, на ее губах вздулись кровавые пузыри. Явный признак того, что кроме открытых переломов повреждены и внутренние органы — возможно, даже легкие. Мамонтов подсунул ей руку под шею, чтобы она не захлебнулась своей кровью. Он боялся трогать ее, перемещать до приезда «Скорой» — вдруг у нее что-то с позвоночником?
Водитель снова пропал. Исчез из поля зрения.
Внезапно ночь умолкла, все звуки — стрекот и писк в траве, уханье совы, шелест листвы — словно выключили. И фара «Газели» погасла.
Мамонтов и потерпевшая остались в кромешной темноте.
Мамонтов ничего не услышал — он почувствовал, кожу затылка стянуло. Он мгновенно поднялся на ноги, выхватил из кобуры пистолет, обернулся и…
Водитель стоял за его спиной — темная недвижная тень.
Фара «Газели» мигнула и снова на мгновение зажглась.
И в этот миг Мамонтову показалось, что в руках водителя какой-то предмет. Что-то тяжелое.
Фара снова погасла.
— Стой на месте, рыпнешься, убью, стреляю на звук! — сказал Мамонтов.
— Я… да вы что?.. Тут сигнал пропадает то и дело, я же сказал вам.
Фара зажглась. Свет.
В руках водителя уже ничего не было. Только мобильный, который он поднес к уху.
— Она умерла, да? — спросил он.
В тот момент Мамонтову показалось, что в словах водителя нет ни жалости, ни страха, а есть лишь надежда.
Вдали послышалась «сирена» — к месту аварии спешила еще одна полицейская машина, на этот раз ППС. «Скорая» приехала через двадцать минут.
Катя и Гущин выслушали рассказ не перебивая.
— Кравцов зашел мне за спину, когда я пытался оказать пострадавшей первую помощь, — повторил Клавдий Мамонтов. — У него что-то было в руке, я не успел разглядеть — свет погас. Когда я достал оружие, он… понял, что ничего не выйдет.
Гущин помолчал.
— Но это же сам Кравцов вызвал и полицию, и «Скорую» на место аварии? — спросил он.
— Да. Отличный ход. Он думал, что убил ее, когда звонил нам и врачам. Потом надеялся, что она все равно умрет, не доживет до больницы.
— То есть вы хотите сказать, что Кравцов… он кто? Маньяк? Похититель? — спросила Катя.
— Вот и следователь мне такие же вопросы подбрасывал, — кивнул Клавдий Мамонтов. — Он что, маньяк, по-твоему?
— Из вашего рассказа такой вывод сделать нельзя, уж извините, — заметила Катя.
— Вы в интуицию верите?
— Я верю всему, что вы нам рассказали, Клавдий, — ответила Катя. — Мы верим, да, Федор Матвеевич? Но…
— Ладно. Тогда давайте беседовать по новой. — Клавдий Мамонтов встал, выпрямился. — Девушка эта, Пелопея Кутайсова, потеряла память. Сколько я у нее ни спрашивал про Кравцова, она ничего мне сказать не могла. Она его не помнила, как и все остальное, что было до аварии. Кравцов пытался к ней проникнуть в палату, позже, когда ее в Склифосовского перевели. Зачем? Ее родители в одноместную платную поместили, в хирургии. Она там после операции беспомощная вся, проводами опутанная лежала, одна. Хорошо в тот момент к ней брат пришел и сестра — младшие. Кравцов с ними нос к носу столкнулся. Начал что-то врать — мол, пришел узнать о самочувствии, цветы принес. Он и правда для отвода глаз с букетом явился.
— Таким способом порой хотят загладить вину и наладить отношения с потерпевшими, там же суд впереди маячил, — заметила Катя.
— Вы машину Кравцова, «Газель», сами осматривали? — спросил Гущин.
— Да. В кузове я ничего не нашел доказывающее, что он там девушку держал и перевозил.
— Ну вот видите, вы сами…
— Что я мог? Если бы следователь экспертов пригласил и они бы со своим оборудованием кузов осмотрели, возможно, что-то и нашли бы — волосы, ДНК ее. Это надо было просто сделать! Жопу оторвать от стула! — Клавдий Мамонтов ударил кулаком по столу. — А следователь уперся: нет оснований для проверки. Как узнал от врачей, что признаков изнасилования нет, что все увечья — результат наезда, так и уперся, блин… Извините за резкий тон.
— Ничего, бывает, — сказала Катя. — Следователя Уголовно-процессуальный кодекс в действиях ограничивает. Закон.
— А то, что маньяк над нами еще и посмеялся, это в закон тоже вписано?
Катя скромненько потупилась — не надо его сейчас раздражать недоверием.
— Как вы себе все произошедшее представляете? — миролюбиво спросил Гущин.
— Кравцов похитил Пелопею. Перевез ее сюда, в Бронницы, на этой своей колымаге, в кузове, предварительно накачав убойной смесью — «ангельская пыль» плюс снотворное. Снотворное, чтобы не орала, не пыталась сбежать. «Ангельская пыль» действует по-другому: нарик не в отключке, но ничего из того, что он делает и что происходит вокруг, он не помнит. Так было и с ней. Кравцов держал ее в том доме, где он якобы занимался установкой беседки. Там хозяева в отпуске, у него были ключи. Это он девушку раздел догола. Издевался над ней — пусть не насиловал, но делал что-то другое с ней. Она испытала сильнейший шок. Когда действие диазепама ослабло, ей удалось как-то из этого дома удрать. Это ночью произошло. Он кинулся за ней вдогонку на машине. И сбил там, на девятом километре. Думал, что насмерть, поэтому сразу обеспечил себе алиби — позвонил нам и врачам.
Катя слушала внимательно. Просто все. Логики не лишено. Четкая картина, экономящая сразу на всем — на причинах, следствиях и действующих лицах. Пелопея и маньяк Виктор Кравцов. Что следует из этого? Если Кравцов и правда тот, безголовый — что следует из всего сказанного? Кто отомстил маньяку?
— Какая семья у девушки? — уточнил Гущин, его, видно, посетили сходные мысли. — Отец, мать, брат и сестра?
— У родителей какой-то раздрай в то время был. Мать — красавица, каких мало, светская дама. Она прилетела из-за границы только через пять дней. Папаша — энергичный тип, этакий деляга. Брат — ботан. Но о сестре он заботился. Сестренка — тогда еще пацанка, ей всего лет пятнадцать было, — перечислил Клавдий Мамонтов.
— Вы с ними делились своими подозрениями?
— Следователь мне запретил. Сказал, что Кравцов может в суд подать на полицию и ГИБДД за клевету.
— Но вы все же поделились?