Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 422)

Павел Мазуров молчал.

– Нечего сказать? – спросил Гущин. – Нечего возразить.

– Я бы возразил, если бы что-то вспомнил.

– А что насчет «Киселя»? – уже тише спросил Гущин. – Зачем вы это все устроили, да еще после того, как вас по амнистии выпустили. Опять же сядете.

– Это дело принципа. Я поклялся Вавилову отомстить.

– Как вы узнали про поминки?

– Про девять дней случайно. Я когда вышел, решил… ну в общем это дело принципа, я деньги свои последние на частных детективов потратил, чтобы они следили за Вавиловым. И речь сначала шла о банкете – торжественном по поводу какой-то годовщины его свадьбы.

– А кайтеринговая компания, в которую вы устроились?

– Я искал работу свободную. Считайте, мне снова повезло – они продукты поставляют почти во все рестораны столицы, ну и в «Кисель». Я когда про банкет от детективов узнал, постарался сам в «Кисель» отвозить все заказы, познакомился с их шеф-поваром. Только торжественный банкет неожиданно отменили.

– Потому что вы убили жену Вавилова.

– Я не убивал, – Мазуров смотрел на Гущина. – Я никого не убивал, я и на банкете хотел не смерти им, а позора.

– Ладно, рассказывайте.

– Шеф-повар мне сказал, что на днях будет поминальный обед. Я заранее запасся лекарствами, слабительным, и… в общем, это было не так трудно прикинуться официантом. – Мазуров усмехнулся и глянул прямо в непроницаемое стекло, словно знал, что за ним оттуда наблюдают.

И кто наблюдает.

Катя смотрела на Вавилова. Он был не похож сам на себя.

– А зачем вы приезжали в салон красоты на Садовом, которым владеет Марина Приходько? – спросил Гущин.

– Я знаю… я всегда знал, чувствовал, что она меня подставила, оболгала. – Голос Мазурова внезапно охрип. – Воспользовалась моим к ней отношением. Тем, что нравилась мне сильно… Не знаю, как она это сделала, но это так. И я всегда это знал. Но вы все – ни полиция, ни Вавилов, ни суд – даже слушать меня не захотели. Вы подумайте, откуда у нее такой салон, такое богатство вдруг? За что она все это получила, ведь была голодранка. Красивая девка по вызову… Я хотел ей отомстить за то, что она меня подставила.

– Вы приходили в салон, чтобы убить ее?

– Я пришел как клиент. Хотел посмотреть – нельзя ли и там…

– Что и там?

– Как в «Киселе» – не убить, нет, навредить. Бизнесу, имиджу. Я кремом запасся для эпиляции. Так вот, хотел глянуть – как можно этот крем во все их причиндалы добавить парикмахерские – в шампуни, бальзамы. Чтобы клиенты ее враз облысели. Чтобы она потеряла все, все, как и я. И опозорилась навеки.

Гущин хмыкнул.

– И как, добавили вы свой крем?

– Нет. – Мазуров покачал головой. – Я пришел к выводу, что там, в салоне, это невозможно. Слишком уж на виду. В «Киселе» все было гораздо легче.

– Он ненормальный. Он спятил там, за решеткой, – сказал Вавилов Кате. – Вы что, не видите, что он сошел с ума?

Но Катя видела, что полковник Гущин так не думает. Более того, он о чем-то про себя размышляет, словно прикидывает в уме какие-то варианты.

– В ту ночь в отеле кто был инициатором того, чтобы вы пришли к Марине – Мимозе в номер? – спросил он.

– Я хотел быть с ней. Мы же стали любовниками в те выходные. И она… она была не прочь. Мы пришли в ее номер, я был пьян.

– В номере было холодно? – спросил Гущин неожиданно. – Там было окно открыто?

– Я не помню, больше я ничего не помню.

Полковник Гущин кивнул оперативникам и поднялся. Катя поняла – у него внезапно созрел какой-то план.

Глава 41

Удиви меня

Этот план Гущина… Катя впоследствии размышляла: появился ли он спонтанно после допроса Мазурова или Гущин обдумывал его детали сразу после посещения номера в заброшенном отеле «Сказка»? Этот план можно было описать в двух коротких словах, некогда брошенных знаменитым балетным антрепренером через плечо, – удиви меня.

Так вот на этот раз Гущин именно удивил.

И на удивление план его сработал так, как не сработали до этого месяцы кропотливой оперативной работы и нудного судебного разбирательства, закончившиеся приговором, сроком, а потом амнистией.

Полковник Гущин приказал доставить в ГУВД Марину Приходько – Мимозу. Немедленно.

Несмотря на то что время уже перевалило за одиннадцать вечера.

Катя решила не упустить ни слова из их предстоящей беседы. Артем Ладейников и Вавилов тоже. И поэтому Гущин распорядился «водворить» Мимозу для беседы не в свой комфортабельный кабинет с совещательным столом и кожаными креслами. А вот сюда же, в комнату для допросов с зеркальным окном, чтобы все могли слышать, о чем пойдет речь.

Марину Приходько – Мимозу доставили. И Катя впервые увидела ее и поразилась – какая стильная, ухоженная женщина предстала перед ними. Она старалась держать себя в руках, но было видно, что она нервничает. Она села, изящно изогнувшись на стуле, положила ногу на ногу и спросила с тревогой:

– В чем дело? Я только домой вернулась, а тут ваши и без всяких объяснений…

По ее голосу Катя поняла, что Мимоза слегка пьяная.

– Некогда объяснять, – буднично произнес полковник Гущин, – случились непредвиденные обстоятельства.

– Какие?

– Вы в курсе, что ваш знакомый Аркадий Витошкин спешно отбыл за границу?

– За границу? Когда? То есть я хотела сказать – он мой знакомый из прошлого, и мы… давно не общались с ним.

От Кати не ускользнуло то, как она это сказала, как построила свою фразу.

– Но это еще не все, – Гущин сверлил ее взглядом, – Павел Мазуров…

– Что? Где он?

– Сегодня вечером он отравил девяносто человек в ресторане «Кисель» в Доме на набережной. Подсыпал яд и таким образом отомстил полковнику Игорю Вавилову, который вел ваше дело. Гости собрались на поминальный обед к Вавилову, и теперь половина из них в реанимации в тяжелом состоянии, а половина уже в морге. А до этого Мазуров убил зверским способом жену Вавилова. Он ей руки отрезал пилой и прибил гвоздями к стене. А после зарезал свидетельницу Викторию Одинцову – помните такую? Она свидетельствовала в вашу пользу на суде?

Мимоза издала горлом какой-то клекочущий звук и прижала ладонь к губам.

– Из «Киселя» Павел Мазуров скрылся, – продолжал Гущин, – и я за вашу жизнь теперь гроша ломаного не дам. Он так страшно отомстил Вавилову и свидетельнице, представляете, что он сделает с вами, когда доберется до вас? В тот раз в салоне ему помешали устроить бойню. Но теперь, после «Киселя», ему терять вообще нечего. Главная цель его мести – вы.

– Но я… о боже… почему я…

– А вы не понимаете? – Гущин через стол наклонился к Мимозе. – А вы подумайте хорошенько, милая моя. Мазуров и на следствии, и на суде твердил о своей невиновности. Он ссылался на потерю памяти. Я склонен думать, что в этой части он не врал.

– Он меня убьет. – Мимоза уронила сумку с колен, руки ее дрожали.

– Он одержим местью словно психозом, – Гущин кивнул, – но до тех пор, пока я не знаю правды по этому вашему «сказочному делу», у меня связаны руки. Я не могу помочь вам, я не могу подключить программу защиты свидетеля. Марина, вы ведь не хотите стать его следующей жертвой?

– Нет, но я…

– Тогда расскажите мне всю правду.

– Но я все уже рассказала на следствии Вавилову и на суде!

– Нет, тогда были совсем другие обстоятельства. А сейчас все изменилось. Витошкин… он уехал, он бросил вас. Он раньше всех понял, насколько опасен его бывший коллега по консалтинговой фирме, превратившийся в маньяка-убийцу. Марина – вы одна теперь. И я не в силах вам помочь, если вы не расскажете мне правду.

– Но я…

– Вы хотите жить?

– Я не могу больше, я боюсь… он убьет меня.

– Как только я узнаю правду, у меня будут все основания дать ход программе защиты свидетеля. Это работает, это надежно.

Катя глянула на Вавилова. На лице его было написано недоумение и… еще что-то – сложное, очень сложное чувство, смесь чувств.

– Марина, ваша жизнь в ваших руках, – сказал полковник Гущин проникновенно.