Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 377)
— Прекратите выражаться, молодые люди! — Рыжий из Лиги кротких тут же сделал им замечание.
— Чего?
— Посмотрите на себя — вы пьяные, на языке сплошной мат. На кого вы похожи?
— Да ты сам-то на кого похож, обезьяна рыжая? Чего вяжешься?
— Молчать, я сказал! — бешено крикнул рыжий из Лиги кротких. — Да вы знаете, кто я такой?
Парень, стоявший ближе всех к нему, молча размахнулся и звезданул его под дых. Не вдаваясь уже ни в какие детали, они повалили его и начали бить ногами. Рыжий из Лиги кротких дико орал, а они продолжали бить его, входя в раж все больше и больше от его криков.
Потом, катя его ногами, как футбольный мяч, они спихнули его в лужу на проезжую часть.
Один из парней поставил ему ногу в кроссовке на шею и начал топить его в луже. Рыжий из Лиги кротких захлебывался грязной жижей, он уже не кричал.
И в этот момент возле остановки автобуса притормозило желтое такси, ослепляя фарами нападавших.
— Атас! — крикнул самый молодой из них, и, закрывая лица от света, они разбежались.
Рыжий из Лиги кротких пускал пузыри, он оцепенел от боли и почти уже захлебнулся.
— Да тут драка, вон мужик валяется, — сообщил таксист, обернувшись к своим пассажиркам.
Бородатая Кора и карлица Маришка… да, да, это были они; как обычно по вечерам, они ехали со своей улицы Космонавтов на Ленинградский, в клуб «Шарада» — так вот, они вытягивали шеи, чтобы лучше рассмотреть…
— Тоже избили, — сказала Маришка, — как нас.
— Надо помочь. — Бородатая Кора решительно открыла дверь такси и полезла наружу, под дождь.
Маришка последовала за подругой.
— Ох, да он в воде, он же так захлебнется, ну-ка тащи его за ноги!
С усилием они оттащили мужика от лужи, попытались поднять. Тяжелый боров. Но бородатая Кора была сильной женщиной. И через какое-то время они подняли его — мычащего, грязного, окровавленного — на ноги и, увидев недалеко от остановки автобуса зеленый крестик аптеки, поволокли его туда.
И только уже в аптеке при ярких лампах они обе узнали его.
Рыжий из Лиги кротких сидел на стуле, стонал от боли, вокруг него суетились два фармацевта.
Мутными, заплывшими от побоев глазами он взирал на тех, кто не позволил ему умереть в эту ночь…
Бородатая женщина…
Женщина-карлица…
Он промычал что-то и выплюнул выбитые зубы на пол.
Такси с улицы посигналило — Кора и Маришка опаздывали в клуб, но…
Они не торопились уходить. У рыжего из Лиги кротких были перебиты руки. Ему могла потребоваться помощь, фармацевты из аптеки одни бы не справились, и даже когда приехала «Скорая», лишняя помощь все равно бы понадобилась — ему, этому «кроткому», ратовавшему за «мораль и идеальный порядок», ненавидевшему всех несогласных и вот ставшему по прихоти изменчивой судьбы, в мгновение ока, стонущей обузой.
Бородатая Кора и карлица Маришка это понимали. И дело было вовсе не в каком-то там милосердии или всепрощении, просто они испытали подобное на собственной шкуре. И знали, почем фунт лиха, когда поступают с людьми бесчеловечно.
Татьяна Степанова
Падший ангел за левым плечом
© Степанова Т. Ю., 2015
© ООО «Издательство «Эксмо», 2015
Глава 1
То, что лучше не видеть
«Во всем этом есть что-то нечеловеческое».
«Не пускайте его сюда! Слышите, не пускайте его сюда!»
Никогда прежде Катя – Екатерина Петровская, обозреватель Пресс-центра ГУВД Московской области – не слышала, чтобы шеф криминальной полиции полковник Гущин кричал вот так – фистулой, придушенно и одновременно громко. На истеричной вибрирующей ноте, рискующей вот-вот сорваться и крайне болезненной для барабанных перепонок всех, кто был в эту минуту с ним рядом.
Это произнес эксперт ЭКУ Сиваков, видевший за свою многолетнюю работу столько всего…
Но только не
Дом – новенький коттедж из силикатного кирпича, построенный на окраине микрорайона Деево на участке, выделенном под коттеджное строительство. Дом такой светлый, с окнами до пола на террасе, с винтовой лестницей из лиственницы на второй этаж, с просторным холлом, откуда можно пройти на большую кухню, а также в гараж, пристроенный прямо к дому.
Дом, полный света и воздуха, несмотря на то что за окнами – ненастный, ветреный и холодный апрельский день.
Дом, пахнущий ремонтом, краской, клеем для обоев, струганым деревом.
Дом, где все эти мирные ароматы подавлены запахом крови.
Крови так много…
Есть вещи, которые лучше не видеть. Это Катя как мантру повторяла сейчас сама себе. Лучше не видеть, не знать. Но вместе с полковником Гущиным и оперативной группой Главка она находилась тут, в этом самом месте.
И все это было перед ее глазами.
И она не могла их закрыть, потому что – закрывай, не закрывай, ничего бы не изменилось, не исчезло.
И смех этот – ужасный, похожий на лай, доносившийся из гостиной, не стих. Этот смех, в котором истерика, ярость и слезы.
И еще как бы удивление, что такое – вот такое возможно.
Смеялся Игорь Петрович Вавилов – человек, которого Катя отлично знала, полковник полиции, начальник оперативно-аналитического управления. По факту – третий человек в руководстве Главка и коллега Гущина.
– Игорь Петрович, пожалуйста, перестаньте. Надо взять себя в руки. Игорь Петрович, пожалуйста! – Голос помощника Вавилова.
– Дай ему что-то или вколи, чтобы прекратил, успокоился, – попросил Гущин.
– У меня ничего такого нет. – Эксперт Сиваков покачал головой. – Паренек этот, Артем, ему «Скорую» вызвал – так они ехать отказались, узнав, что это истерика на почве шока. Не психиатричку же вызывать. Ничего, уж как-нибудь опомнится. Возьмет себя в руки. Он мужик сильный. Опер бывший.
– Сюда его ни в коем случае не пускайте, – Гущин, только что кричавший, снизил голос до шепота, – сюда ни-ни!
– Не поможет. – Сиваков оглядел то, что лучше не видеть. – Он же ее обнаружил. Они с помощником. Парень сразу в дежурную часть сообщил. А Игорь Петрович…
Безумный хохот не стихал ни на минуту.
Помощник полковника уже умолял:
– Игорь Петрович, пожалуйста… Нате вот, выпейте…
Звон чашки, сброшенной на пол.
Вдребезги!
Катя попала сюда, в этот жуткий дом в Деево, не по своей воле. Даже жажда сенсации для интернет-страницы «Криминального вестника Подмосковья», что она вела как обозреватель и сотрудник пресс-службы, не заставила бы ее заниматься расследованием этого дела.
Она поняла это сразу, едва лишь узрела
Она никогда бы не поехала в Деево, сюда, в этот чертов дом. Если бы не приказ полковника Гущина. Нет, просьба, нет, определенно приказ. Или все вместе, потому что сотрудники Пресс-центра обязаны по инструкции и по распоряжению руководства Главка выезжать на все преступления, совершенные в отношении своих коллег – полицейских.