Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 330)

И вот ресторан — огромный и пустой. А над ним — прозрачный высокий купол. А слева — галерея, зимний сад, где тот самый призрак Оперы вот-вот появится. Или не появится.

Они сели за столик под куполом. Тут же подошла официантка — на лице радость и изумление — наконец-то посетители! — и вручила меню.

— Жень, подожди с заказом, дай я на тебя посмотрю. — Катя чувствовала восторг и трепет. Она почти забыла, с какой целью решила встретиться с приятельницей. — Нисколечко ты не изменилась!

— Что ты, — Женя тоже улыбалась, — Катюша… И я глазам своим не верю. А ты часто в том бутике бываешь?

— Иногда.

— И я. И надо же, не встречались!

— Ну, Москва же большая, Жень.

— Ты где сейчас живешь?

— Я на Фрунзенской, на набережной напротив Нескучного.

— А я у отца в Прибрежном, не очень далеко, но все же деревня, я деревенская девочка теперь, — Женя улыбалась. — Ох, помню, как мы у тебя на даче… какой это был класс — четвертый или пятый? На озере, помнишь, рыбу ловили? Мы с берега, а мальчишки на резиновой лодке. Твои дачные соседи. Один такой большой мальчик, спортом занимался, мрачный такой. А второй маленького роста, очень умный, живой как ртуть, все стихи нам читал. Помнишь?

— Нет, — Катя смеялась, — но большой мальчик, Вадик, стал моим мужем потом. А маленького роста — это, конечно, Сережка Мещерский, он — друг.

— Друг? — Женя подняла светлые брови лукаво.

— Он друг детства моего мужа. А с мужем мы не живем.

— Развелись?

— Не развелись, просто раздельное проживание. Он за границей сейчас. Но в общем, он меня содержит, — Катя вздохнула.

— А ты где работаешь?

— Я журналист, иногда статейки пишу. — Катя решила не говорить подруге о том, что служит в полиции криминальным обозревателем Пресс-службы, не время для таких откровений, несмотря на восторг и трепет. — Но это так, от скуки. Муж меня содержит, деньги кладет на карточки.

— И меня тоже содержит. Я ведь вообще ничем не занимаюсь, — Женя закивала, — сижу дома. Вот иногда сюда вырываюсь чай пить вечерами. По магазинам брожу. Хотела на танцы записаться в отеле «Плаза», да только куда мне с моей ногой? Мальчишки-жиголо еще жалеть начнут.

— Можно и без танцев прожить.

— И я так считаю. А муж у меня хороший, добрый. Гена… Я ведь теперь Савина, его фамилию ношу. Честно говоря, мне с мужем очень повезло. Он… он очень порядочный. В мэрии городской служит, много работает. Я счастлива, я очень счастлива с ним, Кать.

— Это самое главное. И кого же вы успели родить? Мальчика или девочку?

И тут на оживленное лицо Жени легла тень. Она запнулась.

— Пока мы еще откладываем. Но я очень хочу ребенка. А мой муж… Генка, знаешь, он вообще повернут на этом. Хочет иметь наследника.

— У вас все впереди, — уверенно сказала Катя. — Смотри, а нам уже чай несут, и какие десерты к чаю!

Официантка, отлично знавшая Женю, не стала дожидаться заказа, а принесла все сама — чай и все, что полагалось к великолепному файф-о-клоку.

— Не скажу, что они тут знаменитый отель «Дорчестер» в Лондоне копируют, но чай здесь вечерний превосходен, — сказала Женя. — Слушай, я все школу вспоминаю. Я такая обжора была!

— Не была ты никакой обжорой!

— Постоянно что-то жевала, я же помню. А ты классно играла в баскетбол на уроках физры.

— Ну, прыгала как лягушка до потолка. В первом классе меня Лягушенция звали. — Катя махнула рукой. — А помнишь, как мы с уроков удирали?

— Помню, еще бы. Но потом мы стали прилежно учиться.

— О да, за ум взялись. — Катя смеялась, пробовала десерт. — Как тут вкусно все.

— А помнишь, как ходили в зоопарк и верблюд еще плюнул на Даньку?

— Данила, твой брат, кстати, как он поживает?

— Ничего, не делает ни черта, как и я. Другие в его возрасте уже бизнесом ворочают, а он бьет баклуши. Все гулянки и, знаешь, в крайности его бросает — то латынь учит с учителем, стишки римские переводит, то вдруг отправится на бокс морду бить. — Женя вздохнула. — Он совсем не похож на Гену, на моего мужа. С мужем я спокойна. А Данила — это постоянный источник тревог.

— Он не женат?

— Нет. И не собирается, по-моему. Но вокруг него всегда полна коробочка.

— Он ведь старше нас, я завидовала тебе, что у тебя такой брат. Мы еще в школе учились с тобой, а он поступил на первый курс в университет.

— Потом университет забросил. А он тебе что, в школе нравился?

— Сейчас не могу вспомнить, — Катя в ответ лукаво заулыбалась, — но симпатичный был мальчик.

— Он и сейчас красив как бог. Он на маму похож. И гораздо больше, чем я.

— Ой, а я помню и твою маму, и твоего отца, — сказала Катя. — Тогда в зоопарк нас твой отец водил. А мама часто в младших классах приходила за тобой в школу. Такая модная всегда и такая красивая.

На лицо Жени снова легла тень.

— Мама умерла, — сказала она.

— Ой, Женя…

— Да нет, это давно уже. Семь лет назад. А помнишь, как меня из школы забрали из восьмого класса прямо перед экзаменами…

— Ну да, я еще в шоке была. Так ревела, что мы с тобой расстаемся навеки. Вы же переезжали, ты поэтому школу меняла?

— Родители собрались тогда разводиться. Они постоянно угрожали развестись. Ругались страшно, — сказала Женя. — Отец забрал нас с братом и отвез к бабушке. Ой, я то время не вспоминаю. Мрак. А потом, знаешь, как-то все наладилось. Родители передумали разводиться. Мы зажили опять семьей. И отец к осени достроил наш дом в Прибрежном. Я в школу потом ездила к Речному вокзалу. А через несколько лет случилась эта беда.

— Беда?

— Да, Кать. Я училась уже в институте. Отец и мама ехали на машине вечером. И попали в аварию. Мама погибла, а отец стал инвалидом.

— Ой, Женя, милая…

— Да сколько времени с тех пор прошло. Что сделаешь? Отец потом женился. На маминой сестре. Она заботится о нем, инвалиду ведь нужен уход. Но вообще-то она очень деловая. Слушай, а я вот сейчас подумала — как так получилось, что мы с тобой потеряли друг друга? Ведь были неразлейвода?

— Жень, но ты ведь тогда поменяла школу.

— Да я понимаю, только… У меня подруг никаких нет. С института — никого. Со школы — лишь ты. Я вообще-то очень одинока. Может, до этой самой встречи нашей я и не задумывалась, насколько я одинока по жизни.

— Но у тебя же муж!

— Генка много работает, а я все время одна. Отец меня порой спрашивает — что же ты все сидишь дома? Успеешь в старости насидеться. Сейчас надо развлекаться, путешествовать. А с кем? Муж на работе. У них там все какие-то дела — мэрия есть мэрия, департамент благоустройства. А отец ведь тебя помнит, Катя… Он был бы рад увидеть тебя. К нему мало кто сейчас приходит, к инвалиду. Так — в основном либо врач, либо юрист насчет бизнеса и акций. Я вот что подумала… Праздники ведь ноябрьские на носу, ты едешь куда-нибудь?

— Нет, я дома, — сказала Катя.

— А планы какие?

— И планов никаких.

— Кать, тогда приезжай на все праздники к нам в Прибрежное. Мы с тобой на реке погуляем. И там один приятель Данилы — у него катер в яхт-клубе нашем. И отец тебе будет рад. И на братца моего шалопая посмотришь!

— Хорошо, принято приглашение. — Катя еще не верила своей удаче.

— А помнишь, как мы в восьмом классе тайком пробовали курить?

— Никогда мы не курили с тобой, Женька!

— Нет, курили, курили. Это сейчас мы такие правильные. — Женя смеялась. — А дискотеку помнишь?

— Да сто дискотек было!

— Ту, когда старшие пацаны явились. И братец мой потом с ними подрался. А мне там так один мальчик нравился…