Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 302)
Но ворота ломать не потребовалось. Они проехали мимо заброшенных фабричных цехов, мимо старых ржавых железнодорожных путей, мимо засохших кривых деревьев, мимо мусорной свалки, мимо, мимо, мимо. Снова вырулили на шоссе, свернули на бетонку, по ней ходила маршрутка, а когда-то рейсовый автобус – тот самый, на котором покойная майор ОБХСС Надежда Крылова приехала на фабрику.
Мимо, мимо всего…
У Кати внезапно закружилась голова, она ощутила странную слабость, какой-то непонятный мандраж во всем теле, неуемную, неподконтрольную разуму сосущую сердце тревогу.
Мгновение, все это длилось лишь мгновение…
И вот перед ними возникла часовня – словно призрак, на фоне облупленных кирпичных фабричных стен и темных провалов окон. Вокруг нее возведена кованая металлическая ограда. Красивые ворота заперты изнутри.
Первым из машины вышел участковый Гуляев, начал стучать в ворота. Затем подошли они все.
– Откройте, полиция!
Катя прислушивалась – нет, никакого хорового пения оттуда, изнутри, все тихо и…
Дверь часовни открылась, на пороге появилась женщина. И Катя, к изумлению своему, узнала в ней Марину Балашову – ту самую соседку-блондинку Ильи Ильича Уфимцева.
Балашова притворила дверь часовни и подошла к воротам.
– В чем дело? – спросила она.
– Откройте ворота, – потребовал Страшилин.
– Тут несанкционированное сборище, – перебил его участковый Гуляев, видно, лучше ничего не сумел придумать.
– Это частное владение, частный дом. Здесь собрались гости, – сказала Балашова.
– Откройте ворота, – снова велел Страшилин.
– Мы из полиции, я местный участковый, вы обязаны открыть, – поддержал его Гуляев.
– Тут собрались гости на свадьбу. – Балашова оглянулась на двери часовни.
На пороге появилась фигура в черном. Катя пригляделась – сестра Пинна, в прошлом – чемпионка по женскому боксу Ангелина Ягодина. Она молча кивнула и протянула Балашовой связку ключей. Не подошла сама к воротам, а просто протянула с порога. И Балашова покорно, послушно быстро вернулась, забрала ключи и отперла ворота часовни.
Они вошли.
– Что у вас здесь происходит? – спросил Страшилин. – Сестра Пинна, что вы устроили тут?
– Проходите, смотрите, – ответила она, – ничего противозаконного.
Они поднялись по ступенькам, вошли и…
Катя долго помнила потом это ощущение – они сразу же оказались в плотной толпе, потому что помещение было маленьким, а собралось внутри много людей.
Узкие окна часовни прикрыли ставнями, и здесь царил полумрак, разгоняемый сотнями восковых свечей, укрепленных на стенах, стоящих на подоконниках и на полу впереди, на свободном от народа пространстве.
А еще часовня утопала в белых цветах. У стен похоронные венки – те самые, что выгружали из машины на глазах Кати и Страшилина в прошлый раз. Все сплошь из белых искусственных цветов. А живые белые цветы – в основном розы и лилии – были разбросаны по полу или стояли букетами в стеклянных банках. Почти все они уже увяли, а те, что стояли в банках, поникли. Вода стала мутной.
В духоте, насквозь пропитанной запахом тлена, горячего воска, цветочного аромата, людского пота, духов и несвежего дыхания атмосфера стала словно плотнее, насыщеннее и…
Будто мираж на фоне желтой стены, среди огоньков свечей, возник постамент из черного полированного дерева. А на нем фигура – пожелтевший скелет в самом красивом, какое только можно вообразить, подвенечном белом платье, украшенный золотом – десятки золотых цепочек, кольца и перстни, нанизанные на эти цепочки, как мониста, как бусы, золотые браслеты, золотые часы на костлявых руках.
Золото, золото, золото, ювелирные изделия – новые и старые, изящные и массивные…
Белое платье невесты…
Череп с мертвыми пустыми провалами вместо глаз…
Коса в руке, лишенной плоти…
В первое мгновение, увидев эту почти шутовскую фигуру, Катя подумала: это какой-то фарс, это абсурд… это ПЕРФОРМАНС…
Но потом дикая тревога сжала ее сердце и… Голова закружилась – от всей этой духоты, от вони мертвых цветов, от горячего воска.
Чтобы как-то удержаться на ногах – потому что пол буквально плыл под ногами, она вцепилась в руку Страшилина и почувствовала, как он сжал ее руку в своей.
– Покровительница… Избавительница… Неотвратимая… Вечная… Нежная утешительница… Грозная, как буря… Мягкая, как сон… Приходящая ко всем… Знающая Истину… Святая Смерть!
Это монотонно и глухо произнес женский голос.
И все собравшиеся хором повторили, как сомнамбулы:
– Святая, святая, святая Смерть… Мать и Дева…
– Заступница наша!
Из-за скелета с косой в платье невесты появилась сестра Римма – по-прежнему в своем черном монашеском облачении.
– Вы пришли, я знала, что вы явитесь сюда, – обратилась она прямо к Страшилину.
– Что тут у вас происходит? – хрипло спросил он.
– Что еще за шабаш? – повысил голос участковый Гуляев.
– Ш-ш-ш-ш-ш! Не кричите здесь. Тут не нужно кричать. Тут все ведут себя кротко перед ликом ЕЕ.
– Что за несанкционированное сборище? – участковый выступил вперед.
– Это частное владение, а эти люди – гости, приглашенные на свадьбу, – ответила сестра Римма. – Братья и сестры, дорогие мои, покажите ваши приглашения на свадьбу.
Толпа внутри часовни зашевелилась: мужчины полезли по своим карманам, женщины – в сумки. В руках оказались открытки с надписью «свадьба», «бракосочетание», «приглашение». Катя, почти теряя сознание от духоты и этой тяжелой сгустившейся до предела атмосферы, все же пыталась рассмотреть этих собравшихся – в основном молодые и среднего возраста, крепкие парни, похожие на «братков», в куртках-бомберах, с золотыми цепочками на шее и золотыми часами. И женщины – эти самого разного возраста, облика, по-разному одетые – некоторые очень модно и дорого, другие бедно.
– Менты, чего приперлись?
– Тут свадьба, мы на свадьбу приехали!
– Менты, вон отсюда!
Негромкие голоса, но весьма внушительные фразы, со скрытой угрозой.
– Тихо, тихо. – Сестра Римма подняла руку. – Убедились? Это наши гости на свадьбу. А это частный дом. Все в рамках закона.
– А где жених и невеста? – не унимался участковый Гуляев.
– Мы ждем, они скоро будут… если не задержатся.
– Да вы что, издеваетесь? А это что за чучело с косой? – участковый ткнул в скелет в подвенечном платье.
– А вы… а ты разве не знаешь? Разве ты ЕЕ не узнаешь? – спросила сестра Римма. – Ну же, неужели ты никогда не встречался с НЕЙ? Или ты забыл?
– Что забыл? Что вы несете?
– Давно уж за тридцать тебе, а ты все холостяк… И забыть не можешь. Нет, не способен… Ну же, вспомни, взгляни на меня, – сестра Римма повела рукой в сторону скелета с косой. – Как вы с ней ехали в твоей машине, и она… та девушка, твоя девушка, твоя любовь, умирала от передозировки. А ты вез ее в больницу и не довез живой. Она умерла там, в твоей полицейской машине, прямо на твоих руках, умерла от кокаина, который ты сам, сам привозил ей, потому что не мог отказать. Ты ведь любил ее, а она была конченая наркоманка. И она умерла в твоей полицейской машине, и ты плакал и метался, и умолял, и снова плакал… Разве ОНА не была с тобой там, на той пустой ночной дороге? ОНА – неотвратимая, грозная, святая?
Участковый Гуляев, сжав кулаки, шагнул вперед. Катя увидела, что он сильно побледнел. А потом он круто развернулся и, расталкивая собравшихся, ринулся вон из часовни.
– Она – это смерть? – спросил Страшилин.
– Да, Смерть – Святая Смерть – наша заступница, утешительница, – сестра Римма обернулась к скелету. – Это всего лишь образ, фетиш. Не судите строго. Это всего лишь фетиш. Каждый из вас встречался с НЕЙ. И для каждого образ ЕЕ различен, ОНА многолика и разнообразна. Хорошо, что вы пришли, господин следователь, вам полезно послушать нас. Уж вы-то видели ЕЕ, нашу госпожу, в самых разных обличьях. Но и другие тоже. Вот ты, мальчик-полицейский, – она ткнула в сторону молодого патрульного, – разве у тебя никто не умирал? Разве у вас у всех никто не умирал? Ваши родители, ваши близкие, ваши друзья, знакомые, ваши дети? Вы все встречались с НЕЙ, и вы все, все без исключения встретитесь с НЕЙ опять – уже один на один, когда придет ваш смертный час.
– Вы поклоняетесь смерти? Это культ? – спросил Страшилин.
– Это не культ и не религия. Перед ликом ЕЕ все это не нужно и неважно – даже эти наши обряды… И магия ЕЕ не нужна. Потому что ОНА, и только ОНА, самая великая тайна и самая главная реальность, с которой все мы столкнемся в конце. – Сестра Римма воздела руку. – Ко всем ОНА придет – и к сильным, и к слабым, и к больным, и к здоровым. И к тому, кто на самом верху, считает себя победителем и хозяином жизни. И к тому, кто живет в нищете и заботе. И к князям церкви ОНА придет, и к философам, и к атеистам, и к благонамеренной матери семейства, и к блуднице, к наркоману и пьянице, и тому, кто всегда заботился о себе, не позволяя лишнего. К домоседу и к путешественнику, шагающему за горизонт, ОНА придет. К космонавту, что смотрит на землю свысока, с орбиты, к богачу и бедняку, к революционеру и к судье ОНА придет в свой час. К тому, кто не в ладах с законом, и к вам, к полицейским. И ко мне ОНА придет, и к сестрам моим, что посвятили жизнь служению ЕЙ. Никто, никто не избежит встречи с НЕЙ – это ли не истина, от которой все мы испытываем страх и трепет? Ничего нет реальнее ЕЕ, потому что все остальное – иллюзия. Кто видел Царствие Небесное? Кто видел воскресение из мертвых? Кто вернулся оттуда? Никто. – Сестра Римма стянула с головы свой черный монашеский платок-полуапостольник и бросила его на пол.