Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 281)

– Сейчас нет.

– А на какие же средства вы существуете?

– Отец мне деньги присылает.

– Вы живете тут совсем одна? – спросил Страшилин.

– Да, у меня никого нет.

– А приятель, парень?

– Нет у меня никакого приятеля! – в голосе Леночки появились истерические нотки. – Вообще я не понимаю, что вам нужно от меня?

– Мы расследуем обстоятельства убийства вашего деда. Вы не хотите знать, что случилось в вашем доме в «Маяке»?

– Нет, у меня с дедом ничего общего. Я никаких дел с ним не имела и иметь не хочу. Отстаньте от меня.

– Отец с вами связывался?

– Кажется, звонил, я видела звонок на мобильнике.

– И вы что, не стали разговаривать с отцом?

– Я была занята.

– И не перезвонили даже, не узнали, в чем дело?

– Меня это не касается, – сказала Леночка, – меня все это не касается.

– И даже похороны деда?

– Он был старый. Пришла пора умирать.

– Его убили, – жестко сказал Страшилин, – а вы как-то слишком холодно к этому относитесь.

– Никак я к этому не отношусь вообще. Слышите? Оставьте меня в покое. Я не хочу с вами разговаривать.

Катя молча наблюдала за этим, так сказать, «допросом». Допрос явно не клеился. Во всем – особенно в обстановке этой донельзя запущенной, когда-то очень благополучной, роскошной квартиры – ощущался резкий диссонанс. Лена Уфимцева на контакт не шла. Катя даже подумала: все ли в порядке с головой у этой внучки? Что это – душевная болезнь или такой странный образ жизни?

– Значит, вы никуда не выходите из своей квартиры? – спросила она мягко. – А почему, Лена?

– Не хочу.

– Даже когда погода хорошая, солнечная – не гуляете?

– Нет. Что на улице мне делать?

– Но дома же скучно все время одной сидеть.

– Мне не скучно. Нет, мне совсем не скучно, – Леночка тоже вроде как смягчилась.

– А по магазинам или с подружками куда-то?

– У меня нет подруг. Я от них избавилась. А магазины… все же в Интернете можно купить. Все домой привезут.

– Да, это удобно, – согласилась Катя. – И вчера вы тоже дома сидели?

– Да.

– Значит, вы слышали, как пришли наши сотрудники, звонили в дверь, оставили вам повестку?

Леночка низко нагнула голову. Она молчала.

– Слышали и решили никого не впускать, – подытожил Страшилин. – А третьего дня вечером?

– Я же говорю вам – я всегда дома. Я всегда тут. – Леночка обвела рукой кухню. – Я позвоню папе, ладно… Но туда, в наш дом, не поеду. И на похороны не пойду. Я сейчас больна. Я не могу никуда ходить. И делать ничего не стану.

– Девчонка с большим приветом, с тараканами в голове, – заявил Страшилин, когда они покинули эту печальную квартиру в великолепном отреставрированном доме на Трубной. – Только этого нам не хватало в деле – полоумной подозреваемой.

– Возможно, дело не в психике, – сказала Катя. – Квартира явно принадлежит ее родителям. Интересно, если это правда, что они с Уфимцевым годы не встречались – в чем причина? Старик жил один в загородном доме. И заметьте, никто из свидетелей не может вспомнить, чтобы Уфимцев когда-либо говорил о внучке. Ни соседки, ни монахини.

– Только один Горлов о ней вспомнил. – Страшилин оглядел дом. – Тут везде камеры и дальше по Трубной. Может, это нам поможет кое-что прояснить. Надо заняться этим немедленно. Раз чертова девка не желает разговаривать, мы попробуем посмотреть с помощью уличных камер, что тут происходило во дворе в день убийства.

Глава 23

Видеоряд

И Страшилин занялся уличными камерами, не откладывая дела в долгий ящик. Катя лишь дивилась – как быстро, оперативно и слаженно он все сумел организовать. Ведь обычно все мероприятия оперативно-технической проверки – это не так уж и скоро, это дорого, в этом всегда задействовано немало сотрудников.

Но у Страшилина, видимо, имелся дар пробивать для следствия нужные вопросы. По пути с Трубной в главк на Никитский он названивал по телефону на Петровку, 38, в техническое управление, в территориальные управления центра столицы.

Потребовалось всего два часа – и вот они из главка уже отправились к спецам в технический отдел обработки видеоинформации, потому что записи с камер Трубной площади и всего прилегающего к ней района, датируемые днем и вечером убийства в «Маяке», были уже изъяты и подключены к специальной поисковой программе.

Кате всего дважды приходилось посещать технический отдел обработки информации, и она всегда поражалась – как там все наворочено и укомплектовано.

Когда они со Страшилиным приехали, компьютер уже вовсю обрабатывал видеоряд в рамках заданного периода времени.

Катя смотрела на стену из мониторов – там все быстро мелькало. Хотелось закрыть глаза, но…

– Время 17.30 указанного числа. Камера подъезда дома на Трубной, – сообщил сотрудник отдела, – взгляните-ка на этот монитор.

На экране черно-белое изображение с уличной камеры. Катя увидела: вот дверь подъезда, того самого, который они посещали сегодня днем, открывается и…

Хрупкая женская фигурка в куртке, в накинутом на голову капюшоне худи появляется в поле зрения объектива.

– Укрупните, – попросил Страшилин.

Компьютер максимально укрупнил изображение – лицо.

– Елена Уфимцева собственной персоной. Капюшончик на глаза как надвинула, а? – Страшилин засунул руки в карманы брюк, расстегнув пиджак. – Так, пошла запись, и куда она, интересно, направилась тем вечером?

Изображения замелькали на мониторах, выстроился видеоряд – фигурка в куртке быстро пересекает двор дома и направляется в сторону Цветного бульвара.

– Тут изображения с камер домов и цирка на Цветном, – сообщил оператор, снова укрупняя видеоряд. – Вот она, ваш объект, – вот, вот и вот, идет вдоль Цветного бульвара.

– Там у нас станция метро, – сказал Страшилин, – ну-ка глянем камеры у метро.

Снова включился в обработку компьютер и выстроил на мониторах новый видеоряд.

– Ваша фигурантка входит в метро «Цветной бульвар», время 17.45.

Катя увидела на центральном мониторе укрупненное изображение – как обычно, много народу у выхода из метро, но компьютер, отсортировав видео, сам делает пометку, выделяя в толпе фигурку в куртке и капюшоне.

– Вот она, заходит в метро. Так, что делаем дальше? – Страшилин раздумывал лишь секунду. – Сейчас же связываемся с управлением полиции на метрополитене. Нам нужно отсмотреть их камеры за тот вечер.

Тут Катя подумала: ой, на это уйдет неделя. Мыслимо ли это – отсмотреть пленки метро, пропускающего вечером в час пик миллионы пассажиров?

– Придется немного подождать, я сейчас свяжусь с ними и все организую, – сказал ей Страшилин. – Вы, Катя, пока отдохните.

Катя подумала: где отдохнуть? В опертивно-техническом отделе на стуле?

Она вышла в коридор, у нее слегка кружилась голова – к работе компьютеров с видеорядом надо привыкнуть, потому что все стремительно меняется – возникает, исчезает, мелькает, укрупняется, убыстряется, затем замедляется и маркируется специальными видеопометками.

Она сидела в коридоре и мечтала: вот сейчас он там всех настроит, зарядит, даст следственные поручения, и они вернутся в главк. Через несколько дней придут результаты по запросу и…

– Так и есть, придется подождать до вечера, – объявил Страшилин, выходя в коридор с сигаретой. – Метро предоставит отсмотренные пленки к шести часам.

– Сегодня? – Катя чуть не упала со стула. – Андрей Аркадьевич, как вам это удалось так быстро…

– А, ерунда.