Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 277)

Страшилин и ей представился по полной форме, представил Катю. И вот тут… Катя поклясться была готова – она заметила тревогу и беспокойство в глазах сестры Пинны. Настолько острое беспокойство, что она почти не могла его скрыть. Хотя очень старалась выглядеть спокойной.

– Следователь? А по какому делу вы сюда приехали? – спросила она.

Голос у нее хрипловатый, возможно, в прошлом, в мирской своей жизни, сестра Пинна курила. А может, и нет.

– Вы ведь навещаете пожилых людей в поселке «Маяк»? – спросил Страшилин.

– Навещаю, это мое послушание – ухаживать, помогать. И не только в «Маяке», в поселке у монастыря нашего тоже и…

– Уфимцева Илью Ильича вы знали?

– Знаю. Помогаю ему вместе с сестрами. А что произошло?

– Убили его в собственном доме.

Сестра Пинна поднесла руку к груди.

– Охххх, когда? За что? Кто?

– Позавчера вечером. А вот кто и за что – мы расследуем. Вы когда его навещали в последний раз?

– На прошлой неделе во вторник. В субботу – сестра нашего монастыря Инна, а на этой неделе сестра Римма.

– С ними мы уже беседовали, – успокоила ее Катя. – Мы сюда прямо из вашего монастыря. Неблизкий путь. И место тут такое безлюдное, промзона. Это ваш монастырь построил часовню?

– Да, то есть нет. Это спонсоры, – быстро ответила сестра Пинна. – Спросите у сестры Риммы – она вам скажет, нет таких мест, которые не надо было бы освящать. Здесь скоро все изменится, это все поломают и начнут строить дома. А часовня уже стоит.

– А как долго вы все трое послушниц монастыря навещали Уфимцева? – Страшилин решительно вернул разговор в прежнее русло.

– Несколько месяцев. До этого у нас было иное послушание. А потом игуменья попросила сестру Римму помогать в социальных вопросах. И нас тоже с сестрой Инной.

– А как он к вам обращался, этот Илья Ильич? – спросила Катя. – Ну, когда вы приходили убираться или привозили продукты?

– Когда как.

– А именно? Сестра, матушка?

– Когда как. Я не придавала этому значения.

– Он интересовался Священным Писанием, так ведь?

– Да, читал, это полезно. Просил порой объяснить, что и о чем. Но я… это все суета сует, пустые разговоры, – сказала сестра Пинна. – Когда нет веры в сердце, а одно праздное любопытство, все разговоры без толку.

– О родственниках своих он упоминал? – спросил Страшилин.

– Про сына говорил, тот у него дипломат.

– А о внучке своей?

– Нет, – сестра Пинна покачала головой, на лице ее отразилось удивление. – Разве он имел внучку? Никогда при мне он о ней не говорил.

– Нам сказали в монастыре – вы машину водите? – спросила Катя.

– Вожу, это помогает и нам, и страждущим. В руках, в сумках много не унесешь, на автобусе-то.

– А сюда вы приехали на машине?

– Нет, это без надобности, – ответила сестра Пинна. – Я тут прибираюсь. Сами видите, здесь еще не достроено.

– Вас, может, подвезти до монастыря, время уже к вечеру близится? – предложил Страшилин.

– Нет, спасибо, у меня тут еще много забот. Я потом на автобусе доберусь.

– И последний вопрос, мы его всем сейчас задаем, кто в поле зрения расследования: где вы находились позавчера вечером с пяти часов?

– Как где, в монастыре, конечно, – ответила сестра Пинна хрипло. – Там теперь мое пристанище, мой единственный дом.

Глава 20

Ужин с коллегой

– Заметили, какие руки у этой монашки? – спросил Страшилин в машине, когда они распрощались с сестрой Пинной.

– Нет. А что с ее руками?

– На костяшках пальцев застарелые мозоли, и костяшки разбиты. Зажившая травма. Забавно, это для монастыря Шаолинь характерно – такие вот детали монашеской жизни, тренировки в восточных единоборствах.

Катя удивленно смотрела на Страшилина – о чем это он? И как он все это успел разглядеть?

– Но ведь установлено, что Уфимцеву лампой нанесли удары по голове, а не руками, – сказала она осторожно. – Как вы все видите только, Андрей Аркадьевич.

Страшилин повернулся к ней, сверкнув очками, сдвинутыми на кончик носа.

– Стараюсь вовсю, не хочется идиотом перед вами выглядеть. В общем, встретились мы с тремя фигурантками по уголовному делу, и считай, что только познакомились. Какие ваши впечатления от сестры Пинны?

– Даже не знаю. Тоже очень сдержанна и немногословна. Вам опять показалось, что она нам не говорила правды?

– Да, а еще она заметно нервничала.

– Это и я отметила. Но меня, если честно, больше поразило то место, где построена часовня, – сказала Катя. – Очень необычное. Что они хотят? Сюда же никто из прихожан не поедет – неудобно добираться и так неуютно… странное место.

– Возможно, им просто именно тут выделили участок под строительство. Администрация района. Может, у них есть генеральный план застройки, – ответил Страшилин. – Не место нас должно волновать, а люди. Я официально запрошу епархию и все их инстанции – надо установить, что за люди эти дамы в черном, кем они были до ухода в монастырь, чем занимались, фамилии, имена, круг связей. А то что мы сейчас имеем? Сестры Римма, Пинна и Инна. Надо же, имена в рифму.

Катя достала свой планшет и справилась в Интернете.

– Это мужские имена, – сказала она.

– Мужские?

– Да, имена мужских святых, но используются и как женские тоже. Кстати, тут сказано – не слишком легкая судьба у тех женщин, кого называют мужским именем.

– Факт мы установили непреложный – все трое знакомы с Уфимцевым, все трое утверждают, что на момент его смерти находились в монастыре. Но у нас с этим самым моментом смерти пока неясность. Кстати, время позвонить вашему дражайшему эксперту Сивакову.

И руля «Фордом» на оживленной трассе, Страшилин начал долгий разговор по мобильному.

Катя слушала с любопытством, но понять из отдельных коротких недовольных реплик Страшилина ничего было нельзя. И она просто устала за этот насыщенный встречами и допросами день. Допросы, в сущности, пока ничего не дали. У них нет ни одной внятной версии – за что могли убить старика.

– Вскрытие не внесло никакой ясности, – известил Страшилин, отключая мобильный. – Труп пролежал в теплой комнате, где топился камин, долгое время. Соседка Балашова видела Уфимцева живым в начале шестого. А обнаружила его мертвым соседка Глазова на следующий день в двенадцать. В натопленной комнате все процессы с мертвым телом – трупные пятна, состояние кожных покровов – убыстряются. Картина полностью искажается. Поэтому эксперт сразу, еще на месте происшествия, дает большую временную вилку момента наступления смерти. И сейчас опять подтверждает тот же самый большой временно́й отрезок. Единственное, что обнаружил Сиваков, – это то, что содержимое желудка Уфимцева указывает на не слишком плотный обед или ужин. Горлов приходил к нему после пяти, по его словам, они провели вместе около часа, и он засобирался назад в санаторий к ужину. Он нам не сказал, что они трапезничали с Уфимцевым, мол, только про болезни говорили. Выходит, что Уфимцев ел либо до его прихода, либо сразу после – перед тем, как сел смотреть телевизор, звук которого слышала свидетельница Глазова. В любом случае мы имеем очень большую погрешность в установлении времени его смерти. Судмедэкспертиза при данном раскладе нам в этом не поможет.

– Он не только смотрел телевизор, он еще и Библию читал. – Катя вздохнула. – Я все ждала, что вы с монахинями станете этот вопрос более детально обсуждать – насчет двадцать третьего стиха.

– Рано пока. Мы же не в последний раз с ними встречаемся.

– Да, только вы от каверзных вопросов, не относящихся к теме, все же старайтесь воздерживаться.

– Почему? Сейчас это модно – вопросы, обсуждения, батюшки бойкие с ноутбуками. Я даже не из профессионального интереса, я из чистого любопытства могу спрашивать. Совершенно наивно.

– Вы – наивно? – Катя усмехнулась.

– Ай, ладно, не смотрите на меня так строго, коллега, – Страшилин глянул на часы на приборной панели. – Ого, семь уже, пока доедем по пробкам… Слушайте, а давайте поужинаем где-нибудь?

– Поужинаем?

– Ну не святым же духом вам питаться, как и мне. Я, кроме ваших сладких пирогов, ничего не ел с утра. В холодильнике дома у меня – шаром покати. Да и вы, Катя, насколько я сужу – не мастерица готовить вкусные питательные блюда.

Катя пожала плечами – вы приглашаете меня на ужин, Андрей Аркадьевич?

– Можно пиццу съесть или купить что-то по дороге, – сказала она.

– Нет, давайте-ка поужинаем, место я одно знаю – там кормят классно.