Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 242)

— Мне показалось, Ласточка имела в виду Мальвину. Сама-то она еще ребенок.

— А кто не может жениться на Мальвине? Во-первых, ее брат Феликс. Во-вторых, отчим Шадрина. Он женат. Я все гадал — как такой тюфяк старый получил в жены такую раскрасавицу. А отгадка простая — он служил шоферюгой у Масляненко, с рук на руки у него принял бывшую юную любовницу с сынком-аутистом. Заплатил ему босс, конечно. И до сих пор Вера сестре вынуждена крупно помогать. Все правильно, все логично тут. Но кто еще не может жениться? Кто-то, кого мы не знаем?

— Мальвина не замужем. Надо узнать, был у нее кто-нибудь раньше, парень, жених, — сказала Катя. — И про группу «Туле» она слышала. Она сама нам об этом сказала. Но, Федор Матвеевич, я, знаете, о чем сейчас подумала?

— О чем? — Гущин курил, размышлял.

— Когда я пришла в «Туле», в Пыжевский, Момзен упомянул про Джека Потрошителя. И вот сейчас я… Федор Матвеевич, вижу некоторое сходство с нашими убийствами! Все убийства произошли два года назад в очень короткий отрезок времени. Жертв пять, как и у Потрошителя. И почерк…

— Жертв шесть, с супружеской парой, муж и жена Гриневы. Промежуток между убийствами огромный — два года. Там все жертвы — проститутки, у нас же… подъем по социальной лестнице с каждой новой жертвой. Нет, ты мне еще этим голову не забивай!

— Я говорю не для того, чтобы голову вам забивать, — Катя не отступала, — знаете, какая самая необычная версия была тогда, кто мог быть Джеком Потрошителем? Женщина! Я читала об этом, сразу нескольких женщин подозревали. Все, мол, из-за бесплодия, из-за того, что детей не могли иметь и нормальные сексуальные отношения, и мстили проституткам, к которым якобы бегали их мужья. А у нас этот мусор, этот странный набор предметов, оставленных у трупов. И что мы там видим, много намеков на детский образ — спица от коляски, щепка от лошади-качалки, кукла.

— Что ты хочешь всем этим сказать?

— Мы же видели с вами Мальвину. Она ведь не в себе.

Гущин курил.

— И она тоже, как и ее брат, отсутствовала все это время, ездила за границу. И у нее нелады с психикой, как и у ее единокровного брата Родиона. Так вот я подумала, Федор Матвеевич, а почему мы ее исключаем из нашего списка?

— Потому что убивал мужик.

— Родион Шадрин? Федор Матвеевич, вы только не обижайтесь, но неужели вы сами теперь не видите, что версия о виновности Родиона…

— Убивал мужчина. Это абсолютно точно.

— Почему вы так уверены?

— У нас есть свидетель.

И тут Катя вспомнила: да, в самые первые дни, когда она лишь приступала к своей статье, речь шла о каком-то свидетеле!

— Что за свидетель? Кто он?

— Ася Раух.

— А почему до сих пор… — и тут Катя умолкла, осознав, что она услышала. — То есть как же это?

— Третья жертва, сотрудница ЕРЦ Ася Раух, — повторил Гущин. — Он не убил ее, оставил в живых. Он говорил с ней. О таких вещах говорят мужики. Мы проводили с ней опознание. Она опознала Родиона Шадрина.

— Она узнала в маньяке Родиона?

— По голосу, — ответил Гущин.

Глава 34

Оседлав прыгуна

В эту пятницу (выходной для Машеньки Татариновой) мать разрешила выбрать на конюшне клуба верховой езды Прыгуна.

Машенька так и лучилась счастьем. Прыгун — вороной конь, молодой и резвый — считался гордостью клуба и предназначался лишь для особо важных клиентов.

Машенька все сделала сама, оседлала коня, очень тщательно все проверила. Прыгун тихонько заржал, словно радуясь предстоящей прогулке, и Машенька села в седло.

Парк у Святого озера в этот день — еще сумрачный и влажный от ливня, прошедшего утром, шумел листвой на ветру. На аллеях полно луж, берега озера пусты — ливень отпугнул всех гуляющих.

Машенька решила поехать прямо к озеру. Она потрепала Прыгуна по шее, легонько толкнула его пятками в бока, и Прыгун сразу с места рванул в галоп.

Разбрызгивая лужи…

Стремительно и мощно…

Все быстрее и быстрее…

Машенька наслаждалась быстрой ездой, каждым мгновением. Это вам не гнедая старуха Одиль и не толстый как бочка Пегасик. Это Прыгун, и он несет ее на себе.

Воображение нарисовало скачущую рядом белую лошадь… нет, этакого серого в яблоках красавца, а на нем — Феликса. Машенька уже почти решила на следующей неделе поговорить с ним более обстоятельно. Как же, ведь он подарил ей такие вкусные шоколадные конфеты и так улыбался при этом… Теперь все просто — первый шаг, самый трудный в их отношениях, уже позади, и она в следующую их встречу в качестве ответного презента предложит ему конную прогулку: Феликс, привет, ты не хочешь на лошади покататься? Это все чушь, что парни первые должны куда-то приглашать. Порой парни просто робеют, и надо брать инициативу в свои руки и действовать наступательно. Да, напор и натиск! А если он не умеет ездить верхом… Ах, как сладко ей будет учить его это делать тут, в парке у Святого озера!

Белый конь, а на нем, как принц из сказки, прекрасный гот Феликс. Бешеная скачка по парку и поцелуй — долгий, глубокий и страстный под старым дубом на берегу озера. И кто знает этих антикварных готов… может быть, во время страстного поцелуя у него вырастут во-о-о-т такие клыки! Ах-х-х-х!

Прыгун перемахнул через рытвину — на аллее что-то копали, тянули какие-то трубы. И Машенька от неожиданности чуть не отпустила поводья. Ее буквально толкнуло вперед, и она припала к шее Прыгуна. Но это длилось всего пару секунд, она быстро выправилась.

Впереди еще рытвины и канава. Она и не знала, что в парке начали вести земляные работы.

Прыгун сиганул через препятствие — легко!

Оле! Машенька сильнее ударила его пятками в бока, посылая вперед — к новой канаве.

Оле, Прыгун! Давай же взлетай!

— Нет, ты глянь, что девка делает.

Счастливая Машенька Татаринова не знала, что в парке за ней пристально наблюдают в армейский полевой бинокль.

Дмитрий Момзен и Олег Шашкин по прозвищу Жирдяй расположились в кустах орешника на склоне оврага. Конный клуб и аллея к озеру с этого места как на ладони.

Олег Шашкин нашел это место и приезжал сюда порой так же, как приезжал в торговый комплекс «МКАД Плаза».

Сегодня они поехали в парк на Святое озеро вместе с Момзеном, и Олег Шашкин не возражал. Даже наоборот.

— Храбрая, прыгать не боится, — заметил Момзен, он смотрел на Машеньку в армейский бинокль, потом протянул его Шашкину.

Но тот покачал головой — не надо мне бинокля. Он и так видел все — маленькую лошадь и маленькую фигурку в черном шлеме для верховой езды.

Волосы рыжие из-под шлема, как пламя…

— Одна девчонка катается, никого с ней, а ты переживал все. Одна — это хорошо, — сказал Момзен. — Попка у нее как орешек крепенькая. Такой сладкий задик. Скок-поскок молодой дроздок…

Он почувствовал, что на плечо ему опустилась тяжелая рука. Олег Шашкин засопел.

— Ну не буду, не буду, — усмехнулся Момзен.

— Мне просто неприятно, когда… — Олег Шашкин засопел сильнее. Он не хотел ссориться с обожаемым другом, с учителем.

— Все твое, вся твоя. Только не роняй из рук, когда сама в руки свалится, — Дмитрий Момзен опустил бинокль. — А та длинная пигалица-журналистка, что приходила, тоже ничего. Красотка. И кожа как персик. Может, ее возьмем, а?

— Ты бери кого хочешь, — буркнул Олег Шашкин, — а я…

— А я втрескался в рыжую девчонку. Ну все, напрыгалась, к озеру поскакала. И чем только проняла тебя так эта малышка?

— Ты видел, какие у нее глаза? — тихо спросил Олег Шашкин. — Таких глаз, как у нее, нет ни у кого на свете.

Глава 35

Третья жертва

Это ощущение, когда внутри все словно куда-то проваливается, как в бездну, а по спине ползет холод… Это чувство беспредельной беззащитности и ужаса, первобытного, древнего как мир, живущее в подсознании и будто соль выступающая на поверхность… Дуновение ледяного ветра прямо в ваше бедное сердце, которое замирает…

Дыхание страха…

Все это Катя испытала тогда — солнечным теплым майским днем. Она помнила это потом долго. Первый отклик души на это— желание, неодолимая потребность спрятаться.

Но прятаться некуда. Катя ощущала это каждой трепещущей клеточкой своего тела, бедной уязвимой напуганной плоти. Прятаться — некуда. И отступать поздно. Это дело о пяти убийствах, одно из которых двойное и в котором шесть жертв, обрастало все более чудовищными, пугающими подробностями. А Кате, наивной в самом начале, когда она лишь набрасывала план своей статьи, казалось, что известно уже все.

О том, что произошло с третьей жертвой Асей Раух, она узнала лишь на следующий день.

Вечером им с Гущиным поговорить об этом так и не удалось, потому что позвонил эксперт Сиваков. Он сам лично перепроверил сведения, поступившие из экспертно-криминалистического управления. Среди мусора, выброшенного Романом Ильичом Шадриным-Веселовским, оказался товарный чек из торгового центра «МКАД Плаза». Более того, данные, пробитые на чеке, свидетельствовали о том, что это чек из супермаркета «Твой Дом», который в день убийства посещали супруги Гриневы.

Одно плохо — та часть чека, где проставили дату покупки, отсутствовала. Эксперт Сиваков поехал лично в лабораторию и полночи сидел над отбросами из мешков, буквально просеивая все через сито, пытаясь найти микроскопические бумажные фрагменты, чтобы восстановить хоть часть и просмотреть под микроскопом.

Обо всем этом Катя узнала утром. Она подумала — значит, отчим Шадрина тоже посещал этот огромный магазин. Это факт, но факт этот прямо ничего не доказывает — «МКАД Плаза» вместе с «МЕГА» — два крупнейших торговых центра на юго-востоке Москвы. А в новом доме Шадриных-Веселовских ремонт, она видела это своими глазами.