Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 174)

А вот ночь – дело иное.

От хронической бессонницы, от невообразимого числа чашек крепкого, черного, как деготь, кофе участковый Миронов чувствовал себя странно.

Словно в лихорадке какой-то.

Вперясь взглядом в серый сумрак компьютерного монитора, где только вечерняя мгла и нечеткие очертания, он представлял себе, как это произойдет.

Как он поймает красногорского маньяка, успевшего оставить свой кровавый след и в Москве. В музее, продолжавшем, несмотря на всю информацию, которую насобирал для себя Миронов в Интернете, оставаться для него местом загадочным и чуждым.

А потом вдруг ни с того ни с сего в памяти всплывали иные картины.

Они – пацаны, класс, наверное, второй или третий. Волосы Ангела подстрижены колючим белесым ежиком, потому что в школе не терпят длинных волос у мальчишек – и учителя, и сверстники, которые начинают сразу беспощадно дразнить и придираться.

Они стоят на краю футбольного поля в Красногорске и глядят, как взрослые пацаны гоняют в футбол. А потом с новеньким мячом в руках – только из спортивного магазина вещь – приходит отец Ангела дядя Коля. Кроме нового мяча, он приносит пакет яблочного сока и наливает его в свернутые кулечки из газеты – «фунтики», как он их называет, за неимением пластиковых стаканчиков.

И – новая картинка. Они с Ангелом на детской площадке во дворе. И возрастом еще мельче. Белокурые волосы Ангела как лен и завиваются колечками, падая на плечи. В школу они еще, кажется, не ходят, но ходят в «подготовительную» и держатся все время вместе – они ведь такие друзья. Он, Вовка Миронов, ловит жука в траве у качелей. Ангел Майк переворачивает жука на спину палочкой, они смотрят, как жук сучит лапками, пытаясь перевернуться. Они смеются – жук такой нелепый. Потом Ангел заостренной палочкой протыкает жука и, надавив, разваливает его напополам. Обе половинки все еще дергают лапками. Они с Ангелом снова смеются. Так здорово – жук был один, а теперь стало два…

Горячий горький кофе обжег участковому Миронову рот. Он поперхнулся.

Вывел на экран все картинки со всех камер – шесть.

На часах – начало второго.

В три часа, чтобы не заснуть, как в прошлый раз, он снова заварил себе кофе. Выпил.

Перед глазами все поплыло в тумане.

От кофеина сердце в груди начало биться так, словно пыталось вырваться наружу.

Долго он так не сможет – не спать ночами. Но надо продержаться. Если он все правильно рассчитал, если он прочел Ангела, как по открытой книге, по его компьютерному блогу, то ждать совсем недолго. Ритуал уже начался. После убийства в музее снова последует жертвоприношение животных. И он не станет откладывать это в долгий ящик. Потому что только это для него, для Ангела, драйв и кайф.

Надо, надо, надо продержаться еще немного и не спать. Смотреть в оба.

Задерживать нужно только с поличным, на месте.

В верхнем «окне» – картинка крайняя слева, камеры наблюдения за приютом у МКАД – возникло движение.

Сон, усталость, морок ночной – все улетучилось в мгновение ока.

Миронов укрупнил картинку, вывел это «окно» на полный экран.

У сетчатого забора, окружавшего приют для бездомных животных, появилась тень.

Фигура.

Свет фонарей у МКАД не давал разглядеть фактически ничего – ни одежды, ни лица.

Тень из тьмы.

Миронов барабанил по клавиатуре, пытаясь настроить камеры и так и этак – яркость, контрастность, приближение, максимальное приближение.

Все вообще начало расплываться.

Итак, он явился… значит, выбрал это место у Кольцевой дороги. Приют на отшибе, кругом лишь гаражи да законсервированные стройплощадки.

Есть у него что-то в руках?

Миронов приник к монитору – что делать, мчаться прямо сейчас туда, брать его?

Нет… на мониторе видно, что в руках у незваного ничего нет, никаких предметов. Ни канистр с бензином, ни сумки с отравленным мясом.

Он явился пока лишь на разведку. Оценить обстановку. Сейчас самое главное не спугнуть его. Чтобы он пришел сюда снова ночью уже не пустой, со смертью в руках для всех этих бродячих собак и кошек.

И в следующий раз ждать его в засаде надо уже там, на месте у приюта, а не тут в опорном пункте.

Темная тень у забора из сетки не двигалась. Тот, кто явился, явно никуда не спешил – осматривался.

Постояв под прицелом камер минут пять, он медленно отступил от забора и исчез из поля зрения.

Миронов выскочил из опорного пункта, плюхнулся на сиденье своей старой машины и рванул к МКАД.

Остановился возле заброшенной стройки и до приюта бежал чуть ли не бегом.

Все тихо – ни дыма, ни запаха гари, кошки не орут, собаки не лают, не скулят в предсмертной агонии. Животные живы, приют цел.

Да, у него это просто подготовка, разведка на местности. Массовое жертвоприношение еще впереди. Светя фонарем, участковый проверил камеры. Они работали. Следующую ночь придется снова не спать, но уже тут, у МКАД в машине, настроив ноутбук.

С табельным пистолетом, заряженным боевыми патронами.

Глава 33

Жизнь третья. Черное лицо

Странно, но именно в этот день Катю посетило предчувствие. Нечто грозное, неотвратимое, разящее насмерть… Близко, совсем уже близко.

Катя проснулась в это утро совсем разбитая. Обычно бодрая, энергичная, она ощущала себя так, словно ее разобрали на части и забыли склеить. Завтракать она не стала, выпила лишь крепкого чая с конфетой «вишня в шоколаде». Но и это не улучшило настроение.

Небо за окном хмурилось свинцовыми тучами. Непогода в мае после солнечных дней вообще действует гнетуще. А тут еще пошел град. Катя едва успела вбежать под ионический портик, как дождь, только что хлынувший, обернулся крупным градом. Ледяные шарики застучали по гранитным ступеням и крыше музея.

В такую погоду с утра (музей уже открылся) посетителей на удивление полно. К кассам выстроились хвосты очередей. Вестибюль перед главной лестницей набит школьниками.

Катя встала на лестнице – так сверху легче заметить Анфису, та из-за града опаздывала – видимо, пережидала где-то стихийное бедствие.

Посетители все прибывали. Катя вспомнила, что видела около музея и напротив много экскурсионных автобусов. Ага, сегодня такой день, понаехали в Москву туристы. Когда с неба лупят кусочки льда, не очень-то погуляешь по Кремлю и Красной площади, поэтому многие экскурсоводы поменяли программу и повели своих подопечных сначала в знаменитый московский музей.

В толпе, наполнившей вестибюль, Катя старалась не пропустить Анфису. Уже и мобильный достала, хотела звонить – ну ты где? С тобой все в порядке?

Как вдруг…

Он появился со стороны дверей, огляделся и почти сразу исчез из вида, точно фантом.

Юсуф Ниязов, которого только вчера МУР, сам генерал Елистратов, забрали…

Катя сразу же забыла обо всем и ринулась по лестнице вниз в вестибюль гардероба, где на посту должен стоять лейтенант Тимофей Дитмар.

Он на посту. Как обычно, не смотрит по сторонам, вперился в свой айфон.

– Юсуф в здании! – выпалила Катя. – Только что я его видела. Он что, ИВС МУРа тоже взломал, или вы его так быстро…

– Сейчас информация пришла. Они его отпустили, – Дитмар сунул под нос Кате свой крутой мобильный.

– То есть как? Я думала, его теперь МУР надолго закроет, Елистратов сам хвалился…

– Утром решался вопрос – ехать к судье насчет ареста, так вот к судье не поехали. Явился адвокат Ниязова и забрал его из полиции.

– Почему не поехали в суд за санкцией?

– Потому что не с чем.

– Как? А его телефон, он же в музее при помощи него все отключил на наших глазах!

– Телефон эксперты из технического управления ЭКУ вскрыли, там все мгновенно самоуничтожилось – даже батарея расплавилась, вся начинка. Видимо, так устроено, при несанкционированном доступе внутрь без пин-кода – самоуничтожение. Кто же знал… Теперь понять ничего нельзя – при помощи телефона он все тут отключил или просто нас разыграл, воспользовавшись сбоем системы охраны. Со струной для виолончели наши к судье даже не сунулись. Это не повод для ареста.

– Значит, его забрал с Петровки адвокат? Но Юсуф уже здесь, я только что его видела в вестибюле.

– С телефона адвоката он сразу позвонил на сотовый Виктории Феофилактовны Вавич.

Катя посмотрела на Дитмара: ага, значит, большой сотовый колпак уже в действии. Они прослушивают музей, переговоры по сотовым.

– Старуха поведала ему о сложившейся ситуации, о краже, о том, что три экспоната коллекции действительно пропали, – продолжал Дитмар. – С Петровки до Волхонки десять минут на машине. И вот он здесь. Мне велели следить за ним персонально. Как же, уследишь, он как джинн.