Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 118)
Васю Азарова на следующее утро привезли в главк на Никитский. Его сопровождала мать и нанятый ею адвокат – коллега по юрконсультации и одновременно друг сердца.
Полковник Гущин сам лично долго беседовал с Азаровым, затем позвонил в Ховринский УВД, и оттуда спешно приехала бригада во главе с начальником. Затем в главк вообще нагрянули «чужие».
Как их там описал незабвенный Смайлик Герштейн – не совсем люди в черном, но очень близко.
Видимо-невидимо налетело их, как бабочек на огонь. Из Ховринского УВД, как с поста наблюдения, докладывали: все якобы «строительные» работы вокруг Ховринской больницы в одну минуту свернуты. Территория разблокирована, но охрана местного ЧОПа дежурит там в полном составе. В метро, как докладывали из подразделений метрополитена, «ремонтные» работы тоже разом прекратились.
Вся эта команда взяла бедного Васю Азарова в плотный оборот. Потом его вместе с матерью и адвокатом вообще куда-то увезли. Его машину с главным вещдоком – частями костюма «монстра» – гости больших ведомств тщательно осмотрели, взяли образцы для исследований, но вещдок вместе с машиной оставили в главке.
Наверное, потому, что вся эта жуткая резина до сих пор невыносимо воняла аммиаком. Машина Васи Азарова так и осталась стоять на приколе во внутреннем дворе главка.
Вокруг нее все и собрались – полковник Гущин, Катя, Август Долгов и Ева Ершова.
Ева явилась в главк утром, как обычно. А вот Долгов припозднился. Выглядел он усталым, хмурился. Видно, рейд в Клин, вся эта карусель бессонной ночи на него сильно подействовала.
Полковник Гущин, брезгливо морщась, ворошил пальцами, затянутыми в резиновую перчатку, кучу латекса в багажнике. При свете дня гнойно-розово-багровая куча и правда смахивала на шкуру, содранную с неизвестного науке чудовища.
– Значит, парень говорит, что все это уже было собрано в комплект. Эта вот пакость, плеер с записью рева. Кстати, где он?
– Вон плеер, на дне багажника, – сказала Ева. На этот раз она не брала ничего для своих исследований. – Он тоже весь запахом пропитался.
Она нагнулась над багажником, включила плеер. Тишина. Может, батарейки сели?
Но тут раздался рев такой жуткий, громкий, яростный, что из окон служебных кабинетов, выходящих во внутренний двор, начали выглядывать сотрудники.
– Даже тут в дрожь кидает, – сказала Ева. – Днем при солнечном свете. Представляю, какое впечатление произвело это ночью в том подземелье в больнице. Неудивительно, что все они бросились сразу бежать.
– С фильма какого-нибудь скачали, потом обработали на компьютере, максимально усилили, – Август Долгов выключил плеер. – Колбы я тут не вижу. Откуда эта вонь взялась? Парень сказал, что утопил ее в канализации где-то в районе Грачевки, когда шел назад. А гениальный ход был придуман, вы не находите, а? Одно дело увидеть, услышать, а другое – носом почувствовать. Так вы, кажется, говорили? – он спросил у Гущина. – И ребята, и мы потом, и поисковики, все, кто вошел в Амбреллу, сразу ведь на это купились. Воняет как в зоопарке, значит, тут что-то было.
– Ничего не было, – Кате хотелось захлопнуть вонючий багажник. – Это мистификация. Гениальная комбинация, которую кто-то задумал и воплотил в жизнь при помощи Клочкова и Азарова, а потом убил Клочкова. Единственное, чего я никак понять не могу, раз все это мистификация, то кого же или что искали там, в Ховрине, все эти спецслужбы под видом спасателей? Кого искали военные в окрестностях аэродрома? Наконец, кто или что выбралось из контейнера? Раз монстр Ховринский ненастоящий, это миф. Тогда что же не миф? Кто выбрался из контейнера?
– Угу, самый интересный вопрос, – хмыкнул Гущин. – Кто выбрался при помощи электроножниц для резки металла?
Они воззрились на него. А он стащил перчатку, швырнул ее в урну и достал из кармана пиджака сложенные ксерокопии – как фокусник.
– Вот заключение наших экспертов по находке на месте нападения.
Август Долгов внимательно прочел. За ним Ева и Катя.
– Раз пользуется электроножницами, значит, это человек, – заявила Катя. – Пусть он как-то видоизменился… но это человек. Сережа мне об этом все время твердил. Рюрик Гнедич…
– По химическому составу изъятых мною с контейнера образцов ваши эксперты со мной согласны, – сказала Ева. – Но не забывайте, фрагментарные следы мной были обнаружены и в Ховринской больнице. А там мы ведь вот с этим имели дело, – она ткнула на кучу латекса. – Парень этот Азаров, видно, к стене прислонился. Надо, чтобы ваши эксперты проверили костюм монстра.
– Уже проверяют, – сказал Гущин.
– Азаров сказал, что в комплекте была какая-то смесь на глицерине, он ею натерся, и весь этот ужас стал лосниться, блестеть, – вспомнила Катя.
– Состав для обработки, – констатировал Долгов. – Мистификацию, как и нападение на машины, как подрыв моста, как и этот фокус с камерами, готовили капитально.
– Но для чего? – не выдержала Катя.
Ей никто не ответил. Если все в тупике? Если версия, которой на словах старались не верить, но верили в душе как в невозможное чудо, лопнула? Если все сейчас ощущали лишь досаду от своей наивности и некое необъяснимое смутное разочарование… Вот надо же… сочинили такой классный, такой пугающий жуткий миф и отнеслись к нему как к возможной реальности. А потом поняли – все это только мистификация…
– Что с проверкой тех фамилий, которые этот делопут финансовый Греков называл? Команда из «Биотехники»? – спросил после паузы Гущин Долгова.
– Я только начал проверять. Евгений Сомов в научных кругах был скандально известен несколько лет назад своими экспериментами. Даже в Интернете писали. Ева, вам ничего о нем не попадалось? – спросил Август Долгов.
– Он опубликовал результаты исследований, а затем оказалось, что все сфальсифицировано. Но это еще в бытность его работы в институте в Гааге. Потом он вообще пропал, никто о нем ничего не слышал. О том, что он вернулся, работал в России, я не знала.
Катя отметила: ну вот биологиня снова приоткрывается, словно устрица приоткрывает створку раковины. В прошлый раз она про этого ученого вообще молчала.
– А какую науку он изучал? – спросил Гущин.
– Молекулярную биологию, – ответил Долгов. – Я только начал по нему и Павлу Веретенникову и пилоту Литкусу собирать информацию. А тут мы отвлеклись на этих ребят Клочкова и Азарова. Я сегодня же дальше займусь проверкой по своим каналам.
– У нас трупы в морге, пусть их Греков опознал, но надо же каких-то родственников искать. Разве у этих потерпевших никого не было? Ни семей, ни родителей, ни жен?
– Сомов много лет работал в разных лабораториях за границей, – сказала Ева. – Там, возможно, и жены, и дети после разводов. Но на то, чтобы такие сведения собрать, нужно время.
– Я соберу сведения, – сказал Август Долгов. – Нам ничего больше не остается, раз мы в таком ауте.
– А меня Лыков сильно тревожит, – сказала Катя.
Нет, это не было предчувствием. О том, что произошло с Мещерским, она даже не подозревала.
– За мистификацией кто-то стоит. Кто-то ведь нанял Клочкова, кто-то всучил ему и костюм, и колбу, дал все инструкции, как пугать ребят в Ховринке. А потом убил Клочкова, – Катя вздохнула. – Насколько я помню по старому делу, Иван Лыков очень сложный по характеру человек.
– Способный на убийство? – спросил Долгов.
– Он человек крайностей. Нам надо в конце концов разыскать его и допросить. Что или кого он искал во время полета над заброшенным биокомбинатом?
Глава 47
Сеанс иглоукалывания
Товарищ Чень Лун удобно устроился ничком на ложе из струганой сосны в кабинете доктора восточной медицины Чу Фэ в косметическом салоне «Река света», что на улице Пятницкой.
Сегодня в ресторане он работал только вечером – «Храм Лотоса» сняли под многолюдную корпоративную вечеринку. И анимационная программа с элементами чайной церемонии, акробатики и китайских фокусов, которыми так славился товарищ Чень Лун, должна была начаться ровно в восемь и продолжаться допоздна до последнего клиента.
В итоге день товарищ Чень Лун решил посвятить собственному здоровью и записался на сеанс иглоукалывания к мастеру Чу, которого он знал еще по Гуанчжоу.
Мастер Чу работал в Москве вот уже двенадцать лет и о диаспоре столичных китайцев мог бы порассказать много, потому что почти все они приходили на прием к нему, не доверяя русским врачам.
Товарищ Чень Лун ходил на сеансы всегда со своими иголками. Золотыми, что заботливо хранились в коробочке вместе с материнским благословением.
Сейчас он растянулся на ложе из сосны и после продолжительного лечебного массажа был готов к сеансу иглоукалывания.
Мастер Чу вогнал первую золотую иглу в третью чакру. Он всегда начинал с третьей, а затем шел сначала по восходящей – пятая, седьмая, а потом по нисходящей – шестая, четвертая.
Вторая игла вошла без боли, третья.
Товарищ Чень Лун ощущал, как на него накатывает волна блаженства. Когда-то давно, еще совсем юнцом, он тайком пробовал опий в порту. Хотя за это грозил немалый тюремный срок, а в худшем случае и смертная казнь, опием все равно торговали.
На опии он и попался, честно сказать, его, совсем юного парня, подающего надежды спортсмена, не то чтобы завербовали товарищи из Пекина, но положили на него глаз.
Сначала, правда, пришлось отсидеть в колонии для несовершеннолетних преступников, а затем пройти долгий курс перевоспитания и перековки в трудовом лагере для молодежи.