Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 102)
Все поплыло у Даня-Душечки перед глазами – танцпол, диджей, стойка бара, потому что подвыпившая, экзальтированная, пахнувшая духами, сияющая, счастливая Вера Холодная обняла его за шею пухлыми ручками и прижалась пухлыми сладкими губками к его враз пересохшим (у мужиков всегда во рту пересыхает в такие вот моменты) губам!
Их поцелуй заснял на камеру папарацци. А потом Вера увлекла его в сумрачную гостиную на мягкие диваны, где обнимались парочки.
Уходя за Верой в этот приют любви, Даня-Душечка оглянулся – Вася Азаров, уже тоже совсем-совсем пьяненький, смотрел ему вслед. Что ж, завидовать могут даже лучшие друзья!
Глава 30
Корпорация
– Это вторая часть документов проверки в дополнение к той, которую я привез вам вчера вечером.
Это первое, что Катя услышала, постучав и тут же открыв дверь в кабинет полковника Гущина на следующее утро.
Встала она рано и, пока завтракала и собиралась на работу, включила телевизор – как там наша сенсация? Но утренний выпуск новостей ни словом не обмолвился ни о «ховринском монстре», ни о чем-то подобном. Складывалось ощущение, что, взорвавшись как бомба, сенсация не то чтобы сошла на нет, а временно попритихла. Выжав все возможные источники информации, не получив внятных официальных комментариев, увязнув в слухах, журналисты выжидали, чтобы при малейших новостях вновь замолоть языками в эфире.
В кабинете Гущина сидел Август Долгов. Коллеги рассматривали что-то на экране ноутбука Долгова с великим вниманием. Рядом на столе лежала початая плитка шоколада. Август Долгов по-прежнему не мог «думать» без сладкого. Но Катя отметила, что полковник Гущин шоколад тоже жует – задумчиво так и меланхолично, как старый верблюд, пережевывающий верблюжью колючку.
Катя сказала, что принесла диск с записями телепрограмм, где упоминался «Ховринский случай». В общем, как вы и просили меня, Федор Матвеевич, я занималась своими прямыми обязанностями сотрудницы пресс-службы.
Естественно, такой вопрос она вслух не задала. Но Август Долгов, мгновенно сориентировавшись, это ведь был его ноутбук и его наработка, пояснил:
– Я проверил полетные документы, представленные фирмой в дирекцию аэродрома «Райки», когда они нанимали самолет.
– Вы установили личность того загадочного гражданина Петрова, который приезжал с документами?
– Нет, личность я не установил, а документы наполовину подлинные, наполовину липовые.
– Как это? – спросила Катя, заглядывая в ноутбук. Но там она увидела не снимок бланка или сертификата, а какую-то электронную абракадабру.
– Подлинное разрешение на полет и допуск, а вот выдано все это на основании запросов и документов липовой, несуществующей фирмы «Фион».
– То есть вы, Август, хотите сказать… – полковник Гущин отломил от плитки новый кусок и подвинул шоколад Кате: – Налетай, угощайся.
– Я хочу сказать, что напрашивается два вывода. Либо они там в этом несуществующем «Фионе» ловко всех обманули, даже службу контроля за полетами, либо… тот, кто выдавал документы, отлично знал, кому он их выдает. А бумажки так – для прикрытия, для отчетности аэродрома «Райки».
Катя села в кресло за длинный совещательный стол в кабинете полковника Гущина.
– Значит, и эта нить для нас оборвана? – спросила она.
– Не совсем. У меня тут одна хакерская штука, правда, это не совсем законно, – Август Долгов хмыкнул. – То есть совсем незаконно – взлом компьютерной банковской системы.
– Я в этих тонкостях ничего не понимаю, – буркнул Гущин. – Вы же не сейф их в банке взломали и влезли туда, а эти финтифлюшки компьютерные… что вы узнали, тут какой-то код, цифры сплошные, буквы.
– При проверке мы попытались отследить все этапы прохождения проплаты услуг аэродрома и аренды. С какого счета деньги поступили на счет летной ассоциации. Что интересно, использована многоступенчатая система проплаты счетов. Но изначальный счет заказчика вот он, – Август Долгов забарабанил по клавиатуре ноутбука, и на экране возникли цифры и буквы. – Мы и это пробили, проверили. И оказалось, что это один из счетов корпорации «Биотехника» – Biotech.
– Никогда о такой корпорации не слышал, – сказал Гущин. – Наша или совместная фирма?
– В Интернете есть лишь краткое описание, и сайт у них имелся, но сейчас он заблокирован, – сказал Долгов. – Там никогда не было смешанного капитала. Судя по имеющейся у нас информации, корпорация начала испытывать сильные финансовые затруднения примерно год назад, мировой кризис – что вы хотите, не до инвестиций и не до глобальных инновационных разработок. На данный момент они полные банкроты, и корпорации фактически в юридическом смысле уже не существует.
– А чем они занимались? – спросила Катя.
– Из открытых проектов прошлого у них, пожалуй, самый известный и афишированный – это поставки научного оборудования для антарктической станции «Восток». Об этом в прессе писали несколько лет назад. Это их единственный открытый проект, все остальные закрытые – в этой области мы располагаем скудной информацией.
– Оборонные заказы, что ли? – прямо спросил Гущин.
– Скорее военные разработки будущего. Мне удалось узнать лишь об одной – они там в «Биотехнике» изобрели и запатентовали аудиовизуальный блок на основе термодатчиков.
– Сынок, то есть я хотел сказать… коллега, попроще говорите, – Гущин жевал шоколад.
– Аудиовизуальный блок превращает любой живой объект любых размеров, даже небольших, в живую станцию передачи информации на расстоянии. Вживляются платы слежения и камеры. В «Биотехнике», по слухам, так экспериментировали с птицами, дельфинами, собаками. Все для воздушной, наземной и водной разведки. И заметьте, такого разведчика, нашпигованного электроникой, не засечет ни один радар, ни один часовой – подумаешь, птица летит или собака бежит мимо военного объекта.
– Шпионская дрянь, – сказала Катя. – Общество защиты животных по судам бы их затаскало.
– Кого из этих господ у нас может затаскать по судам общество защиты животных? – хмыкнул Гущин.
– Судя по этому счету, заказчиком полета в Райках была именно корпорация «Биотехника», – сказал Август Долгов. – Или то, что от нее после банкротства осталось. Если мы докажем, что те машины в лесу на шоссе принадлежали им, что контейнер тоже их, то напрашивается вывод. Они что-то тайком пытались вывезти. А им кто-то помешал.
– Август, тут все у вас логично, – сказала Катя. – Но почему вы связываете инцидент в Райках с тем, что ночью случилось в Ховринской больнице?
Долгов молчал, потом выключил компьютер.
– Я так и не понял до сих пор, что там произошло. Вот, может, запись с телевизора гляну, что ты сделала, – Гущин усмехнулся. – Вообще стар я уже для таких приключений. Это как фильм «Парижские тайны», я его пацаном смотрел, там Жан Маре все по канализации шастает, кого-то там ловит. А мы вот никого в этой чертовой развалине не поймали. И не видели никого. Только учуяли.
– Да, тот запах… – Долгов достал из кармана нового щегольского пиджака бумажную салфетку и вытер липкую от шоколада руку. – Мы когда допрашивали этого паренька, ну, их вождя-заводилу…
– Клочков его фамилия, Даниил, я себе записал, – сказал пунктуальный в таких делах Гущин.
– Да, так вот он признался, что сначала просто дурил этих своих ходоков, пугал их всячески. А потом, когда они увидели объект, они все и он в том числе испугались всерьез.
– То, что они не на шутку перепугались, это прямо в глаза бросалось там, в Ховринском управлении, во время их допроса. А затем они начали давать интервью. Рассказы один чуднее другого, вы послушайте, что они говорили, я все вчера записала, – Кате хотелось, чтобы они оценили ее работу.
Но Август Долгов, кажется, думал совсем о другом.
– Надо бы повторно допросить этого Клочкова, – сказал он. – Может, он вспомнит еще какие-то детали, факты?
Кате показалось, что Гущин (неизвестно о чем размышляющий в процессе поглощения шоколадной плитки) скажет: этим вы и займитесь, коллега.
Но Гущин приказным тоном объявил:
– Поедем прямо сейчас снова туда.
– В Ховринскую больницу? – испугалась Катя.
– Нет, в Райки, на аэродром. Он снова открыт, работает. И военных там уже нет. Нитка, говоришь, оборвалась, след мы потеряли? – он обращался к Кате. – Тут такой след интересный замаячил, что же вы, молодежь, ребятки, его проворонили-то?
– О чем вы говорите, Федор Матвеевич? – спросила Катя.
– Да эти заказчики полета из «Биотехники» чем занимались, каким проектом? «Востоком» в Антарктиде. А этот парень Лыков Иван с пленки, который в ту самую пятницу, когда они полет почему-то отменили, вдруг явился в Райки немедленно вертолет зафрахтовать, он где работал? Что там твой приятель Мещерский о нем говорил? На антарктической станции «Восток». Инженер он, полярник. Это что, не нитка вам из клубка? Кстати, он помогать вроде как нам взялся, этот твой приятель Мещерский. Что он про Лыкова, родственника своего, узнал?
– А он мне еще даже не звонил, – Катя внезапно встревожилась. – И я тоже ему не звонила. Тут сразу столько событий. Я сейчас же позвоню.