Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 (страница 874)

— Насколько я знаю… Насколько располагаю информацией… — Тихих поднял брови. — У них в последнее время не все гладко. Намечаются перестановки в правлении. Говорят, туда приходит команда с «Полэкса». Это нефтетопливный комплекс. В Москве у них крупная сеть АЗС.

— Вы неплохо информированы, Станислав Леонидович.

— Это моя работа.

— Между прочим, в этой самой «Полэкс» работает один из ваших соседей, — сказал Колосов.

— Кто?

— Олег Алмазов с шестого этажа, из двадцатой квартиры. Тот самый.

— Мальчишка! — Тихих покачал головой. — Я ведь его сегодня узнал. Сколько лет прошло, а он.., каким был хулиганом, таким и остался. Мы порой в лифте сталкивались, я все никак вспомнить не мог: что за физиономия такая знакомая? Разбойничья. А это оказывается…

— Вы, значит, и до ремонта проживали в этом доме, Станислав Леонидович? — спросил Колосов.

— Я уже сказал: это чисто личный вопрос. Нет, раньше я в этом доме не проживал. Но бывал. — Тихих вздохнул. — Давно, когда молодой был, в институте учился. Я сам не москвич, из Воронежа. Жил в общаге, как все. А в этом доме жила.., жил один мой однокурсник. Я у него бывал иногда. В гостях… Да… Ну, а этот из двадцатой квартиры Алмазов — он тогда мальчишка был, сопляк. Настоящий хулиган. У меня машина была — «Москвич». Старый. Я сам его своими руками собрал. Два года угробил. В стройотрядах хребет ломал, чтобы денег на запчасти заработать. А эти дворовые малолетки угнали его у меня. Я приехал к.., своему однокурснику, машину во дворе оставил. А они залезли и угнали. Вроде покататься. Ну, и разбили, конечно, в дерево въехали. Этот Алмазов тогда заводилой был, но… Они же несовершеннолетние, что с них возьмешь? Так и пропала моя первая машина. Давно это было. Словно в другой жизни.

Тихих посмотрел в окно — на заснеженные крыши, на серые свинцовые тучи над ними.

— Скажите, — спросил он, — я могу продолжать ремонт в своей квартире? Сегодня днем я нарочно из офиса приехал, выбрал время… Ну, когда мало кого из жильцов можно встретить. Я хотел сам посмотреть, что там. Что надо переделывать, что убирать. Там в студии пятна на полу… Не дай бог жена или дочка увидят. Надо срочно менять весь паркет. Черт, опять все сначала. Опять расходы!

— Вызывайте мастеров, работайте, — сказал Колосов. — Это ваша квартира, вы хозяин. Мы там свои дела уже закончили. Видите, все выяснилось, а вы переживали.

Оставалось только извиниться и отпустить его.

— Пока вы свободны, — сухо сказал Свидерко. А Колосов вежливо прибавил:

— Всего хорошего.

… — Что же ты показаниями его рабочих так и не воспользовался? — спросил он Свидерко, когда они остались одни. — Я все ждал. Что, их тебе привезти не успели?

— Привезли. На, почитай, — Свидерко достал из ящика стола протоколы. — Всех опросили. Но там на этого Тихого ничего. Ноль. Ключ он действительно отдал бригадиру. И этот ключ бригадир не терял. Унгуряну его фамилия, зовут Дмитрием. Он уверяет, что ключ постоянно был у него и никому, кроме своих из бригады, он ключ не отдавал.

— «Ключ всегда был у меня или у кого-то из моих рабочих, — прочитал Колосов показания бригадира. — Второй ключ был у хозяина Станислава Леонидовича. Однако бывало и такое, что ключ мы оставляли прямо в двери, когда работали в квартире». — Колосов пробежал глазами текст. — А вот он дальше говорит, этот Унгуряну: «Некоторые жильцы интересовались перепланировкой, заходили посмотреть. Конкретно кто заходил — не помню, но многие. И мужчины, и женщины. Интересовались отделкой, ходом работы. Кого конкретно могу припомнить? Кто приходил? Сказать затрудняюсь. Я ведь в доме не живу, а они — жильцы — все мне кажутся на одно лицо. А, вспомнил, чаще других заглядывал Федор с седьмого. У него я пару раз дрель одалживал и кабель на их щиток переключал. Там у него развод проводов общий, на весь подъезд. Этот Федор интересовался насчет отделочных материалов и обоев. Спрашивал про стоимость ремонта. Говорил, что тоже вроде планирует отделывать свою квартиру». Да уж, — Колосов сверился с «железным списком», — Федор с седьмого… Это кто же у нас будет? Ага, это Зотов. Про него бригадир говорит. А насчет истинного хозяина дома действительно ничего не сообщает. Ноль.

— Зато теперь мы знаем, кто владелец этой чертовой квартиры. И у кого были ключи, — буркнул Свидерко. — Хотя…

— Хотя пока это нам ничего не дает, — Никита чиркнул спичкой по-ковбойски о стол и прикурил. — А этот Тихих тоже будет на нас жаловаться. Вот увидишь.

Глава 19

ВЕЧЕРОМ

В шесть вечера Катя была вызвана на оперативное совещание. Колосов позвонил: надо подвести итоги дня и обсудить собранные факты. Он поджидал Катю в машине на углу улицы Алабяна. К этому времени и Алмазов, и Тихих давно уже покинули стены отделения милиции.

Кате пришлось слушать полную запись их допросов. Затем запись допроса Алины Вишневской. И в довершение всего беседу Колосова с пенсионеркой Зотовой.

— Даже не верится, что все это только сегодняшний материал, — сказала Катя. — У меня в голове настоящий сумбур.

— Кроме жалоб, еще какие-нибудь комментарии будут? — осведомился Свидерко.

— Все равно информации мало, — пожала плечами Катя. — У меня, кроме голых фото, ничего под рукой нет.

— А что тебе нужно? — спросил Колосов.

— Ну, сведения… Хотя бы о месте работы каждого и…

— Характеристики из домоуправления и справки из налоговой? — усмехнулся Колосов.

— Совершенно неостроумно, — Катя посмотрела на Свидерко, словно приглашая его в союзники.

— Тихого этого обязательно досконально проверим. Все документы на квартиры. Я сам этим займусь, — сказал он. — Алмазова тоже будем проверять. И других жильцов. Постепенно. Вас ведь соседки в первую очередь интересуют?

— Ну, у Вишневской послужной список и проверять нечего, — усмехнулась Катя. — Вся ее работа на дому. За стеной у меня. А она ничего, общительная. Мы, кстати, с ней сердечнее побеседовали, чем вы тут. Я могу, Николай, еще раз конец ее допроса прослушать?

Свидерко снова включил диктофон. Катя смотрела в темное окно. После слов «что может быть хуже убийства?» Свидерко остановил запись. Колосов курил.

— Ну, и что скажешь на это? — спросил он.

— Пока ничего, — ответила Катя.

— Ты именно это хотела еще раз услышать?

— Я? — Катя обернулась. Колосову показалось: она что-то хочет у него спросить, но… — Просто у Вишневской здесь несколько иной голос. Он вдруг изменился. Вам не кажется?

— Она сама признается, что была в тот вечер чем-то сильно напугана, — заметил Свидерко.

— А этого ее клиента Василия Васильевича вы собираетесь искать? — осведомилась Катя.

Свидерко нахмурился. Весь его вид говорил: да где же его найдешь? И вообще был ли он, клиент этот, или все это выдумка, ложь для отвода глаз?

— Хорошо бы, конечно, его установить и допросить, — сказала Катя. — Хотя это.., почти нереально, да?

— Ну, а ты чем с нами поделишься? Какими наблюдениями? — помолчав, спросил Колосов.

И Кате в свою очередь пришлось до мельчайших подробностей припомнить и пересказать весь свой день — первый день в доме.

— Может, мне лучше вести что-то вроде дневника? — спросила она. — Хронику-рапорт?

— Как хочешь, — сказал Колосов. — Что касается меня, у меня от лишних бумаг — судороги. Колян от этого вообще в обморок валится. Слышь меня, Колян, я прав? Вот это возьми на всякий случай, — он протянул Кате диктофон.

— Рапортовать-то не о чем пока. — Катя проверила диктофон — работает ли. — Ладно, буду, как ты велел, действовать по обстановке. Я — гениальный сыщик, мне помощь не нужна. А вы-то чем займетесь, могу я узнать?

— Я хочу завтра разобраться с тем случаем, что был перед Новым годом, — сказал Никита. — Вроде эта история совсем к нашему делу не относится, но все же жильцы про нее упоминают, надо вникнуть, что там было. Коль, у вас по этому факту дело уголовное или отказной — только честно.

— Ну, почему сразу отказной? — Свидерко не на шутку обиделся. — Мы что, по-твоему, совсем уж тупые тут? Кстати, я этим не занимался. Я в отпуске тогда был. И там имелись два эпизода, а не один. Они друг с другом не связаны. Почти. По одному материал в подразделении по делам несовершеннолетних. По другому действительно уголовное дело. Висяк пока. Деталей я не знаю, но, судя по всему, простая хулиганка.

— Тем не менее я хочу посмотреть все материалы, — сказал Никита.

— Да ради бога, смотри, я не даю, что ли? — Свидерко досадливо поморщился. — Катя.., а знаете что? Хотите чая с вареньем? Вишневым? Сейчас заварю. А потом я вас отвезу.

— Мерси, я сама, без вас доберусь, тут на троллейбусе три остановки всего. — Катя поднялась и взяла со стула свою шубу. — Не надо, чтобы кто-то меня видел…

— С нами? — Колосов вышел вслед за ней. Свидерко остался в кабинете. — Не беспокойся, никто из твоих соседей тебя с нами не увидит. — Уже на улице он спросил:

— А чего ты с Колькой так?

— Он меня раздражает. — Катя натягивала перчатки. — Ты меня, Никита, прости, но вы меня оба ужасно раздражаете.

— Жалеешь, что связалась?

— Я не жалею. Это работа. Моя и твоя. Просто этот дом.., он… Он какой-то не такой, Никита. Он чудной.

— То есть? — Колосов удивленно посмотрел на Катю.

— Ну, я не знаю, как тебе объяснить. Может, это мое впечатление о нем такое чудное. — Катя помолчала секунду. — Я вчера в этой квартире ночевала. А сегодня прямо заставляю себя туда возвращаться, снова ночевать. И еще… Я ни разу раньше в этом доме не была. Но у меня ощущение: дом мне знаком. Мы тогда с Сережей приехали, я только увидела дом с Ленинградки и подумала: ох, вот он какой, ЭТОТ ДОМ. И это не было связано с нашим делом. О Бортникове я в ту минуту совершенно позабыла.