Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 (страница 862)

СВИДЕРКО. Мне что, прямо сейчас в автотранспортный отдел на Петровку звонить, дальше разбираться с фирмой?

ЛИТЕЙЩИКОВ. Да звони куда хочешь! Еще пугает… Пошел ты! Я уже пуганный, понял? Тоже вот тогда к таким же вот попал. Все вопросики тоже кидали — был — не был, брал — не брал. И посадили. А за что? Валюту продавал. Валюту! Пару сотняжек «зеленых» поменял каким-то грузинам… Сейчас вон на каждом углу меняй хоть «лимон», хоть в евро-разъевро… А мне восемь лет припаяли. А я вас спрашиваю: за что?! Когда с зоны пришел, думаешь, хоть кто-то обо мне вспомнил? Я от туберкулеза загибался, кровью плевал… Десять лет жизни вы моей украли так, за здорово живешь. Я у начальника колонии потом спрашивал: справедливо, мол, разве так? А он мне: тебе не повезло, тогда такой закон был. Система такая. А сейчас все изменилось. Да мне-то что с того теперь? У вас ведь всегда одно и то же: на словах — закон, а на деле…

СВИДЕРКО. И на деле у нас закон. А ты давай потише митингуй. Я сказал — горло свое сократи. Тут не барак, а госучреждение. Тебя как свидетеля пригласили показания давать. И нечего тут в истерику впадать, не на кого тебе жаловаться, понял? За то, что было, ты отсидел. А сейчас у вас в доме убийство произошло зверское.

ЛИТЕЙЩИКОВ. Ну, логика, а? А я судимый. Значит, давай хватай меня снова, дави признанку. Знаю я вашу методу, ученый.

— Он что, правда туберкулезом болен? — спросила Катя Колосова.

— Да, пару лет назад курс лечения проходил в больнице. Он потому и квартиру-то получил однокомнатную. После освобождения в коммунальной жил, его родственники туда выпихнули. А там еще две семьи, дети маленькие. По правилам нельзя. Дали ему, как туберкулезнику, отдельную. Насчет взятки это он так, дерзит Кольке. Там по квартире было совершенно законное решение вынесено.

— Жаль его, — сказала Катя. — На вид он совсем не злодей. Задерганный какой-то. А что за контрабанду он возил? Где? Через границу, что ли?

— У них группа была организованная. Согласно материалам дела, туда разные люди входили — и торгаши, и спортсмены. В конце восьмидесятых привозили из-за рубежа технику — телики, видео, магнитофоны и все такое. И в одну комиссионку загоняли втридорога. Правда, за деревянные рубли, — Никита хмыкнул. — Сейчас об этом и говорить-то даже чудно. Как во сне все было.

— А он за этот сон восемь лет отсидел в тюрьме, — сказала Катя. — Зря вы так с ним. Этот твой Свидерко такими вот разбойничьими методами убийцы не найдет.

— Какими методами? — Колосов задумался на секунду. — Значит, тебя не устраивает такой подход к работе по этому делу?

— А тебя он устраивает? — Катя отвернулась к экрану. — Дай до конца дослушать.

Литейщикова ей было просто жаль.

СВИДЕРКО. Ну, значит, ты не хочешь нам помочь в этом деле? Не желаешь, значит, ценить доброго к себе отношения?

ЛИТЕЙЩИКОВ. Я, начальник, наседкой вашей сроду не был. Когда на нарах сидел, не сломался, не прогнулся под вас. А сейчас я вольный, начальник. Человек и гражданин, с паспортом, с пропиской. Так что иди ты от меня… Ищи информатора себе в другом месте, может, найдешь. Сейчас сук много развелось. А меня не пугай. Я плевать на твои испуги хотел, понял? А наезжать на меня снова начнете, я жалобу прокурору напишу. Я свои права знаю. За восемь лет кодекс назубок выучил.

Колосов выключил телевизор.

— И это все? — спросила Катя. — И больше по убийству у вас ничего нет?

— Еще список есть вот этот и снимки кой-какие, — Колосов кивнул на папку. — Ну и что скажешь?

— Ничего, очень плохо. Садись, «два». Если это действительно все, то, Никита, это у вас в перспективе «глухарь». Висяк.

— А почему так категорично?

— Потому что такое дело требует особого подхода. Я, конечно, не знаю всех деталей, но даже после этого медвежьего допроса это ясно как день.

— Тебе уже все ясно. Правильно. А детали узнаешь все, если согласишься…

— Что?

— Помочь.

— Кому? — Катя внимательно следила за Колосовым. Внешне начальник отдела убийств был сама серьезность. Только вот в глазах прыгали какие-то искорки, какие-то чертики лукавые. «Сейчас снова спросит, когда Вадька приедет», — решила Катя.

— Свидерко надо помочь. Без нас он это дело не потянет. Без нашего опыта, без мышления нестандартного, без творческого подхода к фактам. — И снова было непонятно, говорит ли Колосов серьезно или придуривается. — Я вот думал, как ему помочь, а? А сейчас вот тебя послушал, и меня осенило, в натуре.

— В самом деле? — Катя поднялась. — С чем тебя и поздравляю, Никита. Но мне пора. Меня своя работа ждет. — Катя, — Колосов тоже поднялся. — Катя… Ладно, это все так, глупости, зубоскальство, а если честно… Я рад, что наши мнения совпали. Я услышал от тебя то, что хотел. То, о чем и сам думал. Но мне этого сейчас мало. Катя, мне нужно, мне необходимо, чтобы ты мне помогла.

— Так бы и сказал сразу. А что, у тебя есть по этому делу какой-то план?

— Я тебе сейчас все расскажу. Мы все обсудим и подумаем. А потом поедем в отделение на Сокол. И заодно по пути дом посмотрим. С начальством я уже договорился — и с моим, и с твоим. Я думаю, все это у нас займет не больше недели, максимум десять дней. Только тебе надо будет как-то все самой объяснить мужу.

— Ну, в этом Серега Мещерский тебе поможет, он объяснения на себя возьмет, я его уже просил, он обещал.

— А что я должна буду мужу объяснить? — тревожно спросила Катя.

— То, что ты временно переедешь на другую квартиру. В интересах дела.

Катя потеряла дар речи. Дар этот к ней так и не вернулся, а потерялся почти окончательно, когда в отделении милиции на Соколе Колосов и Свидерко, перебивая друг друга, как Добчинский с Бобчинским, пересказали ей суть своего ПЛАНА.

Поначалу он показался Кате почти бредовым. Затем она несколько изменила свое мнение, стараясь убедить себя, что все совсем не так глухо и безнадежно и что в оголтелом оперативном авантюризме есть своя логика и смысл.

А затем она впервые увидела ДОМ. И вошла в его двери, под его крышу. И поняла, что время подобно реке, для того, чтобы прикоснуться к тайне, не надо отправляться за тридевять земель. Достаточно перейти на другую сторону Ленинградского проспекта, когда на светофоре зажжется зеленый свет.

Глава 13

НОВОСЕЛЬЕ

Колосов сказал: все это дело займет от силы неделю, максимум дней десять.

Катя стояла во дворе перед домом. Они с Мещерским на его машине только что приехали на Ленинградский проспект. Было пять часов вечера, но уже стемнело. И холодно тоже было, как на Северном полюсе. Во дворе серыми глыбами высились сугробы. Катя чувствовала себя так, словно высаживалась на другую планету. Она сунула руку в карман шубы, нащупала там ключи. Странно как. Это были чужие ключи от чужой квартиры чужого дома.

В отделении милиции на Соколе эти ключи вместе с копиями рапортов ОРД и толстой пачкой свежих фотографий с подробными пояснениями на обороте каждой Кате вручил Николай Свидерко. Он же ввел ее в курс дела: спасибо, что согласились помочь нам, значит, действуем так — мы селим вас в квартиру на пятом этаже под видом нового жильца. А вы за эти дни стараетесь войти в контакт с соседями и получить информацию о том, кто из проживающих в четвертом корпусе жильцов (женщин, подчеркнул Свидерко), возможно, был знаком с Бортниковым.

— Вы так уверены, что у Бортникова была именно сообщница, а не сообщник? — спросила Катя.

Ответил ей Колосов:

— Мы ни в чем еще не уверены. Возможно, сообщников было несколько. Но женщина в этом деле замешана. Я это чувствую.

— Ну, если все дело в чувствах… — Катя посмотрела фотографии и отложила снимки жильцов. — А еще вопрос можно?

Свидерко подсел поближе, кивнул. — Квартира, куда вы меня хотите поселить, та самая, где.., где тело нашли? — голос Кати невольно дрогнул.

— Нет, нет, что вы, Катюша! — Свидерко замахал руками. — Труп нашли в пятнадцатой, в той, что сейчас из двух квартир переделывают. А та, что сдается, напротив, четырнадцатая, двухкомнатная. Эту квартиру фирма «Соцгарант», та, что жилплощадь в доме выкупила, для себя и своих сотрудников приобрела. А сейчас временно сдает. Квартира гостиничного типа, с мебелью уже.

— А кто же будет оплачивать ее? — поинтересовалась Катя. — Неужели ваш МУР раскошелится?

Колосов и Свидерко переглянулись. А затем Никита изложил Кате саму суть операции, благодаря которой «внедрение в преступную среду» стало возможным.

— Я с авиафирмой договорился, с «Трансконтинентом». Лично с управляющим это обсудил, с неким Жуковым. Они ведь чего хотят? Деньги свои хотят вернуть. И мы этого хотим и хотим убийство раскрыть. Значит, интересы наши совпадают. А раз так, они согласились на время стать для нашего сотрудника крышей.

— То есть? — спросила Катя.

— Я с Жуковым договорился: «Трансконтинент» через своего посредника снимет у «Соцгаранта» эту квартиру вроде бы для своих сроком на месяц. И полностью оплатит все расходы. А поселим мы в квартиру своего человека, то есть тебя.

— На месяц? Ты же говорил, только на десять дней? — всполошилась Катя.

Свидерко загадочно заулыбался, бормоча: что вы, что вы, там и недели будет предостаточно. Колосов промолчал. А Катя подумала: так мне и надо! Снова влипла в историю. Сама же фактически подала им мысль, что банальными полицейскими методами это преступление не раскроешь. Вот и получила приз за смекалку.