Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 (страница 701)

— Почему же вы никого не разбудили? — спросил Никита, отметив, что рассказ Гордеевой в деталях весьма отличается от показаний Шведа и Майи Арчиевой. Так и бывает: одно и то же событие разными свидетелями в силу чисто личных причин излагается по-разному. К этому, правда, трудно привыкнуть, а еще труднее не брать это в расчет.

— Я просто хотела вернуть ее. Я подумала, что нагоню ее по дороге. До того входа в Съяны было довольно далеко. Я не думала, что она успеет начать туда спуск.

— Значит, вы уверены были, что искать Женю нужно именно на седьмом маршруте. А почему именно там? — Никита вспомнил, что уже задавал этот вопрос проводнику.

— Господи, там же был эпицентр этих идиотских суеверий, этих бредней. — Гордеева обвела взглядом своих соратниц. — Которые с некоторых пор бродят у нас тут. А я знаю... знала ее. И хорошо себе представляла, что она будет делать, чтобы преодолеть себя.

— То есть спустится одна ночью в подземный ход, где, по легенде, обитает призрак? — Колосов смотрел на Гордееву. — А мы нашли ее в трех километрах от этого места, у входа в Большой провал. М-да... Алина Борисовна, что за пятна на вашей куртке? Откуда они, объясните, пожалуйста.

— Разрешите, я все по порядку расскажу.

Она сунула в рот новую сигарету, и Лизунов снова щелкнул зажигалкой. Колосов заметил, что он не сводит с Гордеевой глаз и как-то странно молчит, не участвуя в допросе, что было для Пылесоса совсем не типично.

— Было очень темно, и моросил дождь. Я решила идти по шоссе, это был самый простой путь туда. Я думала, что им воспользуется и Женя. Я шла быстро и скоро добралась до моста возле Александровки. Начала спускаться к ручью, как вдруг услышала сзади шаги. Кто-то крался за мной по кустам. Я крикнула, посветила фонарем и... — Гордеева затянулась дымом. — Я не знаю, кто это был, но он дико вскрикнул и шарахнулся в кусты. Я побежала за ним. Но он исчез из виду. В кустах под мостом оказался ход, это было то самое место, что вы мне показывали тогда на карте, Никита. Этот неизвестный юркнул туда с проворством ящерицы, и я... Я, честно признаюсь, в ту минуту позабыла про Женю. Я решила выяснить, кто же это такой и куда ведет ход. Протиснулась в горизонтальную штольню, и... там был жуткий запах При свете фонаря я увидела полуразложившиеся останки какой-то птицы, кажется, вороны, пух, перья. А тот, кого я преследовала, быстро уползал вниз по ходу, я слышала, как шуршит глина. И я поползла за ним. Штольня то сужалась, то расширялась. В некоторых местах я с трудом протискивалась, но потом ход расширился настолько, что я могла подняться и быстро идти. Того, кого я преследовала, я не видела, только видела тень, слышала его шаги, ощущала эту вонь... Впечатление было, что кто-то не мылся год или два. В одном месте я наткнулась на камень и потеряла равновесие. Когда начала руки отряхивать, они были липкие и в крови. Кровь была и на камне. Но на мне ни одной царапины не было, это была не моя кровь. И в этот момент, — она посмотрела на Лизунова, — я вдруг осознала, в какую ситуацию попала. Место было мне абсолютно незнакомо. Ход не раз уже разветвлялся на отдельные коридоры, а в спешке я позабыла пометить боковые штольни. Я поняла, что заблудилась, и тут вдруг у меня... погас фонарь. Наверное, сели батарейки, я в спешке забыла проверить... У меня были свечи, но, пока я шла под дождем, спички отсырели, и я никак не могла их зажечь. Я сунула коробок под мышку и решила подождать. И тут в темноте я вдруг услышала... шаги и какое-то хрюканье, что ли, странные звуки, нечленораздельные. Кто-то словно кружил вокруг меня в темноте. Я начала кричать, ругаться — в такие моменты лучше вести себя наступательно и агрессивно. Чиркнула спичкой, и она, слава богу, зажглась. Я никого не увидела, но поняла, что всего минуту назад кто-то был рядом со мной. На выступе камня я увидела следы крови, словно кто-то опирался рукой и испачкал... Я сразу же повернула назад. Меня никто не преследовал, но идти было трудно. Несколько раз я сбивалась, возвращалась. Я проплутала там почти весь остаток ночи и утро. Когда выбралась на поверхность, был уже день. К счастью, я вышла там же, где и начала спуск. У входа я снова заметила вороньи перья и консервную банку с какими-то объедками. Вот, пожалуй, и все. Кого я преследовала, не знаю, но точно это было не животное.

Под навесом воцарилась гробовая тишина. И нарушил ее взволнованный голос Олега Островских:

— Так, ребята, что ж мы тут сидим-прохлаждаемся? Может, бульдозер подогнать и разрыть этот ход? Я сейчас же договорюсь насчет машины!

И все разом загалдели. Точно плотину прорвало. Колосов увидел возле Островских Шведа. Заметила его и Гордеева и... Их взгляды встретились, и Швед отвернулся. «Э, нет, — подумал Никита. — Много ты нам, дамочка, наговорила тут, чему сразу и не поверить, но о чем-то все же умолчала...»

— Ну, теперь я могу взглянуть на нее? — тихо спросила Гордеева.

— Я вас провожу, Алина, — Лизунов поднялся.

Они пошли по полю к «Скорой». Лизунов на ходу что-то горячо объяснял своей спутнице. У него снова прорезался дар оратора.

— Что все это может значить, как по-вашему? — спросил Колосова подошедший Олег Островских. — Прошу извинения, что не приехал тогда, сердце в постель уложило. Так что все-таки у нас здесь творится, а?

— Пока не знаю, — ответил Никита — А насчет бульдозера это вы, Олег Георгич, серьезно? Думаю, до такой крайности не дойдет, но все же кое-какая техническая помощь потребуется.

Через четверть часа вернулся Лизунов.

— Она хочет побыть рядом с ней, — сказал он. — Пусть побудет. Какая женщина, Никита. Это ж надо... я таких еще не встречал. Такая выдержка, смелость, присутствие духа. Одна организовала преследование, спустилась под землю...

— Ты ей поверил? — спросил Колосов.

— Я? — Лизунов закурил. — Я ей... Какая она красивая, Никит. Спортсменка. Из Питера сама, родители у нее живы, отец — профессор университета, она мне сейчас сказала. А сама тоже кандидат наук, преподает.

— А еще что-нибудь она тебе сказала? — Колосов смотрел на Лизунова. — Например, не уточнила характер своих взаимоотношений с погибшей?

Лизунов смотрел в сторону «Скорой». Бросил только что раскуренную сигарету.

— Она сказала, что... когда пошла Железнову искать, первым делом заглянула в палатку к проводнику. Так вот. Шведова там не было. Палатка была пустой.

Глава 27

КАМЕРА ЦАРИЦЫ

Дождь продолжался до обеда, а потом наконец выглянуло робкое солнце. Но еще почти шесть часов они ждали, пока подсохнет земля. Лизунов подтянул на место происшествия дополнительные наряды. Люди были расставлены возле всех отмеченных на карте не затопленных водой входов в каменоломни. Олег Островских договорился с лесоторговой базой: к вечеру оттуда на грузовике привезли дрова и брикеты сухого торфа.

Костры сложили у входов в подземелье, оставив свободным один-единственный — под мостом.

Такого невероятного плана оперативной засады Колосову еще не доводилось реализовывать. Но Лизунов заявил: «Мы на войне и не такие штуки проделывали». И был полон решимости сегодня же ночью (если позволят погода и состояние грунта) приступить к розыску и поимке неизвестного, скрывающегося в подземных ходах.

Никита убедился: и. о. начальника Спас-Испольского ОВД ведет себя на месте происшествия столь авантюрно волюнтаристски не только из благородных побуждений «раз и навсегда покончить с этой чертовщиной». Наблюдая, как Лизунов, точно петух, кружит вокруг Гордеевой, Никита догадывался, что дело здесь в гораздо более личном: Пылесосу просто не терпится показать себя перед «ней» (слово «она» теперь просто не сходило с его языка) крутым начальником, способным единым махом разрубить узел проблемы, от которой уже нельзя было отмахнуться.

Словам Гордеевой о том, что в Съянах бродит кто-то чужой, Колосов в принципе верил. Он своими глазами видел и кровавое пятно в подземном тоннеле и помнил странный след, взятый собакой К тому же у них на руках был новый труп...

Однако он почти не надеялся на то, что их поиски в этом лабиринте увенчаются успехом. Но Лизунов на все его сомнения громко, чтобы слышала «она», ответил как отрезал: «Попытка — не пытка, спелеологи нам помогут, мы на войне в горах и не такие финты проворачивали. И вообще, надо же что-то делать! Надо!»

Гордеева была в своей палатке. Работала на компьютере. С ней был Швед. С тех пор как «Скорая» увезла тело Железновой в морг, они говорили между собой очень мало и в основном о возможных путях спуска в Съяны, о составлении примерного плана маршрута, об уровне влажности почвы и степени допустимого риска.

Кто Колосову искренне нравился в этой ситуации, так это Олег Островских. Когда возникла полуфантастическая идея выкуривания неизвестного из каменоломен («У входов костры запалим, там же под землей тяга, как в аэродинамической трубе, — с ходу предложил Лизунов. — А в тот ход, где она его преследовала, спустится группа захвата. Я сам пойду. Дым ходы заполнит, его в нашу сторону погонит. Да это вещь проверенная, еще в Афгане против духов эту тактику применяли, мне рассказывали»), именно Островских предложил помощь своей лесоторговой базы. Один его звонок по мобильному — и в лагерь спелеологов пригнали грузовик с дровами и торфом, который должен был создать максимальное задымление подземных ходов.