Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 (страница 683)

Обухов покосился в зеркало на сидящих сзади Колосова и Лизунова и продолжил:

— Сейчас потолкуем по душам с господином Баюновым-Полтораниным. Правда, я не рассчитывал, что он так быстро отыщется.

— А чего его искать-то? — Лизунов пожал плечами. — Он ни от кого не скрывается. Претензий официальных у нас к нему нет. Он с начала мая в «Сосновом бору» коттедж снимает. Почти безвылазно там живет, никуда не ездит.

Светофор зажег зеленый свет.

Они ехали именно в «Сосновый бор», ехали на вишневом «Мерседесе» РУБОПа, оставив свои потрепанные тачки во дворе ОВД.

То, что Баюнов-Полторанин отыскался столь оперативно, особенно Никиту не напрягало. В маленьких городках все на виду. Даже бандиты. Формально лидер местной ОПГ был чист перед законом, и уклоняться от встречи с начальником местного отдела милиции ему было не резон. Лизунов позвонил в администрацию «Соснового бора» и эффектом внезапности пользоваться не стал. Колосова во всем услышанном о Баюнове удивило другое.

— А с кем он живет? — спросил он Лизунова. — Жена, дети?

— С сыном, парнишкой лет пяти. Говорят, он болен чем-то. И с тещей.

— С кем?! Шутишь? — ухмыльнулся Обухов.

— Его жена бросила. Он ее в благодарность, что сына родила, на Канары повез, а она там хвост налево. Так у нас в городке поговаривали. Нашла там себе иностранного какого-то хахаля, замуж за него вышла. Сейчас в Нью-Йорке живет. А сына Баюнову оставила. Ну а бабка, теща-то, души во внуке не чает. Дочь после развода знать не хочет, живет у зятя бывшего, за ребенком смотрит. И Баюнов к ней с полным уважением, наши рассказывали. У него, насколько мне известно, из родственников близких никого, как он из тюрьмы освободился.

— Идиллия какая, надо же, — снова ухмыльнулся Обухов.

Колосов промолчал. О Баюнове они дорогой узнали от Лизунова еще немало полезного. Что основной сферой интересов некой «компании», им возглавляемой, является гостиничный бизнес, что отель, где старшим референтом службы безопасности официально числился убиенный Клыков, по наведенным в налоговой полиции справкам тоже принадлежит «компании» Баюнова. Что совсем не случайно и то, что Баюнов поселился именно в «Сосновом бору», — его и Олега Островских связывают не только официальные отношения владельца отеля с богатым постояльцем, но и более тесные, неформальные, когда одна из сторон играет роль охраняемого объекта, а другая — надежной полукриминальной крыши на страх всем потенциальным конкурентам.

Прежде чем свернуть с шоссе к комплексу отдыха, Лизунов на минуту попросил Обухова остановиться возле бара «Пчела». В сам бар они заходить не стали, к их машине подошел охранник, который тут же по приказу Лизунова сбегал за управляющим баром.

— Быковский у вас тусуется? — коротко спросил его Лизунов.

— Нет, дня два уже как не появлялся. И не звонил ни разу.

— И ты ему, Сеня, не звонил? Неужели?

— Почему? Мы звонили, мобильник его что-то заблокирован, в «Звезде» его несколько дней никто не видел. Понятия не имею, где он.

— Если объявится Бык, скажи, что я его спрашивал.

«Какой ты грозный, Пылесос, у себя на участке, — подумал про себя Колосов. — Как работу с контингентом поставил, ай-яй-яй... Так он тебе и позвонит, держи карман шире».

О Леониде Быковском, по словам Лизунова, в городе было давно всем известно, что он «полностью прогнулся под Баюна». Официально он работает администратором секции восточных единоборств в местном спортклубе «Звезда», ему двадцать восемь лет, из особых примет у него — сломанный в драке нос, и последнее время его видели на улицах городка и у местной бильярдной на машине марки «Сааб-9000».

— И куда это Леньку черти унесли? — Обухов переглянулся с Лизуновым, когда они отъехали от «Пчелы». — Сразу после гибели дружка? — Он сделал жест: а что я вам говорил, а?

Никита молча наблюдал за коллегами. На лицах обоих — и Обухова, и Пылесоса — уже замечались слабые признаки оперативного вдохновения. О своих разговорах с судмедэкспертом и об обследовании места происшествия он пока не заикался. Решил оставить до разговора с Баюновым. Пока он еще не делал для себя никаких выводов из увиденного и услышанного. Однако сразу же после возвращения в отдел (как раз перед встречей с Катей) он позвонил по мобильному в Раменское. И по результатам звонка решил, что с отъездом из Спас-Испольска может не торопиться.

За окнами машины по обеим сторонам шоссе мелькали сосны. Они свернули с магистрата, проехали километра два и уперлись в металлическую ограду «блок-поста»: ворота, видеокамеры на гранитных столбах. Из кирпичной сторожки показался охранник в красивой черной форме с серебряными нашивками. Форма была весьма стильной, но отчего-то смахивала на эсэсовскую. Охранник узнал Лизунова.

— Езжайте по второй аллее мимо кортов к полю для гольфа, — сухо сказал он. — Он там.

— У нас раньше работал в отделе инструктором спортподготовки, потом уволился, сюда пришел, здесь платят хорошо, — сообщил о нем Лизунов.

— Сотрудничает? — деловито осведомился Обухов.

— Н-нет.

— А зачем ты это поощряешь? Почему, если содействие не оказывает, до сих пор лицензии не лишен?

Они ехали медленно: сосновая аллея, красочный цветник — оранжерея, гигантский аквариум — здание для боулинга. И — щит-указатель с подробной картой местности. Они притормозили, и Колосов прочел: «Добро пожаловать в „Сосновый бор“! Мы обещаем вам великолепный европейский отдых в самом живописном уголке Подмосковья. В вашем распоряжении лучший в России отель пять звезд с номерами класса люкс и суперлюкс, а также крытый аквапарк с полным комплексом услуг, боулинг, залы для конференций и банкетов, тренажерный центр, американский и русский бильярд, теннисные корты, бары, рестораны русской, французской и японской кухни, картодром, бассейны, сауны, катание на лошадях, спутниковое ТВ, военно-спортивная игра „пейнтбол-рейнджер“, а также первый в Подмосковье гольф-клуб».

Они повернули согласно указателю и ехали по сосновому парку все дальше и дальше от центрального корпуса. Среди хвойных крон показался одноэтажный кирпичный коттедж с черепичной крышей, а за ним поле с подстриженной травой. Их встретил дежурный администратор гольф-клуба, но они отказались от его сопровождения, вылезли из машины и по полю пошли к одной из игровых площадок. Баюнова они увидели издали. Он играл в паре с охранником, одетым в черную униформу. Играл крайне неумело. Правда, и охранник играл не лучше. Никита понял: Баюнов взял в руки клюшку, что называется, ради понта. Вряд ли у него имеется собственное гольф-снаряжение, скорее позаимствовал его напрокат — в клубе.

За игрой молча наблюдал белобрысый мальчик лет пяти. Он сидел на кожаных баулах для клюшек, брошенных на траву. Заметив незнакомых мужчин, он забеспокоился, побежал к отцу. Баюнов потрепал его по затылку, охранник тут же взял мальчика за руку и отвел в сторону.

— Добрый вечер, — поздоровался Лизунов. Было видно, что они с Баюновым друг друга знают. И довольно неплохо. Колосов и Обухов кивнули.

— Добрый, — Баюнов-Полторанин окинул их быстрым взглядом: кто такие? Откуда?

Двойная фамилия и кличка Баюн, на взгляд Никиты, этому человеку совсем не шли. Перед ними был плотный, рыхлый сорокалетний мужик. Виски его тронула первая седина, лицо было смуглым, угрюмым и, в отличие от расплывшейся фигуры, худым, почти изможденным. На лице этом Никита не заметил ни тени вальяжности, превосходства или хамства, а только лишь сосредоточенность и какую-то безысходную, тяжелую печаль. Лицо Баюнова преображалось, лишь когда он обращался к сыну.

— Новости уже, наверное, знаешь, — констатировал Лизунов.

— Какие новости? — Баюнов неловко держал в руках клюшку-паттер из черного дерева с металлической головкой. Они стояли в десяти шагах от лунки.

— Значит, новостей не знаете? — спросил и Обухов. — Не в курсе?

Баюнов тяжело глянул на него, сказал нехотя:

— Мне позвонили с рецепции, сказали — приедут из милиции. Ну? Приехали. Дальше что?

— Дальше убийство Клыкова. Знаете такого? Или впервые слышите? — Обухов с любопытством смотрел, как охранник пакует клюшки в чехол. Поманил его пальцем, а когда тот подошел, вытащил из чехла одну из клюшек — ниблик, взвесил на руке, примерил для удара.

— Ну, знаю такого. — Баюнов говорил без всякого выражения.

— И знаешь, что замочили его. Твоя работа? — Лизунов прищурился.

— Нет.

— А чья же? — Обухов по-хозяйски вытащил из чехла оранжевый мячик. — Чья?

— Я его не убивал.

— Ну, не сами, конечно. — Обухов кивнул, быстро скользнул взглядом по клюшке, мячику, лунке, дорогому белому спортивному костюму Баюнова и остановился на его сыне, который, задрав голову, тревожно смотрел на них. — Зачем такому, как вы, умному, бывалому человеку, отбывавшему срок, и неоднократно, делать это собственноручно? Можно просто кому-нибудь позвонить, намекнуть. И... был Клыков — и нет его.

Баюнов молчал, причем так, что явно давал понять: они несут несусветную чушь.

— Нет, Никита, ты видишь? — Обухов неожиданно обернулся к Колосову, стоявшему чуть в стороне. — Как это в старом фильме было? «Вы же знаете МОЙ метод. Я никогда ни в чем не признаю себя виновным».

— А тут пока не в чем признавать себя виновным, — Колосов посмотрел на Баюнова. — Даже если Клыков убит вами, у нас нет доказательств.