Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 (страница 612)

«Газель» тихо-тихо дата задний ход. Водитель Богданов уматывал восвояси.

— Вы продолжаете вести его, а я пройду за гражданкой, — распорядился по рации Колосов.

К перрону подходила московская электричка. Толпа вывалилась из ее дверей. Несмотря на поздний час, из Москвы с работы в Знаменское возвращалось немало народа. Никита увидел, как в толпе мелькнула знакомая ветровка. Женщина уверенно лавировала среди пассажиров, тащила хозяйственную сумку, спешила, толкалась локотками. Вид у нее был такой, словно она только что вернулась на этой вот электричке домой, к родным пенатам...

— Лариса!

— Ой, Коленька! А я так и знала, что ты меня встречать придешь!

Блондинка метнулась в радостном оживлении к низенькому толстячку с усами. Он стоял у выхода с платформы на площадь.

— Мамаша сказала, ты к сестре в Москву поехала шить. Вернешься на электричке в десять пятьдесят. — Мужичок по-хозяйски облапил блондинку, сочно чмокнув ее в щеку. — Ну, здравствуй. Давай сумку-то, устала?

— Да уж, с Иркой-то мы весь день кроили... А потом на машинке шили... Она тебе привет передает, знает от меня, что ты сегодня должен приехать. Ну, как там наши? Как Славик? Он там в деревне без нас теперь не скучает?

— Какой там! Целый день с пацанами по улицам гоняет. Ну и тетка Маша тоже вроде ничего, рада. Ну, ведь я ей и денег от нас привез, и по хозяйству цельную неделю помогал, — мужичок говорил, точнее, ворковал ладным пивным баском. — Не то чтобы мы ей на шею Славку на все лето сбагрили за здорово живешь...

— Огород-то как там? — заботливо спросила блондинка.

— Бушует уж все. На следующей неделе на выходные машину заберу, съездим с тобой туда. И Славку проведаешь, заодно и удобрений свезем, и подкормку для цыплят.

Они шли к автобусной остановке — автобус маршрута "Б" до новостроек на проспекте Победы. Муж и жена. Колосов шел за ними следом. И без наведения справок в жэке он знал фамилию супругов — чета Чесноковых. Напарник Богданова вернулся из деревни, куда отвозил на каникулы сынка, и как верный муж притащился встречать жену, «возвращавшуюся от сестры с Москвы» на поздней электричке. И-эх, бабы-бабы... На машинке они шили до вечера...

Никита видел: супруги сели в полупустой «Икарус», о чем-то оживленно беседуя: об огороде, деревне...

Когда он вернулся в машину, наблюдатели доложили, что Богданов со станции прямиком поехал домой маршрутом парковая аллея — центр. Припарковал «Газель» у своего дома. И вошел в подъезд. Наверное, Подумал Колосов, с чувством до конца выполненного святого мужского долга.

Мещерский снял трубку.

— Алло, я слушаю. Пауза. Тишина.

— Слушаю, кто это?

— Я. Здравствуй, Сергей.

Голос был мужской, абсолютно незнакомый. Неузнаваемый.

— Здравствуйте, а кто это говорит?

— С тобой говорю я. Ты видел запись?

Мещерский почувствовал, как в горле у него мгновенно пересохло.

— Не молчи. Отвечай мне, — произнес голос. — Ты видел запись на кассете?

— Да. Кто это говорит?!

— Я могу назвать любое имя — Иван, Сергей, Варфоломей. Это все равно ничего не изменит. Я знаю, ты видел то, что я хотел тебе показать. Ну и как оно?

— Что? — хрипло и тихо спросил Мещерский.

— Впечатление?

— Это вы снимали?! Кого?! Где? Что там произошло с этим парнем?

— А ты не догадался, что с ним произошло?

— Это вы снимали? — Мещерский чувствовал тяжелый ком в горле. Голос его дрожал.

— Ну, я снимал, Сергей, я...

— Что вы сделали с этим человеком? Он мертв?

Трубка молчала. Мещерский тоже молчал. Он еще не вполне поверил, что этот звонок — реальность.

— Я наблюдал за тобой и до, и после того, как ты увидел запись. Ты испугался?

Мещерский молчал.

— Ты испугался, — голос был тих и безучастен. — Я тоже испугался, когда это случилось впервые.

— Кто вы такой? — спросил Мещерский. — Кто ты такой, черт побери? Ты был тогда в институте? Кто ты?!

Молчание.

— Зачем ты мне звонишь? Что тебе нужно от меня? Почему ты наблюдал за мной?

— Ты остро чувствуешь боль, — трубка донесла чей-то сухой печальный смешок. — Пока чужую. Пока что... Интересно, как это будет, когда она вдруг станет твоей?

— Я обратился в милицию, учти. Они знают про запись. Про то, что там было. Что там на пленке — убийство! Я напишу заявление в прокуратуру.

— Делай что хочешь, — устало разрешил голос, — Все карты в руки — тебе. Три туза. У меня на руках всего один... туз. Между прочим, там на вечере тебе никто не поверил... И знаешь, как это трогательно выглядело со стороны?

Гудки. Короткие. Оглушительные. Они пульсировали, как толчки крови в висках. Гудки, гудки... Мещерский швырнул трубку.

Глава 9

ЯВНО ЛИШНЯЯ

Это было уже слишком! Катя просто дара речи лишилась: ах так, значит, они сговариваются за ее спиной о чем-то. О чем?! И вообще, как такое возможно: им что-то известно, а она ничего не знает!

Однако все по порядку. В обеденный перерыв она спустилась в буфет и в вестибюле главка наткнулась На того, кого так тщетно разыскивала всю неделю. Никита Колосов стоял на проходной, возле патрульного, проверяющего пропуска и удостоверения. Стоял хмурый и скучный и явно кого-то поджидал.

Катя, еще секунду назад собиравшаяся подкрасться к нему, как опытный следопыт к давно и тщетно подстерегаемой дичи, и застать его врасплох самым своим невинным, умильным и радостным восклицанием, типа уже стандартно сложившегося в их общении: «Ой, Никита! Как хорошо, что я тебя встретила! Куда ты пропал? А мне срочно надо с тобой посоветоваться насчет...»

Так вот, она уже была готова во весь голос заявить о своем присутствии, как вдруг что-то ее остановило. То ли хмурое выражение колосовской физиономии, то ли пресловутое шестое чувство, которое иногда заземляло ее рвущиеся наружу эмоции, не давая наделать совсем уж непоправимых промахов. Катя решила пошпионить за начальником отдела убийств. Кого это он так нетерпеливо, обреченно и вместе с тем покорно ждет с таким опрокинутым разнесчастным лицом? Может, тут кроется фатальная любовная история? Вот сейчас порог КПП перешагнет какая-нибудь самоуверенная фея, и мы наконец-то доподлинно узнаем, кем занято и разбито сердце Гениального сыщика?

Катю смущало лишь одно: все происходило в суетном, набитом сотрудниками вестибюле, обстановочка вроде бы к романтическим объяснениям не располагала. Но Никита, а это всем в главке известно, в родном кабинете днюет и ночует. Так где ж ему еще, такому деловому и занятому, крутить личную жизнь?

Катя шмыгнула к автомату, продающему кока-колу. За этим красным гробом в вестибюле могла спрятаться не только она, а целая рота спецназа.

Колосов то и дело нетерпеливо поглядывал на часы. Но вот он наконец кого-то увидел, приветственно махнул рукой. Катя насторожилась за своим автоматом, как вдруг...

В дверях главка появился Мещерский. Отдал пропуск дежурному, они с Колосовым крепко пожали друг другу руки. И лицо Никиты разом прояснилось. Было видно, что он рад старому приятелю, с которым они не виделись очень давно.

Мещерский тоже был рад встрече, но Катя была готова поклясться — его физиономия... Как бы это поточнее сказать? Если про Колосова можно было сказать, что он угрюм, устал и зол на что-то до крайности, то для Мещерского подходила лишь одна избитая фраза: краше в гроб кладут. Бледен до синевы, небрит, глаза красные, воспаленные. Он словно бы провел еще одну бессонную ночь. Но гулянкой тут и не пахло.

В темных глазах Мещерского мерцала лихорадка — иначе Катя, наблюдавшая за друзьями из своего потайного угла, и выразиться не могла. Лихорадка, страх и неистовое, мучительное беспокойство. «Прямо комок нервов, а не Сережка, — подумала Катя. — Что еще опять стряслось, что он примчался сюда, к Никите, даже не сказав мне?»

После визита в музей они с Мещерским еще не перезванивались. Вадим Кравченко, например, понятия не имел, где пропадает его закадычный дружок. А Катя... У нее сейчас было ощущение, что ее самым обидным образом обошли. Как? Они встречаются с Колосовым явно по какому-то серьезному делу (и она в принципе догадывалась, по какому), обмениваются информацией, о чем-то сговариваются. Она видела, как Мещерский уже в вестибюле тихо и горячо начал что-то рассказывать Никите, а тот направил его к лестнице, явно намереваясь увести в недра управления.

Катя быстренько оценила обстановку. Ах так... Ну, ладно, погодите. Не на ту напали! Красться за ними по пятам было, конечно, самоубийством, у Колосова глаза на спине — это в главке все знают. Если они заметят ее, начнут врать, изворачиваться: да так, просто Серега заглянул на огонек, случайно...

Мещерский отчего-то хотел, чтобы его визит в Никитский переулок остался для Кати тайной. Отчего? Она провожала взглядом их спины и затылки. Странно, но ведь всего неделю назад Сережка так рвался в милицию с этим своим причудливым известием о кассете, так жадно расспрашивал про Колосова и, казалось, абсолютно ничего от Кати не скрывал, что же произошло за эти сутки такого, что он вдруг бросил все, примчался на Никитский, оторвал Колосова от всех его страшно важных и секретных «убойных» дел?

Они скрылись в глубине служебного коридора, Катя ринулась другим путем — по черной, пожарной лестнице.

В управлении розыска — тишина. Муха пролетит — слышно. А все потому, что, во-первых, среда — день, когда все сотрудники разъезжаются по районам области, а во-вторых, обеденный перерыв.