Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 (страница 449)
Шаги Белогурова затихли в коридоре, а Дивиторский все сидел, сгорбившись, в кресле.
13
«ВОЗЬМИТЕ ГОЛОВУ ВАШЕГО ВРАГА…»
Итак, случаи убийств учащались — Катя, узнав о новой трагедии в Солнцеве, сделала для себя точно такой, же вывод, что и Колосов.. Дело было московским «по территориальности», но эти ведомственные разграничения уже ничего назначили: столичный регион посетила общая беда — новая чума в лице новоявленного маньяка, а точнее — двух.
С утра Катя долго беседовала с Вороновым (от него и узнала про солнцевское дело). Известие о том, что наконец-то появились свидетели, — обрадовало. Сравнила информацию о солнцевской «копейке» и светлой легковушке, замеченной обывательницей «Вавилона»: цвет машины в обоих происшествиях почти совпадал, так что…
Однако существенных выводов делать все равно было пока не из чего. Машина? Да в Москве и области — тысячи таких светлых «Жигулей» первой, третьей, пятой модели. Свидетели? Полупьяные бомжи, наотрез отказывающиеся опознавать убийцу. А второго человека в той машине — шофера вообще никто не видел, так что…
Ей хотелось поделиться своими сомнениями с Колосовым. Но того, как всегда, не было на месте: он дежурил от руководства по главку и в качестве руководителя дежурной опергруппы был обязан выезжать на абсолютно все значимые происшествия. Дежурный сообщил, что в Стаханове на Клязьме совершена какая-то крупная кража из церкви — Колосов и «убыл руководить организацией раскрытия».
Весь день Катя трудолюбиво работала над материалами по задержанию банды Свайкина. Однако мысли ее постоянно возвращались к другим событиям. Наконец, не выдержав, она позвонила в отдел по розыску лиц, без вести пропавших, и установлению личности неопознанных трупов. Ее интересовало: пришли какие-нибудь данные, подтверждающие личность убитого в Кощеевке корейца? Тот ли он вообще, за кого его принимают? Но в отделе пропавших без вести ее огорчили: запросили по данным дактилоскопии и татуировки ГИЦ МВД, направили ориентировки в Йошкар-Олу — и ждем-с.
Катя даже расстроилась: то угрюмое колосовское «понятия не имею, что делать» начинало принимать все более масштабные размеры. Неужели только и осталось, что ждать появления нового обезглавленного трупа и снова пытаться найти на месте происшествия хоть какие-то улики? Но все эти улики: свидетельские показания, данные судебно-медицинской экспертизы, изъятые на месте фрагменты протектора — были столь зыбки и неопределенны, что найти по этой скудной информации подозреваемых — об этом даже думать было нечего. Так что же оставалась делать?
И тут ее осенило: как говаривали хоббиты, надо просто подумать своей головой. Точнее.., и своей собственной, и светлыми мозгами Сережки Мещерского. Он воображает, что обладает выдающимися способностями в области дедукции, логики и абстрактного мышления. Это, конечно, слишком сильно сказано, однако, что греха таить, многие из его отвлеченных гипотез по прежним делам (по которым Катя, а несколько раз и сам Колосов просили у него совета) полностью подтверждались.
Мещерский быстро вникает в суть вопроса и умеет.., не суммировать и обработать разрозненные данные, подобно дурацкому компьютеру, а вычленить из всего, порой скудного, хаоса сведений нечто главное, что и является основным стержнем происходящих событий.
Катя, не медля ни секунды, позвонила Мещерскому на работу. Он был занят, однако…
— Сереженька, а что ты сегодня делаешь, ну, скажем, в половине седьмого? — вкрадчиво осведомилась она после словечка «привет».
— Я? Да футбол, Катюша. Хотел домой да сразу и за телевизор: Бразилия с Голландией играют. Говорят — главное зрелище чемпионата, и я…
Катя вздохнула: вот что значит холостяк. Милый, славненький Сережечка все же очень одинок. И ему, конечно, конечно, надо жениться. А то с таким, мягким, таким рыцарственным характером ему ой как несладко придется в его одиночестве. Либо какая-нибудь хищница провинциальная подцепит, либо…
— Сереженька;, а я так тебя видеть хочу сегодня… Не знаю, что-то вдруг — такая тоска, — лживый Катин голосишко дрогнул. — И Вадька с воскресенья больше не звонил…
— Он позвонит, он же на работе! С этим Чугуновым ты же знаешь, какая морока, тем более с хворым… Катя, а ты правда хочешь меня видеть?
— Угу. Такая жара сейчас… Жара была такая, что с ветвей комочком серым падал воробей, — переврала она Китса. — Давай посидим где-нибудь на воздухе. Ту кафешку в парке Горького помнишь?
Они ездили туда в мае: Катя с Кравченко, Мещерский и Катина подруга Ира Гречко, которую она пригласила специально для Сережки. Но ничего путного из этого знакомства тогда не вышло. А Мещерский перевернулся в пруду на водном велосипеде — вымок до нитки. Они с Кравченко потом «в целях профилактики простуды» пили водку, а Ира Гречко уехала одна и очень рано — она жила за городом и торопилась на электричку.
— Ты, значит, в полседьмого освободишься? — спросил Мещерский, и голос его тоже дрогнул. — Тогда я заеду?
«Ах ты, ласточка», — умилилась про себя Катя и ответила: «Конечно».
В парке Горького (или как он там теперь назывался по-новому) в этот жаркий вечер было не так уж и много народа: роллеры катались по набережной да в летних кафе под красными тентами «Кока-колы» сидели влюбленные парочки. Мещерский был взволнован. Кате вспомнились слова одной своей приятельницы: «Если расстанешься с Вадькой, всегда будет у тебя под рукой запасной вариант. Сережка — золото. А что ростом не вышел — о таких пустяках даже говорить смешно! И вообще, он на молодого Джека Леммона очень похож…»
Они сидели за столиком кафе над заросшим ряской и плакучими ивами прудиком, по которому, точно челнок, лениво плавал одинокий черный лебедь. Катя помалкивала, и это было так на нее не похоже, что Мещерский разволновался еще больше. Ему уже мерещилось, что его позвали для каких-то важных решений. Черт, а что, если и правда Катя и он…
— Сережечка, я вот почему тебя видеть хотела:
Мне твоя помощь нужна, твой умный совет. Сама-то я ничегошеньки в этом деле не понимаю. Может, ты что подскажешь, — Катя, допив вкусный вишневый коктейль, проглотила вишенку с косточкой и пригорюнилась — У нас такие жуткие события на работе начали происходить! Я тебе сейчас все по порядку расскажу, ну а ты уж…
По мере того как Мещерский слушал ее сбивчивый, однако весьма подробный рассказ о событиях в Чудинове, Красноглинске, Кощеевке, о московских находках, его лицо вытягивалось. Катя, выходит, позвала его только затем, чтобы посоветоваться насчет очередной страшилки, которую она избрала себе темой для очерка. А он-то, дурак несчастный, размечтался, он-то…
Она поймала его укоризненный взгляд и.., опустила глаза. Бедненький душечка Мещерский… А он ведь действительно похож на молодого Джека Леммона… Отчего это маленьких мужчин словно магнитом тянет к высоким и крупным женщинам? Ну, прямо загадка природы…
— Я не понимаю, Катя, что ты хочешь от меня услышать? — Тон Мещерского был грустен. В нем сквозило: и ради этого ты звала меня — и эх!
— Сереженька, ну ты же умница, ты… Вспомни, как с тем делом в Каменске ты мне помог. А ведь здесь еще хуже — дикий, беспрецедентный случай — обезглавливание серийное! Это же.., ужас. И потом, мне как-то одной страшно и тревожно… И Вадька уехал, а я… К кому, кроме тебя, мне обратиться? Ты же самый-самый, самый.., большой мой друг.
Мещерский встал. Каш подумала: ах ты, переборщила! Сейчас тебе что-то будет, за твое коварство. Но нет, Мещерский отправился к стойке бара, принес кофе и тарелку бутербродов.
— Вместо ужина, Катюш, вот…
Он все ещё слышал ее «ты самый-самый»… Ладно, чего уж там. Проехали. Что сделаешь, раз уж так сложилось в жизни… — Да, я рад тебе помочь, — он улыбнулся. — Только…
— Тогда я вот о чем тебя сначала спрошу, — энергично кинулась Катя в наступление. — Вот из того, что я тебе сейчас рассказала, что бы ты — человек со стороны — выделил сразу для себя? На что бы обратил внимание в первую очередь?
— На то, что убийства происходят, Катя. Не одиночка, а группа людей — вы же установили, что их минимум двое, — с поражающей регулярностью убивает приезжих лиц восточной национальности, отчленяя и похищая у трупов головы.
— Ну? Это и я знаю. И что? Какой вывод у тебя из этого?
— Убийство — очень серьезная штука. На убийство не каждый решится — это аксиома. А уж если решается, для этого нужен очень серьезный повод.
— Ну? Мотив, ты хочешь сказать?
— Именно мотив. Из-за чего сейчас в основном убивают? Из-за денег, из мести, на заказ, из ревности и по пьянке. Убийство — такой вид преступлений (я сейчас не говорю о бытовых), когда страх убийцы отступает перед.., перед желанием, а иногда и потребностью лишить другого человека жизни. И всегда что-то для убийцы становится превыше его инстинктивного страха быть пойманным. Может, это странно звучит, но мне представляется, что в каждом таком случае для убийцы есть в его жертве некая определенная ценность. Эту ценность либо похищают, либо завладевают ею уже после как-то по-иному… Я туманно объясняю, но… — Мещерский и сам не заметил, как разошелся. — В том, что ты мне сейчас рассказала, есть одна странность: картина происшествий такая, словно бы единственной целью, единственной ценностью для этих людей является отчлененная часть трупа — мертвая голова. Что же это? С кем же мы, точнее, вы на этот раз имеете дело?