Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 (страница 383)

Разгуляев ждал в коридоре на этаже розыска — его вообще-то там пока никто не задерживал. Но если бы он захотел слинять, этому помешали бы в самой категорической форме Беседовать с ним без улик после его «не мое оружие» было, как считали все в Стрельне, пустой тратой времени.

— Никита Михалыч, тут снова к вам из цирка!

Срочно просят, вы им нужны, спуститесь! — позвонил снизу дежурный Колосов спустился. Администратор Воробьев, с которым они расстались всего несколько часов назад, — красный, возбужденный, — и еще какой-то парень лет тридцати — плохо выбритый, темноволосый, тощий и голенастый — Ради бога, Никита Михайлович, нам нужно с вами поговорить. Немедленно! Это крайне важно! — Воробьев цепко ухватил Колосова за руку. — Это вот артист нашей труппы Роман Дыховичный, он хочет сообщить вам… Но сначала, ради бога, ответьте, что, неужели Валентина арестовали?

— Да с чего вы взяли? Просто он приглашен на допрос.

— Никита Михайлович, ради бога… Вы же нашли у него в гардеробной оружие «Ну ничего нельзя утаить в этом цирке», — сокрушенно подумал Никита, а вслух сказал:

— Нашли. Потому и разбираемся.

— Милый вы мой, — Воробьев прямо задыхался, как астматик. — Это ведь маленький такой пистолетик с серебряной насечкой и шахматной вставкой перламутровой на рукоятке, так? Это стартовый пистолет, его в цирке используют иногда при работе с хищниками. Обычный пугач, понимаете?

— Это не совсем пугач. Он переделан под боевой.

Из него можно, ну, положим, не льва застрелить, но уж человека-то точно.

— Вот! Правильно — переделан для стрельбы! — торжествующе воскликнул Воробьев. — А я что вам говорю! Роман, ну что же ты как воды в рот набрал — рассказывай!

Дыховичный кашлянул. Колосов уже слыхал, что тип этот — коверный клоун. Но видок у него был — краше в гроб кладут. «Ему бы на курорт надо, доходяге, а он публику смешить лезет, — подумал Никита. — Кто же над таким хануриком смеяться-то станет?»

Он также вспомнил, что этот самый парень вроде «делал предложение» Петровой и «переживал» из-за нее и Разгуляева. Черт возьми…

— Пистолет этот, — хрипло начал Дыховичный, — действительно переделан для стрельбы. Я сам это делал, точнее, не я, что вы, я не умею таких штук… Просто меня попросили передать его через моих знакомых их знакомому — переделать под боевой. А так он всегда тут у нас испокон веков был.

— То есть как это был? — нахмурился Никита.

— Как реквизит! Вы можете проверить, он у нас и по описи числится! — воскликнул Воробьев.

— Мы на гастролях стояли в Нижнем, ну, там у меня знакомые. У них тоже вроде знакомый, в оборонке раньше вкалывал на оружейном заводе. — Дыховичный рассказывал, словно жилы тянул. — Я через них передал ему пистолет и деньги тоже — двести баксов он взял за работу. Меня попросил, ну я и…

— Кто вас, Роман, просил? — терпеливо спросил Колосов.

— Да Аркан! Севастьянов Аркадий, — выпалил коверный. — Аркан же сидел — все это в труппе знали. Ну, пришел когда к нам устраиваться, мужикам нашим, естественно, поставил за знакомство — прописаться ж надо по месту. Ну и разговоры — то се, про то, что сидел, сказал — мне, Генке вон, Баграту. Гордился даже этим вроде. У меня, мол, теперь такие связи, среди таких людей — и цирку, только захоти я, с этого тоже кой-чего вашему обломится. Никто косо не глянет теперь, никто не наедет. Ну а потом, уже позже, Севастьянов в хозчасти этот пистолет заприметил. Ну, приглянулся он ему. Удобный, маленький. Пристал ко мне: «У тебя, Ромка, знакомые, сделай мне „пушку“, я в долгу не останусь». Ну, я через знакомых и отдал — сделали ему. Севастьянов потом пистолет всегда с собой носил, он же легкий, незаметный, почти дамский. И в «бардачке» в тачке возил.

— А мы этот пистолет обнаружили в личных вещах Разгуляева, — заметил Колосов. Он пока не хотел пугать этого клоуна-доходягу намеками на то, что его рыцарски-простодушное признание, что он посредничал в переделке огнестрельного оружия, тянет на статейку УК.

— Но это же Севастьянова вещь! Вы же слышали.

При чем здесь Валя? — Воробьев почти умолял.

Колосов глянул на старика: ты-то что так за этого укротителя заступаешься? И вдруг его осенило: новая программа на грани срыва! Аттракцион Разгуляева и… Задержи они сегодня дрессировщика — представления снова отменят, и цирк понесет колоссальные убытки, а значит…

— Ладно. Все я понял, не волнуйтесь так, Пал Палыч, разберемся, — утешил он администратора. — Но придется дождаться результатов экспертизы.

Пока ждали, Колосов туманно размышлял об одной вещи, которая после того, как сегодня он переговорил с судмедэкспертом, не давала ему покоя: эта лопата, которой убили Петрову (патологоанатом позвонил к вечеру из морга и подтвердил свой первоначальный вывод). Как ни перелопачивали они территорию цирка, эту лопату так и не нашли. Зато изъяли из хозблока великое множество инвентаря, хотя даже при первоначальном визуальном осмотре ни на одной из лопат не было обнаружено следов крови и мозгового вещества.

Но эта глубокая рубленая рана на затылке девушки… Колосов вспомнил кладбище. Туда ведь тоже кто-то каждый раз приносил с собой лопату — разрубать трупы, курочить гробы. А затем уносил ее назад.

И происходило все это в каких-то трех километрах от Стрельненской ярмарки и от цирка-шапито.

Около семи позвонили из ЭКО, и криминалист загадочным голосом сообщил, что с результатами исследований можно ознакомиться. Колосов начал с самого главного — с баллистики и экспертизы горюче-смазочных веществ. Осмотр стартового пистолета установил, что это пригодное для стрельбы, являющееся именно огнестрельным оружие, приспособленное для патронов от пистолета «ТТ». Судя по остаткам частиц пороха и смазки, эксперт делал выводы, что из пистолета недавно производились выстрелы. И что по ряду признаков сравнительного осмотра оружия, гильз и пуль именно из этого пистолета был убит гражданин Севастьянов.

Никита потер виски. Так, «пушка» есть. Переделанный для стрельбы пугач Вот откуда те сомнения у баллиста при осмотре пуль, извлеченных из черепа Аркана, вот они вам эти несоответствия признакам, встречавшимся у пистолета «ТТ». Надо же, пугач, а мы-то напридумали себе… Но как же теперь быть с неуловимым Клиникой? С Лильняковым и тем загадочным коммерсантом Фроловым, заказанным кем-то в подъезде своего дома? Эти чертовы бильярдные шары на зеленом сукне… Хотелось сунуть голову под ледяной душ и избавиться от наваждения.

— А вот, пожалуйста, результаты дактилоскопической экспертизы оружия. — Эксперт подал Колосову второе заключение. — Обратите внимание на одну интересную деталь.

Никита прочел, что на рукоятке пистолета был обнаружен фрагмент смазанного отпечатка большого пальца руки. Эксперт констатировал, что отпечаток этот некачественный и непригодный для исследования и выводов.

— В заключении я этого указывать не стал, потому что, если до суда дойдет, доказать мне это будет проблематично, — сказал он Колосову. — Но для оперативных целей я все же сравнил этот фрагмент со всеми, представленными на исследование в качестве образцов отпечатками артистов труппы. Вероятнее всего, по ряду признаков отпечаток принадлежит гражданину Геворкяну. Но, повторяю, все это только для оперативных целей, в качестве «дока» это в суде не пройдет. Категорически ни подтвердить, ни опровергнуть я этого не могу. А знаете почему? — спросил он. — Потому что пистолет тщательно мыли с мылом — я обнаружил его следы на рукоятке и на дуле.

Кто-то намеренно пытался уничтожить отпечатки, и произошло это, думаю, до того, как пистолет попал к гражданину Геворкяну.

Глава 17

«СЛАДЧАЙШИЙ ПУТЬ В ДАМАСК»

О новом убийстве в шапито Катя узнала к концу рабочего дня. «Комбинезон» по имени Ира Петрова был к тому времени давно уже направлен на судебно-медицинскую экспертизу в Стрельненский морг.

А Катя все вспоминала, как всего сутки назад они там, на лесенке бытовки, чистили картошку. Руки Петровой были ловкие, умелые, привычные к работе и одновременно такие хрупкие, еще совсем детские.

Когда Катя попыталась поделиться с Вадимом тем, что ее так гнетет, слушать ее он не стал. Дома в последние дни (с той самой репетиции в цирке) вообще витала какая-то причудливая атмосфера. Катя чувствовала, что над ее бедной головой собираются какие-то тучи. Кравченко то неотлучно дежурил при «теле» своего работодателя Чугунова, то все свои выходные проводил в компании Сережки Мещерского.

Тот прямо прописался у них в квартире! Возвращаясь с работы. Катя неизменно заставала на диване перед телевизором эту неразлучную парочку и пустые пивные бутылки на полу. Мещерский гостил у них и на этот раз.

Но лишь только Катя начала взволнованно рассказывать о «новом убийстве», Кравченко поднялся с места и демонстративно удалился в лоджию курить, плотно прикрыв за собой дверь. А Мещерский… Таким сердитым и взъерошенным она милягу Мещерского давненько не видела.

— Катя, скажи, пожалуйста, будет ли всему этому конец или не будет? — спросил он вдруг.

Катя аж словами подавилась: то есть?

— Целую неделю — ты не замечаешь, нет? — целую неделю ты только и делаешь, что твердишь про цирк! Про этого чертова слона на ярмарке, про каких-то бредовых львов и леопардов, про клоуна-жонглера, про этого синеглазого выскочку с хлыстом! Будет ли конец этому, я спрашиваю? — Мещерский вскочил и отошел к окну, отодвинул штору, зорко наблюдая за приятелем в лоджии — Сереженька, я не понимаю, какая муха тебя вдруг укусила? — искренне удивилась Катя. — Происходят убийства! Их расследуют, я собираю материал — я же криминальный обозреватель. Это моя работа.