Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 (страница 360)

Катя молча созерцала роскошный куст, весь усыпанный цветами, как звездами. Да, наверное, именно с такого живописного сельского кладбища прилетал андерсеновский соловей.

Она попытались воскресить в памяти разговор с Вороновым. Но все дикие подробности осквернения могилы никак не вязались с этим вот траурным парадизом. «Да полно, — подумала Катя, — не приснилось ли мне все это? Уж не приснилось ли это ЧП самому Воронову и опер группе Стрельненского ОВД?»

— В этом году будет много вишни. «Владимирка» хорошо плодоносит. Смотри, какая богатая завязь.

Интересно, кто это додумался посадить на могилах такой роскошный вишневый сад?

Сережка балагурит… Катя подошла к дереву.

Точно, вишня. Старая, узловатая. Сердце зашвырнули на вишневые ветви. Мертвое сердце, вырванное из груди трупа… Катя пугливо отшатнулась от дерева, ей вдруг показалось… Нет, там среди ветвей ничего нет.

Только солнце. А на соседнем дереве заливается черный дрозд.

— Кладбище действующее? — деловито осведомился Кравченко.

— Действующее. — Катя приподнялась на носки, высматривая, нет ли тут кого. — Давайте пойдем в ту сторону. Это, кажется, контора. Может, там что подскажут?

По дороге они не видели ничего, кроме буйной травы, старых могил, вишен, лип, покосившихся металлических крестов и старых оград. Однако среди запустения встречались и ухоженные холмики с аккуратными цветничками. Но их было немного. В основном тлен и прах. Но это не печалило и не шокировало взора, даже наоборот… Земля, трава, лес, казалось, брали свое назад. «Прорасту травой», — Катя вспомнила строчки какого-то забытого стихотворения.

Кравченко внезапно споткнулся, чертыхнулся:

— Кроты нарыли тут…

— Кроты? — удивилась Катя.

Мещерский тоже остановился.

— Ты что, Сергей?

— Да ничего. Крест в траве валяется. Дожди, наверное, подмыли, вот могила и просела. Катюша, ступай осторожнее, тут и в яму провалиться недолго.

Катя подошла к Мещерскому. Действительно, в траве — крест. Самый обычный могильный, из самых дешевых. А под ним словно выворочено все — глина, дерн, трава. Она нагнулась. Странно, клочья бурой сухой травы разбросаны по траве свежей, зеленой, будто их кто скосил, да так тут и оставил. Она подняла пучок. Нет, трава не скошена, вырвана с корнем.

Давно, наверное, неделю назад. Наклонившись снова, она попыталась различить имя умершего на табличке, прибитой к кресту. Но буквы стерлись, ничего не разобрать.

Кладбищенская контора-сторожка встретила их замогильной тишиной. Они долго стучали в дверь, обитую рваным дермантином. Глухо.

— Поздно сюда притащились. Третий час уже, — Кравченко глянул на часы, — у могильщиков самая работа утром. Сейчас они уже теплые, дрыхнут где-нибудь на погосте.

— Но тут ведь заведующий какой-нибудь должен быть, да? Администратор? — робко предположила Катя.

— Скажи еще — бухгалтер-счетовод. — Кравченко заглянул в мутное оконце сторожки. — Ну что? По твоей милости приехали, исполнили, так сказать, девичий каприз, а дальше что?

— А вы что, хотели, чтобы я тут одна по могилам бродила? — огрызнулась Катя. — Кстати, по статистике — большинство нападений, и не только с целью грабежа, совершается на женщин именно на кладбищах и чаще всего в престольные праздники.

— Кладбищенский насильник. — Кравченко хихикнул. — Это твои пинкертоны в погонах исследования проводили? Сексом-то он со жмуриком занимался, этот твой гробовой Казанова?

— Кто это гробовой Казанова? Где это? — любопытно насторожился Мещерский.

И Кате волей-неволей пришлось рассказать то, что она так не хотела кому-то пересказывать, — сведения Воронова.

— Вот тварь. — Кравченко даже брезгливо сплюнул. — некрофил. Дитя ночи. Знаешь, Катька, что я тебе скажу? С такими нетопырями все эти ваши процессуальные церемонии — пустая трата времени и денег. Ну, положим, поймают этого живодера, так месяца три-четыре следователь с ним канитель будет разводить, потом в психушку на экспертизу обязательно сошлют, потом адвокат будет кобениться, потом год с делом будут знакомиться, потом судить года три. А результат? Надо проще. Поймали, растянули, как моль на солнышке, и батогов! Публичные телесные наказания — они очень даже действенны были и полезны.

— Поймать еще надо дитя ночи-то,. — Мещерский оглянулся по сторонам. — Тихо тут как. И птицы не поют, жара. Катюша, мы тут все равно сегодня ничего не узнаем. Лучше в городскую администрацию заехать, в мэрию, у них отдел должен быть по похоронно-ритуальным делам города.

Они вернулись к машине.

— Ну и? Домой? — лениво спросил Кравченко.

— В Стрельненский отдел заедем только, а? — взмолилась Катя. Она чувствовала себя виноватой перед ними за эту и точно уж бесцельную поездку.

Кравченко высадил ее у здания ОВД. У него на ближайший час планы были иные: напротив бывшего райкома на площади он углядел кафе-бар «Алый парус». Их путь с Мещерским лежал теперь туда.

— Мы там, в зальчике, тебя подождем. А то я есть хочу, как мамонт, — заявил Кравченко. — А на ментов мне сегодня смотреть изжога не позволяет. Тебе же, душа моя, до нас только площадь перейти, всего-то и трудов-то.

Но и в отделе Кате в эту злополучную пятницу нечем было поживиться. Едва переступив порог, предъявив розовощекому пышке-дежурному служебное удостоверение, она поняла, что более неудачного момента для посещения Стрельненского отдела и выбрать было нельзя. В ОВД свирепствовала министерская проверка, и сотрудники, особенно средний начальствующий состав, кружили по коридору, как листья, гонимые порывами ветра.

И все же Катя, улучив минутку, заглянула в кабинет начальника по особо тяжкому криминалу. Он был чертовски молод, нервен, смугл и, видимо, еще не привык к вертящемуся креслу «пилот» и обилию телефонов на подоконнике.

— Очень приятно. Пресс-центр? Вы брифинг у нас выездной в прошлом году проводили. Но сейчас, извините, запарка, проверяющих нагнали… Комплексная на носу. А тут, как назло, ЧП за ЧП. А вы что, по поводу убийства на двадцать третьем километре?

Катя хотела было возразить, но вдруг ее словно кто-то за язык дернул:

— Да, и по поводу убийства тоже.

— Уже установили личность убитого. Хоть это сделали быстро. Из ЭКУ телетайпограмма пришла.

Наш оказался. Точнее, в районе он не прописан, но проживал и работал у нас. Заместитель администратора цирка. Цирк, знаете ли, тут к нам по весне приехал, — начальник усмехнулся. — Дети словно все с ума посходили. Мой малявка с пацанами по два раза в неделю на представление ходит. Я говорю — разорюсь с тобой, зарплаты не хватит. Куда там… Ну, зверья полно всякого экзотического. А он у меня в зоопарке и забыл, когда был.

— Фамилию потерпевшего не подскажете? — осторожно спросила Катя. — А то я в сводке прочла, да…

— Севастьянов Аркадий, отчества не помню. Жаль, конечно, парня, молодой был еще, мой ровесник.

Но, — тут он интимно понизил голос, — перспективы на раскрытие уже есть. Наработки неплохие. Сейчас пока рано писать что-то об этом деле. Да вы и сами человек опытный, не первый год служите. Но… перспективы есть. Это я вам говорю.

— Извините, а как ваше имя-отчество? — кротко осведомилась Катя.

— Дмитрий Дмитриевич. А для вас можно проще — Дима. А вас Екатерина зовут. Знаю, мне дежурный доложил. Так что, Екатериночка, через месяц — милости прошу ко мне по этому делу. Раскрытие лично обеспечу. И дам интервью лично вам. Эксклюзив, так сказать. Договорились?

На пороге, уже попрощавшись. Катя глянула на его форменный китель, видневшийся в полуоткрытом шкафу. Одна звездочка на погоне. Майор Дима что-то уж слишком сыпал обещаниями. И для женатого, обремененного отпрыском человека был слишком гостеприимен.

Напоследок она решила попытать счастья в местном экспертно-криминалистическом отделе, ведь криминалисты в составе опергруппы выезжали и на кладбище, и на двадцать третий километр. Но в ЭКО, точно шило в заднице, сидел проверяющий. И в его присутствии эксперты не то что с сотрудником пресс-центра общаться страшились — дышать боялись!

Катя пала духом и горько решила: еще один день потерян безвозвратно. Вот яркий пример того, как не надо планировать работу по сбору материала.

Кравченко и Мещерского она застала в полупустом зале бара в состоянии, уже близком к «море-поколенному». На столике было тесно от пустых бокалов из-под пива и какой-то снеди в горшочках, именуемой в меню «рагу по-татарски». Этим вот мясом, тушенным в огромном количестве перца, Кате и пришлось заесть точившую ее злость и досаду на столь глупо и невезуче сложившиеся обстоятельства.

— Надо было сначала созвониться с районом, а потом уж мчаться. Все сенсаций ищешь. Опередить все хочешь, сама Не зная кого, — выговаривал ей Кравченко.

Мещерский тактично ушел к стойке и принес Кате тарелку с салатом из помидоров и персиковое мороженое. И Катя злилась все больше, но ела. А они благодушно тянули пивко, поглядывали на нее снисходительно и все ворчали, учили ее уму-разуму.

Солнышко за окном «Алого паруса» из шафранно-желтого стало медным. Катя по-хозяйски ухватила руку драгоценного В. А., лениво лежавшую на столе, подтянула посмотреть время Батюшки, на часах без четверти шесть! Финита. Ничего не остается, как только вернуться домой несолоно хлебавши Если только…

— Сережечка, ты наелся наконец? Вот и хорошо.