Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 (страница 10)

— Да.

— А звание какое у вас?

— Капитан милиции.

— Приятно слышать. Очень приятно. — Спецназовец широко улыбнулся. — Приезжайте. У нас тут много всего интересного бывает.

— Не сомневаюсь, обязательно приеду, — пообещала Катя и, поймав быстрый взгляд полковника, достала из сумочки визитку. — Вот мой телефон. Может быть, вы сами позвоните, когда случится это самое «интересное».

«Позвонит, и очень скоро», — размышляла Катя, шагая по Житной к метро «Октябрьская». Она давно уже научилась распознавать то неуловимое движение зрачков мужчин, когда он хотел и не решался продолжить приятное знакомство. «А он ничего, храбрец, кажется. Впрочем, наверняка женат. Они все женаты до поры до времени, — размышляла она. — Но в смысле источника информации — сущий клад. Надо как-нибудь подъехать к нему с беспардонной лестью».

На улице было холодно. По площади, украшенной чугунным памятником, гулял ветер. Катя постояла, поглазела на памятник, а затем юркнула в метро.

Мысли ее уже витали далеко от спецназовца, и взгляд скользил по перрону, заполненному людьми. Вдруг один пассажир, резко поменяв прежний курс, повернул к Кате.

— Простите, девушка...

«Заблудился», — подумала она, окинув взглядом его сутулую фигуру в поношенном пальто-пуховике.

— Мы не могли с вами где-то встречаться? — вкрадчиво осведомился он. — Вы так на меня сейчас посмотрели...

«Все ясно. Уличный ловелас».

— Как я на вас посмотрела?

— Так. — Он неопределенно махнул рукой. — Меня зовут Венедикт Андреич, а вас?

— Видите ли, Венедикт Андреич, — произнесла Катя громко, — я как раз обдумываю, как мне отправить на тот свет одного типа. Вы на него поразительно похожи. Смерть в виде несчастного случая в метро — как раз то, что надо. А вон и поезд идет.

Венедикт Андреич пугливо отскочил от края платформы и засеменил прочь, поминутно оглядываясь на Катю.

«Ну почему я его отшила? — думала она. — Потому что он одет недостаточно модно. Кейс не солидный. Из дешевых. А вот было бы на нем пальто за пятьсот долларов, может быть, тогда я и вспомнила, где именно мы с ним „встречались“. По одежке судишь, матушка, по одежке... А может, у него добрая душа и честное рыцарское сердце? — Она хмыкнула. — У субъектов с такой щучьей рожей и таким взглядом сердец, да еще рыцарских, не бывает. Он либо гулливый муж, почуявший весну, либо засидевшийся в девках холостяк из сорокалетних маменьких сынков».

Интервью со спецназовцем было закончено к вечеру. Катя отстучала его на машинке и положила в папку. Итак, завтра можно со спокойной душой ехать в Каменск.

Перед поездкой она все же решила позвонить Кравченко, а заодно и Князю. Вадим покинул ее еще в воскресенье. Он ехал встречать голландского гостя своего Чучела. Телефон его до сих пор молчал. Но Князь оказался дома.

— Сереж, привет, где ты пропадаешь? Тут столько всего случилось! — затараторила Катя.

Она быстро рассказала ему о сводке, смерти Красильниковой, стройке, вечере куртуазников и Лавровском — Пьеро. Князь молча дышал в трубку.

— Ты оглох, что ли? — не выдержала Катя.

— Меня тошнит, — томно и хрипло ответил Мещерский. — Я отравился.

— Боже, чем? — Катя, не удержавшись, хихикнула. — Чем ты отравился? Колбасой, что ли?

— Мидиями, — простонал Князь. — Я купил их в такой маленькой стеклянной баночке. Они синенькие, гады, безвкусные.

— Зачем ты ешь эту дрянь? Ты что, японец?

— Я должен привыкать. В экспедиции нам придется питаться самой разнообразной пищей, в том числе и моллюсками, и земляными орехами, и личинками, и яйцами муравьев...

— Прекрати! — взмолилась Катя. — Иначе меня тоже стошнит. Слушай меня, Князь, внимательно: разведи себе марганцовки. Выпей литр, а лучше — полтора литра. И два пальца в рот — понял меня?

Князь как-то неопределенно ухнул и бросил трубку. Через час он позвонил ей сам.

— Катенька, это я.

— Ну что, легче стало?

— Относительно. Так ты, значит, с Кравченко была в «Стойле Пегаса», я не ослышался?

— Нет, Сережа. Этот Лавровский мне нужен был дозареза, — нежно замурлыкала Катя.

Князь Мещерский был существом ранимым, с ним надо было беседовать как можно тактичнее.

— С этим мужланом! Что он смыслит в хорошей поэзии? — Мещерский возмущенно повысил голос. — А почему ты не связалась со мной?

— Я пыталась, Сереженька. Но тебя все время не было.

— Ах да, я тебе потом расскажу. Дело, кажется, на мази. — Голос Мещерского повеселел. — А ты знаешь, Кравченко позвонил мне в пятницу и стал настойчиво приглашать в баню. А там как бы между прочим сообщил, что ты купила себе туфли с девятисантиметровыми каблуками. Это правда?

— Правда. — Катя изобразила в голосе полное раскаяние. Интересно, откуда Вадька узнал про туфли? Она их ему не показывала. И даже каблуки успел измерить — кагэбэшник окаянный! Наш пострел везде поспел.

— Но как же это возможно? — вознегодовал Князь. — Девять сантиметров — это же... В тебе будет больше ста восьмидесяти, а во мне... Что скажут люди, увидев такую пару?

— Сейчас модно, Сереженька. Платформа и высокий толстый каблук снова вернулись. В девяносто шестом начался кардинальный поворот в сторону увеличения высоты...

— Мне от этого не легче, — хмыкнул Мещерский.

— А ты посмотри на кабаре-дуэт «Академия».

— И что хорошего?

— И ничего плохого. Даже пикантно.

— Да? — Мещерский колебался. — В общем, мне надо тебе много рассказать, Катенька. Ты мой самый мудрый дружочек. Когда увидимся?

— В среду вечером. Я сама к тебе заеду, — пообещала Катя.

— Только не бери с собой этого мужлана. А то я ему башку раскрою за его подначки. Ну все, целую твои ручки. Жду.

Катя повесила трубку. Князь был неисправим. Эти два клоуна, видно, доведут ее до могилы своими приколами. Но ничего. Когда-нибудь потом она все же сделает свой окончательный выбор. И если Князь к тому времени сумеет сохранить свой наследственный титул, заказывать обручальные кольца придется именно ему. И это несмотря на рост в 165 сантиметров.

Она изобразила на лице ледяную надменность. Княгиня Мещерская — звучит! Звучит гордо.

В Каменск она приехала автобусом-экспрессом. Городок, где она три года оттрубила от звонка до звонка следователем, ничуть не изменился. Раньше, спеша каждое утро на работу, она без особых трудов добиралась сюда из центра Москвы. Транспорт не утомлял. А сейчас... Нет, служба должна располагаться как можно ближе к родным пенатам. Иначе все быстро становится слишком сложным и постылым.

В Каменске было много снега, галок на голых липах и совсем мало транспорта и прохожих. Местный люд где-то работал, хотя два прежних промышленных гиганта, «Металлстрой» и «Новатор», находились в полосе тяжелого финансового кризиса. Они стояли с прошлой весны.

Самыми занятыми гражданами Каменска по-прежнему оставались милиционеры. Им-то работы прибавлялось день ото дня. Местный отдел, ища пользу и выгоду даже в подобном аврале, наскреб средства на приобретение специализированных «вытрезвителей на колесах». Сбор пьяных на дорогах и весях Каменска оказался делом весьма перспективным. Штрафы влетали пьяницам в кругленькие суммы. Они стекались в местный бюджет, а затем через правоохранительные фонды скудно пополняли казну ОВД: на бензин, на технику, на питание содержащихся в ИВС.

В Каменском отделе мелькало множество новых лиц. Но еще работали и те, с кем Катя начинала здесь грызть гранит криминала. Для начала она заглянула в следствие к Ире Гречко — старшему следователю, капитану юстиции. Свидание подруг было по-женски бурным и многословным.

— Ты что, нас забыла? — выговаривала Ира. — Зазналась.

— Дел невпроворот. Каждый раз какая-нибудь чушь подворачивается, — жаловалась Катя. — Мне и сейчас надо Сашку Сергеева поймать. Дело срочное.

— Тогда беги, а то они куда-нибудь улимонят. Розыск на месте не сидит, — заторопила ее Ира. — И потом ко мне. Смотри! Тут тоже есть кое-что для твоей коллекции. А вечерком встречу отметим.

Катя, путаясь в полах шубы, побежала в розыск.

— Где ваш начальник? На месте? — кинулась она к первому попавшемуся оперу. Опер — новенький, незнакомый. Сущий юнец. И берут же таких, прости Господи!

— Он занят, — хмуро отрезал юнец простуженной фистулой. — Подождите, подождите, не видите, там совещание идет! — И он заслонил собой сергеевский кабинет.

Но тут его отшвырнуло в сторону. Дверь с грохотом распахнулась, и оттуда, словно пушечное ядро, вылетел Генка Селезнев. Катя хорошо его знала. Они пришли в отдел почти одновременно. Сейчас Селезнев был старшим опером по раскрытию тяжких преступлений против личности.

— Ты должен был сам туда выехать! А не участкового посылать! — гремел ему вслед сергеевский баритон. — А теперь что? Что теперь, я тебя спрашиваю?

Селезнев с силой захлопнул дверь. И тут увидел Катю.

— Привет, Катюш. Ты ко мне?

— И к тебе тоже. Зачем шефа нервируешь?

— Да он сам горло дерет, не разобравшись! — Селезнев кипел. — За направление опергруппы на место кто у нас отвечает? А? Дежурный?