Татьяна Стачер – Ромашка белая (страница 12)

– Никогда не понимал, почему мужики баб бьют. Может потому, что мой отец мать никогда пальцем не трогал. – задумался Петр – Он маму всегда на руках носил, Феклушка моя говорил. А она сядет к нему на руки, обнимет крепко, крепко, прижмется к груди и сидят так весь вечер. Я так любил когда папа маме ромашки дарил. Он дарит ей букет, а она вся цветет пуще цветов. Я спросил у отца, зачем он веник ей дарит, а он дал мне подзатыльник и сказал, это не веник, а букет, просто чтобы мама улыбалась. Потом я вырос, папа маме уже не так часто носил букет ромашек, просто сорвет ей где то в поле какой то необычный цветок, подарит, а она его в кувшин поставит и бережет как зеница око. Потом всегда сушила эти цветы и в сундуке у себя хранила. Они наверно до сих пор там лежат.

– А ты мне не даришь букеты, только один раз принес, на свадьбу – сказала Полина мужу обиженным тоном.

– Подарю, я думал ты цветы не любишь. Тот букет, что на свадьбу дарил. Ты сразу маме своей отдала, вот я и подумал, не нравятся тебе цветы. Не принято у вас значит так.

– Не принято. Папа маме ни разу цветы не дарил. Даже когда бывало, обидит ее крепким словом, подходил прижимал к себе и все, ни разу не видела чтоб в щеку целовал или говорил ласковые слова. В нашей семье все по другому. Отец бывало пьяный, когда я маленькая была и бил маму, но она все ему прощала. Я так боялась, что ты меня бить будешь. А когда пришла в вашу семью, я как на крыло стала, так мне хорошо тут.

– Вот чего чего, а руку не подниму на тебя никогда, крикнуть могу, пожурить, но бить нет. – Петр привстал на локоть и посмотрел в глаза жене.

– Я верю тебе Петруша, ты у меня другой, ты добрый, нет в тебе злобы. Ой что это я лежу, надо пирожки печь, небось родители уже ждут.– Полина соскочила с кровати и принялась за стряпню.

– Ага, там дед наверно твоих пирожков больше нас вместе всех взятых ждет. Он так привык к твоим вкусняшкам, как ребенок радуется всегда. У нас мама пекла пирожки, оладушки, но они не были такими пышными и вкусными как у тебя.– Полине было лестно слушать такие речи мужа.

– Это меня тетка Тамара научила, у нее еще вкуснее всегда были. Я очень по ней скучаю. Уже столько времени прошло как ее нет, а я все помню чему она меня учила. Принеси Петруша воды пожалуйста, а я пирожки в печь поставлю. Да зайди к родителям, посмотри как там доча.

А Матрена когда шла к бабуле и дедуле вышла в дверь, которая вела из дому в небольшой, коридор, а из за того что в нем было мало окон, там всегда было темно. А из за сегодняшнего дождя так было темно как ночью. Девочка уже переступила порог и хотела крикнуть, но голос сорвался и она беззвучно шипела:

– Ой тятя там в углу волк! Волк! У него глаза горят, ой боюсь! – девочка оцепенела и стояла так минут десят, пока отец не вышел, чтоб принести воды. Петр не ожидал увидеть дочку в коридоре, он подскочил и схватил ее на руки, та словно пришла в себя и что есть силы закричала:

– Волк! В углу волк!

– Ты чего Матренушка! Нет там волков! Не бойся! – отец прижал доченьку к сердцу и ощутил, как она вся дрожит.– ну чего ты так дрожишь, я ж тебе сказал , там нет никого, пойдем покажу. Петр подошел в темный угол коридорчика и помахал свободной рукой в воздухе, в знак того, что там ничего нет.

– Вот смотри, пусто! Смотри тут тоже и тут. – он прошел весь коридор по кругу. Девочка крепко держалась за шею и смотрела туда куда отец показывал пальцем и кивала головой.

– А вдруг сейчас пусто, а потом как я выйду, там он появится и схватит меня!?– глядя в лицо отцу спрашивала девочка.

– Да не схватит, ты же у нас смелая, давай иди к бабуле, она наверно уже тебя заждалась.

– Нет тятя, отнеси меня к ней, я боюсь! – со слезами на глазах просила девочка папу.

– Ну давай, только пообещай, что ты не будешь пугаться больше волков, ладно?

– Ладно. – неуверенно и шмыгая носом, сказала девочка.

Полина на крик девочки выскочила в коридор, она слышала разговор дочери и отца, молча смотрела как папа утишает их любимое чадо, ходит по кругу и показывает дочери, что дом пуст.

– Надо с теткой Натальей поговорить, у нее сестра в Ивановке живет, та лечит и от сглаза и от испуга, переживаю я Петруша за нее, ох как сильно ее волки напугали! Такое чувство она не в себе была, так кричала. Это мы пока с тобой говорили, доченька тут одна стояла и тряслась от страху. – Полина приложила руку к груди и ощутила жгучее чувство жалости к своей малютке.

– Сейчас Мотю к бабушке отнесу и поговорим. А пока ни слова о них. – Петр вышел с девочкой на руках и вернулся минут через десять, с ведром воды. Он не снимая куртку поставил ведро возле печи и сел за стол. – Думаю немного подождать надо, пусть дня три пройдет, тут еще с настоящими до конца неизвестно, вчера вроде Димка с Вовкой опознали в наших волках, тех, что у них пошкодничали. У одного хвост куцехвостый был. Если будет в хуторе тихо, тогда можно будет и в Ивановку съездить, да дожди тоже пусть пройдут, а то дорогу так расквасит, что весь день надо будет ехать эти двадцать километров.

– Я сегодня к тетке Наталье пойду, мазь заберу, она матери сделала, вот и расспрошу ее за одно про ее сестру.

– Давай, а там видно будет, может и не понадобится ее помощь. Пойду дров наношу нам и родителям. Пирожки скоро?

– Да еще с полчасика и готовы. Иди, я отнесу родителям сама.

Петр махнул головой в знак согласия и вышел во двор, а Полина крепко задумалась, как бы дочку отвезти в Иваново. Ее материнское чувство подсказывало ей, что это само по себе не пройдет.

Днем зарядил такой дождь, что не только птицы попрятались у себя в гнездах, животные стояли на выпасе, промокшие и продрогшие, даже не щипали траву. Такого дождя не было с весны. Семья Евстигнея, решила раньше загнать скот в стойло, курей в сараи. Полина провозилась с завтраком, потом с обедом и ужином почти до вечера, потом из за тогда что животных раньше загнали домой, пошла управлять и доить корову, так и закончился день. Только когда Матрена напугалась, тогда Полина вспомнила, что хотела сходить к соседке Наталье.

Девочка весь день провела у бабули, она играла в куклы, а та лежала на кровати наблюдала за любимой внучкой. От боли в ногах, в спине, а теперь и руки перестали слушаться, Фекла не могла теперь шить. Дни тянулись очень долго и казались однообразными. Фекла чувствовала себя обузой для своих домашних, и это чувство пожирало ее из нутрии.

С каждым днем она угасала.

Вот наступил вечер, отец с дедом занимались на улице своими делами, дед кормил коня, поил водой. Отец колол дрова в сарае и складывал их там же в сухой угол. Дни наступали все прохладнее и дрова нужны были не только для приготовления пищи, но и для отапливания двух домов.

В доме быстро темнело, а бабуля не могла зажечь лучину, девочка сначала не замечала как быстро темнота спускалась в дом. Но потом, она бросила свою куклу Марусю и начала кричать смотря в угол:

– Ой бабуля, волк, волк! Он сейчас меня съест!– она прижалась к руке бабушки – Бабуля убери, убери его!

– Что ты Матренушка! Ты чего кричишь, как будто тебя режут! Нет ту волков! – бабушка не могла самостоятельно подняться и повернуться, чтобы посмотреть в угол. Она итак знала, что в доме никого нет, но думала, может кот там сидит, а из за темноты Матрена не может его там разобрать.– Там наверно кошка сидит, не бойся! Брысь окаянная!

– Нет бабуля, у него зубы огромные, он сейчас выйдет от туда и съест меня! – девочка в истерике билась возле кровати бабушки. У Феклы от испуга за свою горячо любимую внучку, проступил холодный пот по спине. Она попыталась приподняться, но руки и спина так ныли, что дикая нестерпимая боль не дала бабушке и двинуться с места. Тогда она сказала девочке:

– Не бойся, беги скорей на улицу позови деда и папу, они зажгут лучину и ты увидишь, что дом пустой!

– Нет бабуля, там тоже волки! – показывала девочка на дверь. Она думала, что и в коридоре, как и в доме, она увидит их.

– Ой божечки! – Фекла хотела перекреститься, но руки не слушали ее.

Взрослые находившиеся в хозяйственном дворе услышали крики девочки. Первый услышал дед, он как раз выходил с сарая от лошади и хотел принести еще воды.

– Петро! Там в доме Матрена кричит, ну ка быстрей туда!

Сам кинул ведра и тоже постарался как можно быстрее прийти на помощь, но ноги стали как ватные, а в груди от резких движений или быстрой ходьбы, сердце колотилось с сумасшедшей силой и перехватило дыхание. В таких случаях Евстигней, старался как можно скорее сесть и отдышаться, порой помогало быстро, но в последнее время приступы случались чаще.

Петр бросил топор и пулей побежал в дом, Полина доила корову, она услышала крик сверка, бросила вечернюю дойку, отставила ведро и вытирая на ходу руки о подол, поспешила в дом.

Петр заскочил в дом и увидел, что дочка стоит возле бабушкиной кровати и кричит закрыв глаза. А бабушка из за беспомощности, смотрит и плачет подвывая.

– Что случилось? – спросил Петр.– Ты чего кричишь Матрена?

Матрена бросила руку бабушки и побежала к отцу, тот взял ее на руки и прижал к себе. Она снова вся дрожала и всхлипывала. Девочка не могла сказать и слова, так испугалась.

Бабушка сказала:

– Ой Петр она играла в куклы, потом как бросит ее, да давай тыкать в угол и кричать – Волки! Ой божечки, она так кричала, а я старуха, не могу встать, уговариваю ее, а она вон вся трясется, да плачет! Ой сердце у меня зашлось, как она кричала!