Татьяна Соловьева – Валерия (страница 6)

– Спасибо вам, доктор, мне можно будет ее увидеть?

– Подождите немного, сейчас ее отвезут в палату, и медсестра проводит вас.

Врач уже поворачивался к Сергею спиной, но он жестом попросил его подождать.

– Я хотел бы устроить ее в отдельной палате, если это возможно, и готов оплатить все расходы.

– Поверьте, в этом нет необходимости, – врач слегка улыбнулся, – у нас двуместные удобные палаты. К тому же одной девочке в палате будет скучно. А так дети общаются и помогают друг другу. Будет лучше, если вы купите лекарства для вашей дочери, я сейчас напишу вам список.

– Конечно, – торопливо ответил Сергей.

Доктор велел ему пройти к той палате, в которую должны были привести Валю и ждать там. Ему дали белый халат и попросили медсестру проводить его на нужный этаж.

Он сел и снова принялся ждать. Минут через пять мимо него провезли совсем молоденькую девушку. Он обратил внимание на бледное лицо и тоненькие руки, свисавшие с каталки. Девушка казалась совсем безжизненной. Чуть позади каталки шла худая пожилая женщина. Лицо ее было странного, какого-то серо-зеленого цвета, по щекам катились слезы.

«Наверное, бабушка этой девочки, – с удивлением подумал Сергей, – странно, неужели нет родителей».

Женщина села рядом с ним на скамейку, и они вместе наблюдали, как девушку завозят в палату. Вскоре из палаты вышел врач и обратился к пожилой женщине.

– Улучшений пока нет, но надо надеяться. У нас хорошая больница, надо верить, что девочка поправится. Было бы очень хорошо, если бы смогли достать лекарство, о котором я вам говорил.

Женщина закивала головой.

– Я попробую.

– Вот и хорошо, – ответил врач, – сейчас медсестра ее уложит, и вы сможете зайти.

Врач ушел, а женщина неподвижно сидела и смотрела перед собой пустым невидящим взглядом.

– Где же я достану это лекарство? – услышал он тихий шепот.

У Сергея сжалось сердце. Он вдруг подумал, что и его доченька, его Валечка могла быть на месте этой безжизненной девушки, которой не лучше и у которой нет родителей, а есть лишь пожилая бабушка, неспособная ей помочь.

– Извините меня, – обратился он в женщине, – меня зовут Сергей Николаевич. Мою дочь сейчас должны привезти в одну из этих палат, и мне тоже надо покупать для нее лекарства. Я хотел бы вам помочь. Скажите, что нужно купить.

Женщина подняла на него полные слез глаза.

– Да хранит вас бог, если вы в него верите, – прошептала она, потом засуетилась, полезла в ободранную сумочку, достала оттуда мятый листочек бумаги и дрожащими руками протянула Сергею. Он взял листок и спрятал его в карман.

– Идите домой, выспитесь, отдохните. Я завтра рано утром привезу лекарства. Как фамилия вашей внучки? – улыбнулся он.

– Даша Белоусова. Только я ее мама, совсем от горя в старуху превратилась. Дашенька уже неделю здесь, сначала было лучше, а сегодня с утра резкое ухудшение. Врачи в глаза мне не смотрят, отворачиваются, – женщина расплакалась.

Сергею вдруг стало стыдно, за свое благополучие, за свой модный новый костюм и еще непонятно за что.

– Простите меня, – сказал он, не понимая, почему у него вдруг все расплылось перед глазами, – я запомнил, Даша Белоусова, завтра рано утром лекарство будет, и поверьте мне, с ней все будет в порядке

– Вас судьба наградит за вашу доброту, – снова прошептала женщина, и к ужасу Сергея, вдруг качнулась и потеряла сознание.

Он вскочил, побежал к сестринскому посту. Маму Даши Белоусовой уложили тут же в коридоре, около нее суетилась медсестра.

Сергей побежал вниз и в коридоре наткнулся на лечащего врача.

– Скажите, что с девочкой Дашей? – торопливо спросил он.

– А Белоусова, плохо с ней. Очень тяжелая больная. Боюсь, не вытащим. И мать жалко. Одинокая немолодая, дочка единственное, что у нее есть, – доктор с сожалением развел руками.

– Послушайте, я куплю лекарства для Даши. И оплачу ее лечение. Пожалуйста, спасите ее, если это возможно, – Сергей говорил быстро и сумбурно, боясь, что его не поймут.

Врач внимательно посмотрел ему в глаза. Потом легонько пожал ему руку чуть выше локтя.

– Спасибо вам, вы порядочный человек. И добрый. Приносите лекарства, я сделаю все возможное. А может быть и невозможное.

Даша, наконец, пришла в сознание. Как некстати эта болезнь. Она здесь уже неделю, и, похоже, что это надолго. А сегодня с утра ей стало совсем плохо, все тело ломит и очень сильно болит голова. Так сильно, что невозможно ни о чем думать. Не радуют даже мысли о том, что теперь можно почти месяц не ходить в школу. Так сказал врач, когда ее сюда привезли. Только она не думала, что пролежит так долго в больнице.

Она думала, что пробудет тут дня три или четыре, а потом будет целый месяц сидеть дома, болтать по телефону с подружками, а когда мать будет на работе, она сможет пригласить в гости своего одноклассника Костю Старостина, который ей давно нравился. За неделю то того, как она заболела, он сказал Даше, что хочет с ней дружить. В тот момент, когда у нее появились мысли о Косте, голову сжал тугой обруч, и она снова потерла сознание.

Очнулась она от шума в палате. Головная боль исчезла, во всем теле появилась легкость, исчез жар, перестало ломить кости.

«Похоже, я поправилась, надо сказать об этом врачам, а то они сильно суетятся и переживают», – подумала она.

В палате находились два врача и три медсестры. Они что-то говорили друг другу и почему то звали Дашу по имени. Она заметила, что врачи какие-то странные, не похожие на тех, которых она знала. Сначала ей показалось, что они бегают вверх ногами. Потом она поняла, что они-то как раз бегают по полу, а это она, Даша находится под потолком и смотрит на них сверху вниз, поэтому врачи ее не видят.

«Вот смехота – подумала она, – они меня потеряли, а я тут».

Ей захотелось сделать что веселое и озорное, обшарив комнату взглядом, она заметила небольшое отверстие в стене и решила туда спрятаться.

«Там они меня точно не найдут».

Однако спрятаться ей не удалось. Вместо этого Даша вдруг очутилась в соседней палате. Было темно, но из-за неплотно занавешенного окна в комнату тоненькой струйкой проникал лучик лунного света. В этом лунном свете ей было все хорошо видно. В палате стояли две кровати. На одной из них лежала маленькая девочка.

«Хорошенькая», – подумала Даша и наклонилась над девочкой, чтобы получше рассмотреть ее. Но тут лучик лунного света вдруг завертелся, превратился не то в спираль, не то в пружину, и Даше показалось, что ее словно затягивает какой-то вихрь, который вдруг захватил ее целиком и потащил куда-то в неведомое ей пространство. Она словно провалилась во что-то густое и мягкое.

«Как будто в кисель», – мелькнула у нее мысль. После этого наступила темнота, и она перестала воспринимать окружающий мир.

– Скорее, – кричал врач, – она уходит.

Сестры бестолково суетились и только мешали врачу и ассистенту.

– Сколько минут стоит сердце? – спросил врач, понимая, что шансов почти не осталось.

– Есть, есть пульс, – закричал молодой ассистент Миша.

– Неужели вернулась? – в голосе врача слышалась огромная усталость.

Наконец веки больной слегка дрогнули.

– Сколько минут стояло сердце? – не унимался врач, – мозг мог погибнуть?

– Смотрите, она открыла глаза.

– Как тебя зовут? – очень строго, как показалось Даше, сказал пожилой человек с сердитым лицом.

Она смотрела на него отрешенным взглядом, плохо понимая, чего от нее хотят и молчала.

– Ты помнишь, как тебя зовут? – не унимался врач.

Его голос мешал ей, не давал впасть в то приятное чувство покоя и блаженства, которое она только что испытала.

– Даша, – неуверенно, словно спрашивая саму себя, ответила больная.

Все рассмеялись и вздохнули с облегчением.

– Я думаю, не стоит говорить матери, что девочка пережила клиническую смерть, – сказала медсестра, та самая, которая сегодня вечером помогала Дашиной маме придти в себя после обморока.

– Матери говорить не надо, а вот в историю болезни записать необходимо, у нее из-за этого могут возникнуть проблемы, – безапелляционно заявил врач.

– Ну, теперь-то она поправится, – сказала медсестра, – этот мужчина, отец другой девочки, уже привез все лекарства. Представляете, среди ночи привез, ведь нашел где-то.

И действительно, благодаря лекарствам, так вовремя купленным Сергеем Куприяновым, состояние Даши быстро стало улучшаться. Сергей несколько раз спрашивал о ней лечащего врача своей дочери, и тот заверил Куприянова, что девочка поправляется во многом благодаря и его участию. Через две недели выздоровевшую Валю Куприянову выписали из больницы, а еще через пару месяцев Сергей, глядя на веселую и благополучную дочку, навсегда забыл тяжелые дни пребывания в больнице и худенькую девочку Дашу, которой он спас жизнь.

Его жена в положенный срок родила здоровую девочку, которую назвали Наденькой. Летом их семья, теперь уже в полном составе с повзрослевшей и совершенно оправившейся от тяжелой болезни Валей, пятилетним озорником Димкой и трехмесячной малышкой переехала в новую, пятикомнатную квартиру в малоэтажном элитном комплексе, недавно построенном на северо-западе Санкт-Петербурга.

Даша заболела в конце января, через две недели после зимних каникул. Выписали ее из больницы лишь в начале марта, когда уже появились в продаже пушистые, как маленькие цыплята, тоненькие веточки мимозы, предвестники весны.