Татьяна Соломатина – Роддом. Сценарий. Серии 1-8 (страница 27)

И цирк будет. И даже с конями. Успокойся.

Неожиданно Лидочка успокаивается и смотрит на Марго детскими доверчивыми глазами.

НЯНЕЧКА

Надо же! Вы, видно, добрый человек.

МАРГО

Ага. Тот, кто её обрюхатил, тоже, видно, добрый человек.

Лидочка тычет в Марго другую руку. На запястье – пластмассовые часы с детским рисунком.

ЛИДОЧКА

Чааасики!

МАРГО

Да, Лидочка. Красивые часики.

ЛИДОЧКА

Красииивые.

Марго машет нянечке: незаметно уходи.

(ВЕРА, БЕЛЯЕВ, РАМИШ, СЫТИН.)

Вера лежит на кресле, Беляев сидит на табурете у ножного конца кресла, слева от него – столик с инструментами. Уже в процессе. Рамиш и Сытин смотрят. Беляев комментирует для них:

БЕЛЯЕВ

Выпускаем тридцать миллилитров околоплодных вод. И… (берёт со столика шприц с набранным медикаментом) вводим грамицидин.

ВЕРА

И не больно совсем.

БЕЛЯЕВ

Тебе – нет. А у него (кивает на её живот) не будет времени вспомнить. Самое болезненное в этой жизни – воспоминания.

По лицу Веры катятся слёзы. Беляев откладывает шприц – процедура выполнена. Встаёт.

БЕЛЯЕВ

В палату на каталке. (Вере) Через несколько часов и тебе станет больно. Ты два раза рожала, в курсе, что такое схватки.

(ЛЕСЯ, ЕВГРАФОВ, ЗИЛЬБЕРМАН, РЫБА, АНЕСТЕЗИОЛОГ, ХИРУРГ.)

Леся на кресле, ноги (в бахилах) привязаны к держателям; она на ИВЛ, с головного конца – анестезиолог. Зильберман сидит на табурете у ножного конца. Столик – слева от него. Хирург и Евграфов смотрят. Зильберман кладёт на инструментальный столик окровавленный абортцанг, поясняя для Евграфова:

ЗИЛЬБЕРМАН

Удалены части лизированного плода. Большая акушерская кюретка…

Берёт со столика искомый инструмент. Начинает работать. Хирург вздрагивает.

ХИРУРГ

Как вы работаете вслепую?

ЗИЛЬБЕРМАН

Тактильные ощущения, друг мой. (Евграфову) Бери.

Тот с некоторой опаской берёт ручку большой акушерской кюретки (рабочая часть которой сейчас в полости матки). Зильберман крепко обхватывает его ладонь своей, направляя и контролируя движения. (Обхватывает снизу, акушеры кюреткой работают «вывернутой» рукой, ладонью кверху.) Во время работы не перестаёт разговаривать, спокоен, а вот Евграфов – потеет.

ЗИЛЬБЕРМАН

(работает кюреткой, перемещая, комментируя по ходу движения рук) Стенки. Дно. … Углы. … Не бойся. Глубже. Но без насилия… Уверенней. Ты должен почувствовать…

ХИРУРГ

(тихо) Петь, на гнойной матке молодняк не натаскивай.

ЗИЛЬБЕРМАН

Уникальный случай по нынешним временам. Чтобы ещё чьи-то руки знали и помнили. Кроме моих и Борчаниновой. Я не вечен. Она своё уже отучила.

ХИРУРГ

Ох, тьфу-тьфу-тьфу! Не дай мне бог сойти с ума…

ЗИЛЬБЕРМАН

(перебивает) Всё остальное нам тоже не надо! (Евграфову) Теперь сам.

Снимает свою руку. На ладони Евграфова видны следы от пальцев Зильбермана: становится понятна сила, с которой производится такая плавная на вид манипуляция.

РЫБА

Судя по виду и аромату: спица и мыльный раствор.

ЗИЛЬБЕРМАН

Совершенно верно. И когда она придёт в себя, я из неё душу вытрясу, но сдам ментам абортмахера-коновала.

РЫБА

Что ж она к врачу не пошла? Двадцатый век на исходе…

ЗИЛЬБЕРМАН

…А бабская глупость, стыд и страх – и ныне там. … (анестезиологу и хирургу)В ОРИТ. Форсированная тактика.

(БАБА ГАЛА, ПЕРСОНАЛ, БЕРЕМЕННЫЕ.)

К приёмному покою идёт неопрятная старуха, с кучей пакетов и авосек, Баба Гала. Но выражение лица высокомерное. Персонал издалека с опаской приветливо кивает. Беременные с любопытством и брезгливостью рассматривают.

(РАМИШ, СЫТИН, БАБА ГАЛА.)

Рамиш за столом, пишет. Сытин стоит у окна, читает пособие по акушерству.

СЫТИН

Грамицидин… Он убивает ребёнка!

РАМИШ

Плод.

Входит Баба Гала. Бросает бомж-пакеты в угол. Властно ручкой Рамиш: «Освободила место!» Яна автоматически подчиняется. Баба Гала садится, пододвигает стопку историй родов. Начинает внимательно рассматривать титульные листы. У Бабы Галы на мизинце правой руки длинный отполированный крепкий острый ноготь. Остальные аккуратно подстрижены. Рамиш опоминается:

РАМИШ

Вы кто?