Татьяна Соломатина – Проект «Платон» (страница 8)
– Подождите! Не понимаю. Был? Пестовал? Почему в прошедшем времени?
– Новости не смотрим? В Интернет не ходим?
И Виддер многозначительно кивнул на папочку. Иван, пробежав ещё несколько строк, поднял на Виддера обескураженный взгляд.
– Найден мёртвым? – Затем вернулся к бумагам и бегло пробубнил текст: – «Причина смерти: сквозное пулевое огнестрельное ранение груди, причинённое пулями калибра более шести и менее девяти миллиметров, из распространённых боеприпасов калибра семь целых шестьдесят две сотых миллиметра. Входная рана расположена на груди слева от срединной линии, выходная соответственно на спине справа от срединной линии. В момент причинения огнестрельного ранения потерпевший был обращён к дульному срезу оружия передней поверхностью тела, что подтверждается направлением раневого канала».
Виддер поморщился.
– Спасибо, Иван. Я догадывался, что доктор наук умеет читать. Но твоя задача чуть-чуть сложнее. Ты должен выяснить, кто убил Васильева.
– Я?! Но я врач, а не следователь! Я учёный, а не… детектив!
– Гомологичные специальности. Наука подобна криминальной истории. Должно найтись такое объяснение, которое покажет неразрывную связь всех улик и высветит их скрытый смысл. Так что ты будешь искать объяснение смерти Васильева. Заодно и выяснишь, кто его убил.
– Но я… Но как? У меня нет полномочий. И…
– И куда бы ты ни пошёл, к тебе отнесутся если не с должным почтением, то, как минимум – не будут препятствовать.
– Но всё-таки…
– Вон! – Коротко сказал Виддер.
Иван пошёл на выход. Растерянно оглянувшись от дверей:
– А кто ещё, кроме меня, участвует в Проекте? Кого я возглавляю?
– Лаборатория твоя. Тебе и штат набирать. Сразу скажу: не слишком раздутый. Двоих помощников будет более чем достаточно для начала. Но не торопись. Это должны быть проверенные люди, с острым умом и соответствующим образованием.
– Соответствующим чему?
– Всему! – Рявкнул Виддер. – И вот ещё что! – Он красноречиво окинул Ивана взглядом. – Не надо этого бандитского шику. Достаточно джинсов, кроссовок, футболки. Не надо катаевщины. Обойдёмся без хороших шляп, отличных ботинок и готовности убивать любого за сто тысяч. Этот вид эмоционального холода примитивен и, соответственно, не интересен, как всё уже довольно хорошо изученное. Одевайся удобно, а не в соответствии, – Виддер кивнул головой за окно, как будто именно за этим окном была земная поверхность, населённая живыми людьми, а не… Иван затруднялся сказать что. Почва? Населённая совсем другими организмами. Возможно более полезными Планете, чем человек. Илья Николаевич тем временем продолжал: –
Иван выскочил за дверь.
В лаборатории Антон вольготно расположился в кресле, задрав ноги на стол. Иван недовольно поглядел на друга, но ничего не сказал, взяв с рабочей панели чашку, сделав глоток и пробурчав:
– Обожаю холодный кофе.
– Я сварю ещё! – Антон с готовностью сорвался с места. – Каковы результаты аудиенции?
– Это вообще-то секретная информация.
– Ну да, ну да. Секретная информация в секретном институте, куда невозможно проникнуть.
Направляясь к кухонному уголку, Антон ловко выхватил папку у Ивана из подмышки. Тот только вяло сказал – всё равно бесполезно:
– Немедленно отдай.
Но Антон уже открыл папку. Увидев фотографию, на мгновение нахмурился. Иван уловил изменение мимики друга.
– Знаешь его?
– Откуда?!
– Он довольно часто мелькал в телевизоре.
– Я не смотрю телевизор.
Антон пролистал папку. Закрыл, положил рядом с Иваном и отправился колдовать кофе-машиной. Деловито резюмировав:
– Итак, убит организатор и соучредитель, главный врач и прочий отец-основатель пятизвёздочного дурдома.
– Заведение Васильева занималось не только тем, что можно трактовать как отклонение от психической нормы. В первую очередь они занимались тем, что обыватель мог бы назвать восстановлением нормальных функций у людей с тяжёлыми поражениями центральной нервной системы после инсультов, аварий и…
– И всего, что приводит к сбою процессора под названием «головной мозг». Или неполадках в проводке от центра к периферии.
– Если совсем упрощённо: да.
– Ещё проще: спасением «материнки» и перепрошивкой нейронных путей.
Иван с одобрением посмотрел на друга. Антон обладал воистину острым умом. Но он не собирался демонстрировать ему восхищение лишний раз. Потому ответил прохладно:
– О нейропластической трансформации можно и так сказать. Спектр оказываемых клиникой диагностических, лечебных и реабилитационных услуг очень широк и довольно сложен для популярного изложения. Но твой облегчённый вариант довольно точен. Для упрощённого восприятия.
Антон добродушно усмехнулся. Терминологический снобизм Ивана был ему отлично известен. В этом мире терминов громадья, где новые и новые плодятся в геометрической прогрессии, создаётся впечатление, что усложнение существует лишь для того, чтобы замаскировать всё ещё имеющее место быть человеческое незнание о простейших вещах и понятиях. Когда-то учёные довольствовались всего лишь четырьмя элементами: воздухом, водой, землёй и огнём. Сейчас существует таблица Менделеева, а адронные коллайдеры дробят и дробят элементарные частицы. Но больше ли современные учёные знают, чем учёные эры четырёх стихий?
– И Виддер поручил тебе расследовать убийство Васильева.
Иван недоумённо пожал плечами:
– Что-то вроде того.
– И зачем?
– Если бы я знал.
– А ты спрашивал?
– Да.
– И что?
– Как всегда, когда о чём-то спрашиваешь у Виддера – чувствовал себя идиотом.
– То есть обыкновенное его «пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что».
Иван кивнул.
– И результатом алгоритма традиционно явится сам процесс.
Антон протянул Ивану чашку горячего кофе.
– Кстати, о самих процессах? Как твоё вчерашнее приключение?
Иван обжёгся, поперхнулся и укоризненно глянул на друга:
– Джентльмены о таком не говорят!
– Понятно. Тебя продинамили.
– С Еленой всё… Всё не так. Это не просто… Не просто то, во что ты пускаешься с лёгкостью. Кроме того, у неё, по всей очевидности, имеются расстройства восприятия.
– Может, радости?
– Что?
Виддер только что говорил о радости. Конечно, он говорил не о той радости, о которой говорит Антон. А о какой радости говорит Антон и с какой такой радости, собственно, он о ней говорит? Откуда он всегда знает, что говорят Ивану, ладно уж – о чём Иван думает. Впрочем, «радость» – довольно распространённое слово, просто у него паранойя на фоне всех этих секретных институтов и проектов не пойми про что.
– Что тобой трактуется как расстройства восприятия, для неё может быть радостями восприятия. Шутка, построенная на простых контекстных антонимах, чего всполошился?! – С удивлением посмотрел Антон на Ивана. – Расстройства – они бывают не только психики. Или восприятия. Ещё бывают расстройства в смысле огорчения. Соответственно, радость…
– Я понял. Антоним.
– Звучит практически как Антон. Антон им. Антон им всем! Понял да?!
Оба расхохотались.
– Ты никогда не задумывался, почему тебя зовут Иван, а меня Антон?