Татьяна Соломатина – Община Святого Георгия. Сценарий. Второй сезон (страница 19)
Вера за профессорским столом. Все остальные – расположились кто где; режим: рабочее совещание.
Вера:
Клиника работает в полном объёме. По вызовам отправляются господа Нилов и Порудоминский. Белозерский и Концевич отвечают за стационар. Завтра утром – удаление опухоли головного мозга. Александр Николаевич представит случай.
Белозерский встаёт, докладывать.
Белозерский:
Поступил пациент… Мы все его хорошо знаем. Наш бригадир Матвей Макарович Громов…
Рабочее совещание подходит к концу. Последней заканчивает докладывать Ася.
Ася:
Операционная укомплектована всем необходимым, готова к работе.
Вера обращается к Матрёне:
Вера:
Матрёна Ивановна?
Матрёна одобрительно кивает, не поднимаясь с места, с лёгким ворчливым скепсисом, хотя и очевидно всем довольна, просто из характера и суеверий:
Матрёна Ивановна:
Всё нормально. Пока. Там увидим.
Вера:
Коллеги, вопросы есть?
Поднимается Кравченко. Вера внимательно слушает, с уважением.
Кравченко:
Вера Игнатьевна, вы уверены, что операцию на мозге стоит производить столь скоро?
Вера:
Кравченко:
Возможно, стоит привлечь для консультации…
Чуть запинается. Вера вклинивается, «подсказывая»:
Вера:
…кого-нибудь более осведомлённого в вопросах хирургии?… Возможно, моя рука не так быстра, как рука Пирогова, но американец Мортон избавил нас от необходимости работать на скорость. Точнее: сортировать организмы на способных перенести болевой шок и неспособных.
Кравченко:
Я ни в коем случае не ставил под сомнение вашу хирургическую квалификацию.
Вера:
Тогда кого вы хотели привлечь? Кого-то более осведомлённого в вопросах мозга? Интересно, кого? Единственный в отечестве, кто не боялся оперировать мозг, – Николай Васильевич Склифосовский. Но он умер в прошлом году. Да и он был «всего лишь» хирург. Так кого привлекать, Владимир Сергеевич?
Кравченко:
Вера Игнатьевна, я всего лишь…
Вера:
Смотрит на него со значением – именно она его выдвинула на должность зав терапией и именно она вручила ему бразды управления финансами. Тем самым «профессиональный» наезд нивелирован абсолютным доверием. Кравченко садится, кивнув, с достоинством, но без позы. Нет никакого ощущения, что кто-то в ком-то сомневается или кто-то на кого-то давил. Просто один из многих непростых рабочих моментов лекарской практики. Присутствующие сохраняют нейтральные лица. Вера встаёт – все встают.
Вера:
И последнее: все сегодня – кроме дежурной смены, разумеется, – приглашены в ресторан. Я была против, но Николай Александрович Белозерский настоял. И он прав. Подобный обед – не просто гулянка, а возможность привлечения новых меценатов и акционеров. Так что… Ну не знаю. Оденьтесь прилично. В соответствии случаю.
Вера усмехается. Эта её усмешка – в первую очередь обращена на себя. Она менее всех прочих любит «одеваться прилично», «в соответствии случаю».
Кравченко курит. Невдалеке Георгий и Извозчик занимаются каретой. Выходит Концевич. Закуривает. Смотрит на Кравченко.
Концевич:
Как вас княгиня… на место поставила.
Кравченко так же спокоен, даже холоден – взгляд на Концевича.
Кравченко:
И была совершенно права, Дмитрий Петрович.
Выбрасывает окурок, заходит в клинику. Концевич продолжает курить – лицо бесстрастное. Георгий всё слышал, обращается к Извозчику.
Георгий:
Не любят друг друга?
Госпитальный Извозчик:
Они тебе красна девица с добрым молодцем, чтоб друг друга любить? Да и не твоего ума дело, что там у господ докторов.
Георгий оставляет дела, смотрит на Извозчика.
Георгий:
Это ты меня сейчас на место поставил?… Так, Иван Ильич. Давай разберёмся.
Извозчик, прищурившись, смотрит на Георгия – тоже оставляет работу.
Госпитальный Извозчик:
На кулачках, значит?
Георгий:
На кулачках.
Вера и Матрёна идут.
Вера:
Матрёна Ивановна, ты новенькую бабичьему делу обучай. Она сообразительная и руки способные.
Навстречу им бежит Бельцева.
Бельцева:
Кучер с санитаром драку затеяли! Я бельё вышла развесить…
Матрёна ахает. Вера, посуровев, стремительно – к выходу на задний двор, Матрёна – за ней.