Татьяна Соломатина – Община Святого Георгия. Сценарий. Второй сезон (страница 13)
Идёт на выход. Из клиники выбегает Ася, догоняет Белозерского.
Ася:
Александр Николаевич!
Он радостно оборачивается к ней.
Белозерский:
Да, Ася?
Смотрит с искренней дружеской заинтересованностью.
Ася:
Александр Николаевич… Мне кажется, что Владимир Сергеевич… Что он…
Ася смущается. Но даже этот последний женский аргумент: вызвать ревность, – совершенно бесполезен. Ася окончательно понимает, что Белозерский к ней не испытывает ничего такого, на что она втайне продолжала надеяться. Белозерский продолжает за неё, видя её смущение и неверно считывая его как просьбу к другу о мнении, о совете:
Белозерский:
Влюблён в вас? Господи, Анна Львовна! Это все видят! Он прекрасный человек!
Ася тихо, опустив глаза…
Ася:
А вы… Вы влюблены в Веру Игнатьевну?
Белозерский берёт её за руки.
Белозерский:
Я люблю её. Это сильнее. Больше. И… хуже!.. Вы, дружочек, господина Кравченко не отвергайте. Это только кажется, что он неромантичный, сдержанный. Он, всё-таки, морской офицер. И знает цену бурям.
Белозерский целует Асю в щёку – дружеский жест.
Белозерский:
До завтра, Асенька!
Идёт на выход, не оглядываясь. Ася стоит столбом некоторое время. Справляется с подкатившей слезой. Разворачивается, идёт ко входу в клинику. Садится рядом с Госпитальным Извозчиком. Не выдерживает – плачет. Тихо, без всхлипов. Просто слёзы текут. Извозчик с заботливыми отеческими интонациями бурчит:
Госпитальный Извозчик:
Ладно ты, молодая! Тебе можно. И нужно! А я, старый дурак, по Матрёне сохну. Она мне надо, мать её итить?!
Ася сквозь слёзы улыбается, прислоняется к плечу Извозчика. Он гладит её по голове, как погладил бы лошадь – это его самая душевная ласка.
Госпитальный Извозчик:
Ну будет, будет солёную воду из глаз лить! У нас теперь уборные с електричеством! Не промахнёшься!
Ася смеётся.
Звонок в двери. Вера в довольно фривольном наряде – она ждёт Белозерского, – и в таком же легкомысленном настроении (Белозерский ей нужен не для совести, а для радости) выходит из гостиной в коридор, идёт к входной двери, открывает. На пороге стоит Покровский, приодет, с цветами, с бумажным пакетом. Вера замирает. Практически – немая сцена. Покровский спокоен и уверен. Отмирает первым.
Покровский:
Здравствуй, Вера.
Вера так и молчит, не в силах пошевелиться.
Покровский:
Не знал, что ты в Питере… Я видел тебя днём. В Царскосельском госпитале. Забавно… Сегодня утром я овдовел.
Усмехается. Вера выговаривает деревянным голосом (без трагизма, скорее с уклоном в шутовство):
Вера:
«Поздно, Дубровский. Я жена князя Верейского».
Покровский:
Вера:
Я жду гостей.
Покровский окидывает её взглядом – наряд красноречив.
Покровский:
Скорее: гостя. Насколько я способен понять контекст. Если ты, конечно, не погрузилась в пучину дионисийских развлечений.
Слышен топот по ступеням. Вера и Покровский смотрят друг на друга. На пороге появляется довольный жизнью Белозерский (с букетом и бумажным пакетом: конфеты, бутылка).
Белозерский:
Здра!.. ствуйте.
Покровский смотрит на Веру, смотрит на Белозерского. Вера явно не собирается их представлять друг другу. Покровский берёт инициативу в свои руки. Перехватывает пакет под мышку, протягивает Белозерскому руку:
Покровский:
Покровский. Илья Алексеевич. Фабрикант. Старый друг Веры Игнатьевны.
Белозерский ошарашен, но, перехватив пакет, протягивает руку. Рукопожатие. У обоих букеты в свободной руке и пакеты под мышками.
Белозерский:
Белозерский. Александр Николаевич. Врач… Нестарый друг Веры Игнатьевны.
Вера, не выдержав комизма ситуации, прыскает.
Татьяна Соломатина
Община Святого Георгия
10-я серия
Через неделю. Опрятный небольшой пригородный домик, «куркульский» (Бригадир, Матвей Макарович Громов – квалифицированный рабочий, давно бригадиром на хороших подрядах). Дух Бригадира (выглядит обыкновенным живым человеком из плоти и крови) в исподнем, почёсываясь, выходит из спальни. Потягивается, зевает, крестит рот. Идёт на кухню. У печи возится Жена Бригадира. Он подходит к ней сзади, не без игривости (хотя им уже за пятьдесят).
Дух Бригадира:
Доброе утро, Алёна Степановна!
Шлёпает её по заду – она ноль эмоций. Достаёт из печи горшок, ставит на стол. Он разводит руками, в недоумении – как воспринял бы любящий и любимый, если на его нехитрую ласку никак не отреагировали. Даже не посмотрели. Разводит руками. Жена продолжает приготовления к завтраку.
Дух Бригадира:
Вот те на! С вечера довольная осталась! Никак приснилось что?!
К ней, лукаво усмехаясь:
Дух Бригадира:
Как, было, тебе приснилось, что я с Зинаидой шуры-муры – так ты со мной неделю не разговаривала! Я за твои, знаешь, фантазии, Алёнушка, ответственности не несу!
Хочет обнять жену, но она – уже накрыв на стол, – выходит из кухни в коридор, не замечая его. Оставшись один, всплескивает руками, с досадой: