Татьяна Солодкова – Сказка Ветра (страница 8)

– Не знаю, - откликнулся Захар. - Кто ж тебя знает, может, у тебя доверчивость в крови.

И вдруг я неожиданно для самого себя спросил:

– А у моего отца был дар?

– Нет, он через поколение ходит.

– Значит, следующим Ветром будет мой внук?

– Или внучка. Пол не важен, сила переходит старшему ребенку.

– Ясно, - протянул я, хотя было вовсе даже ничего не ясно. - А у тебя есть дети?

Захар покачал головой.

– Я бессмертен.

Я, не понимая, посмотрел на него, совершенно не видя связи между бессмертием и бездетностью.

– Сейчас на месте все объясним, - пообещал Захар.

Я как раз собирался спросить, что за "место" он подразумевал, как мы остановились.

Я выглянул в окошко - мы были в центре города, и "Волга" затормозила у одного из старых жилых домов.

– Пошли, - лаконично сказал Захар.

– Пошли.

Мы выбрались из машины и вошли в подъезд.

– А где подъездный? - поинтересовался я, когда мы поднялись на пятый этаж, но так никого и не встретили.

– В отпуске, - невозмутимо ответил Захар. - Москву захотел повидать. Ну как не отпустить? Ведь второй век дорабатывает.

– Так у них и отпуска бывают? - отвалилась у меня челюсть.

– А как же, они же живые, а отдых всем требуется.

Мы остановились у деревянной полированной двери, ничем не отличающейся от остальных.

– Вот тут я и живу, - провозгласил Захар. - Сегодня собрание у меня, - он прикоснулся к двери, и она медленно открылась. - Заходи, - я послушно вошел. - Разуваться не надо, проходи. А вот это, на, надень.

Я уставился на длинный темный плащ с глубоким капюшоном, который он мне протягивал.

– Это еще зачем?

– На собрании положено, - ответил Захар.

– Кем положено? - прицепился я к слову.

– Традицией, - пояснил он и натянул на себя такой же плащик, предварительно сняв свой светлый повесив его на вешалку. - Ну? Чего время тянешь? Одевайся скорей.

Делать было нечего. Я решил на первый раз сдаться, но потом во что бы то ни стало покачать свои права.

Я нарядился в плащ и тут же почувствовал себя полным идиотом, тоже мне джедай! Правда, торчащие из-под полы плаща белые кроссовки меня порадовали. Захар, оглядев мой наряд, только хмыкнул и натянул капюшон себе на голову.

– Пошли.

Я тоже попытался спрятаться в необъятном капюшоне, но он поймал меня за руку.

– Оставь, твое лицо должны видеть.

Я послушался. Мне, честно говоря, уже порядком надоело действовать со свободой овечки. Но что мне было делать? Орать, что я сам себе голова и остаться со способностью разбивать лампочки? Ладно бы я их создавал, можно было бы открыть магазин, а так…

Я последовал за Захаром, и мы вошли в большую, словно бесконечную комнату. Казалось, мрак был материальным. Я даже замедлил шаг.

– Не отставай, - тут же произнес мой проводник голосом, внезапно упавшим до шепота.

Мы прошли еще несколько шагов. Захар остановился, а я в темноте наскочил на него.

– Ти-ш-ше, - прошипел он. - Портишь торжественность момента.

– Прости…

Захар шагнул в сторону, и я увидел прямо перед собой треугольный столик, у двух вершин сидели двое в плащах, капюшоны которых прикрывали лица. В руках таинственные фигуры держали по свече, горевших необычно красным цветом; над третьей вершиной стола прямо в воздухе висела еще одна свеча.

– Стой здесь, - прошептал Захар и занял место у третьей вершины, взял в руку парящую свечку.

Повисла тягучая и, надо сказать, неприятная тишина. Мне почему-то захотелось сбежать отсюда. Но я задушил это желание в зародыше. Любопытство было сильнее инстинкта самосохранения, который визжал, срываясь на хрип: "Беги отсюда! Скорее уноси ноги, пока не поздно!" Но я знал, что уже поздно. Я поверил в магию и, более того, неудачно, но использовал ее. Обратной дороги не было. В тот момент я понял, что сошел с протоптанной дороги миллионов и пошел по тропе меньшинства. И пока мне было до жути интересно.

– Так вот ты какой, внук Егора, - произнес один из незнакомых мне магов, и по его голосу я понял, что он старше Захара. Но его слова меня задели. Как личность меня здесь явно не рассматривали, а только как внука великого Ветра. Я всю жизнь люблю сам недооценивать себя, но, когда меня недооценивают другие, я начинаю злиться и хамить. Что я и сделал.

– А вы, чей внук? - обидевшись, поинтересовался я.

Старик издал непонятный звук, и я не понял, то ли он злится, то ли хохочет.

– Ты с моим дедом не знаком, - сказал он, И я понял, что маг смеялся, смеялся надо мной.

Я почувствовал, что по-хорошему мне бы стоило замолчать и, как минимум, попросить прощения. Но он надо мной смеялся! То, что я его младше, еще не значит, что я пустое место.

– Раз я не знаком с вашим дедом, - выпалил я, - не могли бы и вы не сравнивать меня с моим?

– Он может, - вмешался второй. - И я, и другие, но вопрос в том, что ты сделал такого, чтобы заговорить о тебе отдельно.

– А разве того, что я родился недостаточно? - искренне спросил я. - Разве, чтобы быть личностью обязательно совершать подвиги?

Тут первый отвернулся от меня, будто и не было здесь никого, и посмотрел на Захара.

– Ну и импульсивный же внучок у Ветра оказался. Может, накинуть на него цепь повиновения? Тогда обойдемся без посвящения и ученичества.

– Нет, - покачал головой хозяин квартиры. - Парня подучить, и из него выйдет толк.

– А можно обо мне не говорить в третьем лице? - попросил я, как мне показалось, вполне дружелюбно.

Но тут мое вмешательство не понравилось второму.

– Полагаешь, парня с таким характером можно чему-то научить? Да он за час перенарушает все писаные и неписаные правила.

– Но он уже на второй день увидел домового, - привел Захар довод в мою пользу.

А потом последовали еще куча сомнений: "сможет ли?", "достоин ли?", "можно ли ему доверять?"… Ко мне никто по-прежнему не обращался, меня тут вроде вообще перестало быть.

"Нет меня, вот и не прикапывайтесь", - подумал я, задрал длиннющий балахон и уселся по-турецки прямо на пол, потому как, если в комнате и была мебель, я ее в кромешной тьме не видел.

Так я просидел часа полтора, поражаясь, насколько три мага великолепно осведомлены. Они обсуждали все мои поступки. Вроде и лет мне на тот момент было немного, зато я, оказывается, за двадцать лет успел столько всего натворить. Они припомнили взорванный в школе кабинет химии, из-за чего потом мы не учились две недели, так как в воздухе стояли химикаты. Вот, видите ли, если я сотворил такое в двенадцать, как я могу быть магом Стихии теперь? Еще они перебрали все мои драки, всех моих друзей и врагов, девчонок и причины разрывов с ними. Раз я не нашел себе еще в пятнадцать одну единственную, то я бабник и непостоянный человек, на которого нельзя положиться.

На втором часу этого собрания я даже задремал. Уж что я умел, так это засыпать в любое время и в любом месте, не заботясь об удобствах.

– Эй, спящая красавица, проснись, - донесся до меня голос Захара.

Я тут же распахнул глаза.

– Закончили? - спросил я, пытаясь побороть зевоту.

– Закончили.

Тут я заметил, что все трое магов сняли свои капюшоны. Первый оказался лысым с мохнатыми бровями и усами лет шестидесяти, а второй - его ровесник с седыми волосами и гладковыбритым лицом.