Татьяна Солодкова – Перворожденный (страница 26)

– О том, что Нэйт наказал нескольких инквизиторов очень… э-э… оригинальным способом? Знал.

Похвастался, значит. В общем-то, Катрина не ожидала ничего иного. С одной стороны, Нэйтан отомстил за жестокое убийство близкого человека, но с другой, этической точки зрения…

– Леди Морено, – король настойчиво привлек к себе ее внимание, и Катрина послушно перевела взгляд на собеседника, – вас неприятно поразило то, что Нэйт сделал?

Она еще раз убедилась: что с Эриком, что с Нэйтаном никогда нельзя предугадать, что их заинтересует, а что оставит абсолютно равнодушными.

– Есть вещи, по сравнению с которыми смерть желаннее, – призналась Катрина, – но…

– Но мне, как не магу, это не объяснить? – прищурился Эрик, но прозвучало это не зло, скорее, с грустной усмешкой.

– Простите мне мою дерзость, ваше величество.

– У каждого своя судьба, – философски изрек король, давным-давно смирившийся с отсутствием дара в своей крови. – Но вот что я хотел бы, чтобы вы поняли. – Эрик отложил столовые приборы, подался вперед, уперев локти в край стола, и переплел пальцы. – Я позвал вас помочь в расследовании, и мне крайне важна ваша объективность. Нэйтан не ангел и порой совершал жестокие поступки, но тем, о котором идет речь, не гордился. Он был слишком юн и импульсивен, поэтому и сделал так… как сделал.

– Но почему Инквизиция спустила ему это с рук? – почувствовав, что король готов приоткрыть завесу тайны, окутывающую Нэйтана, Катрина осмелилась задать вопрос. – Почему не преследовала?

Да, Нэйтан очень силен, но Катрина не могла поверить, что Инквизиция просто-напросто побоялась связываться. Того, с кем не смогут справиться пятеро, сумеют победить десятеро. Если обычная девчонка с ножом ослабила Нэйтана, то Инквизиция и подавно нашла бы способ его одолеть.

– Инквизиция много за что преследовала Нэйтана, – ответил король, – но не за это. О том, что случилось, они даже не узнали.

Катрина нахмурилась.

– Как такое может быть?

И лишь озвучив вопрос, она поняла. Инквизиторам известны миллионы секретов, в том числе и государственной важности. Они клянутся на магических свечах об их неразглашении. Ей тоже приходилось приносить клятву перед каждым своим делом в Инквизиции. А что может сделать магическая клятва с тем, кто лишен дара? Ни-че-го. Зная это, наказанные Нэйтаном, должно быть, не только не пожаловались на его самоуправство, они сами не рискнули показываться на глаза. Ведь Инквизиции они без магии не нужны, а отпустить их без гарантии сохранности тайн никто бы не рискнул. Свои бы и ликвидировали.

– Они сбежали, – прошептала Катрина, догадавшись, что на самом деле произошло.

– Именно. – Кажется, король был доволен, что она дошла до этого вывода сама. – Трое в скором времени покончили с собой, – рассказал будничным тоном, – а четвертый – жив-здоров.

– И где же он?

– В данный момент не знаю. – Эрик пожал плечами, и ей показалось, что он с трудом сдерживает улыбку. – Привел вас на завтрак и отправился выполнять остальные поручения.

Потребовалось несколько секунд, чтобы осознать услышанное.

– Филипп? – голос прозвучал жалобно.

– Раньше его звали иначе, – кивнул король, подтверждая, что речь именно о том, о ком она подумала.

Катрина отрешенно провела ладонью по лицу. Теперь она запуталась еще больше, чем раньше. Можно ли вообще предугадать поступки Нэйтана?

– Только не спрашивайте меня, как он тут оказался, – предвосхитил Эрик ее следующий вопрос. – Однажды Нэйт просто приволок Филиппа в замок, сказал, что более преданного слуги мне не найти, и оказался прав.

– Но я не заметила в нем ненависти при упоминании имени Натаниэля, – Катрина все еще не могла поверить.

Эрик хмыкнул.

– Готов поспорить, что и особой любви к нему вы тоже не почувствовали. Филипп верен до мозга костей, мне этого достаточно. И верен он мне, а не Нэйтану, потому что тот может его убить, а я могу сдать бывшим коллегам.

Катрина поднесла к губам спасительную чашку уже остывшего кофе.

Вопросов становилось все больше.

***

В подземелье Катрина спустилась, все еще пребывая в растерянности.

Нэйтан читал и не выразил особой заинтересованности ее приходом.

– Поборола отвращение? – бросил, даже не соизволив повернуть голову.

– Не было отвращения, – возразила она. Шок, ужас – были.

– Как скажешь. – Нэйтан отложил книгу и, наконец, повернулся. С койки так и не встал. – Говори.

Снова понял, что у нее есть вопросы.

Воспользовалась разрешением. Отрицать не имело смысла.

– Его величество рассказал мне, кто такой Филипп.

Лицо Нэйтана осталось равнодушным.

– Эрик даже не знает его настоящего имени, – фыркнул он, передразнив: – Чтобы рассказать, кто такой Филипп.

Катрина не отреагировала на издевательский тон. Информация важнее.

– Это не имеет значения. У меня другой вопрос – почему?

Нэйтан притворился удивленным, но она ни на миг не поверила.

– Что – почему? Понятия не имею, почему Эрик тебе это рассказал. На него иногда находит: то отмалчивается, то тянет поболтать.

Катрина продолжала прямо смотреть на него. В конце концов, это он за решеткой. Хочется развлекаться – пускай.

– Почему ты привел его сюда?

Почувствовав ее настрой и не получив отклика на свои насмешки, Нэйтан посерьезнел.

– В групповых преступлениях вина всегда разнится, – сказал он, – разного наказания и заслуживает. Пособничество и укрывательство – тоже преступления, но другие, нежели собственноручное убийство.

Даже если Филипп не убивал Дьерти, но был там и смотрел, ничего не сделав, чтобы остановить своих перешедших черту коллег, Катрина не могла поверить, что Нэйтан его простил.

– Но ведь здесь он…

– Напоминание, – закончил за нее фразу узник. – Именно.

О вине Нэйтана в смерти наставника или о его импульсивно вынесенном преступникам приговоре, Катрина не стала уточнять. В любом случае, ежедневного напоминания о своих ошибках она бы не хотела.

– А еще он предан Эрику, как пес, – добавил Нэйтан, вернув на лицо ухмылку. – Все считают, что бездарного, приближенного к королю, подкупить проще всего. С помощью Филиппа мы раскрыли чуть ли не десяток заговоров.

– А ты? – спросила Катрина. – Ты сам не боишься получить от него нож в спину?

Теперь Нэйтан встал, шагнул к разделяющей их решетке. Его глаза недобро блеснули.

– За одну только мысль об этом я размажу его по стенке так, что собирать будет нечего. И он это знает.

И хотя эти глаза не сияли серебром, как в видениях из детства Нэйтана, Катрине захотелось поежиться.

После беседы с Фином Нэйт проспал ночь, а затем еще двое суток. Встал с постели только утром третьего дня.

Этого хватило, чтобы магические силы полностью восстановились, а рана, оставленная глупой девчонкой, больше не доставляла неудобств, превратившись в обычный шрам, который со временем тоже исчезнет.

Ужасно хотелось есть, но первым делом Нэйтан проверил щиты. Подошел к двери, прижал к ней ладонь и закрыл глаза.

Трижды приходила служанка, стучала, но, не получив ответа, послушно уходила и не докучала гостю. Даже стучи она дольше, Нэйтан бы не услышал. Да что там, ломай они дверь тараном, он бы не проснулся, а дверь, накрытая мощным щитом, как и все помещение, не поддалась бы.

Нэйт вспомнил добрым словом старого бродячего мага, повстречавшегося на его пути несколько лет назад и научившего такому способу установления защиты. Без этого умения и при его образе жизни пришлось бы нелегко. Карлос хорошо его обучил, но слишком многого дать не успел. Пришлось учиться на ходу и с помощью таких добрых людей, как тот старик.

Нэйтан собрал все свои вещи и направился к выходу. Задерживаться в этом городе он не собирался.

Внизу хозяин таверны рассыпался перед ним в любезностях и обещал, что ему немедленно подадут их особый завтрак по уникальному рецепту.

Нэйтан скользнул по его сознанию: никаких подводных камней, искренне рад, что щедро заплативший постоялец еще и не доставил проблем.

Только устроившись все за тем же дальним столиком в ожидании еды, Нэйт вспомнил о Фине, которому сказал прийти через три дня. Вот он, третий день, и где того носит? Или переодетый аристократ решил, что он станет целый день его дожидаться?