Татьяна Солдатова – По осколкам разбитого сердца (страница 44)
— Станислав Анатольевич, проходите. Вас ожидают.
— Благодарю.
Войдя в кабинет, не стал дожидаться приглашения, прошел и сел в кресло напротив Кремер.
— Доброе утро, Сергей Васильевич. Вызывали?
— Как всегда, наглый и самоуверенный донельзя… Но мне нравится. Я сам таким был. Ирочка, сообрази-ка нам кофейку и организуй, чтобы нас никто не беспокоил.
— Хорошо, Сергей Васильевич. Что-нибудь еще?
— Нет, — и когда за ней закрылась дверь, посмотрел на меня и ухмыльнулся. — Ну?
— Что "ну"? Это вы меня пригласили на беседу, а не я напросился.
— Как тебе Ирочка?
— Никак. Не люблю резиновых кукол.
— Так в чем дело тогда? Катюша натуральная, чего неймется тебе? Бери и пользуйся.
— Вы меня пригласили в офис, для того чтобы обсудить достоинства вашей дочери на фоне вашего же секретаря?
— Нет. Я жду кофе. Не хочу, чтобы нас отвлекали на самом интересном. Так что насчет Катюши?
— А что насчет нее? Я еще при разводе озвучил к ней свое отношение. И наличие или отсутствие у нее силикона, на мое решение ни тогда, ни сейчас никак не повлияло бы.
— Вот смотрю на тебя, Стас, и не могу понять, какую женщину тебе надо? У тебя их было столько, что Казанова тихо рыдает в углу от зависти. Ты, гаденыш, даже в вашу первую брачную ночь с Катюшей умудрился притащить двух проституток в номер.
— Ну, так вашей дочери нужен был муж, вы его получили… А верность я ей не обещал. Что же касается женщины… Ту, которую я выберу сам.
— Даже если родителям она не нравится?
— Не родителям же с ней жить, а мне. Сергей Васильевич, разговор у нас какой-то несерьезный… Я никак в толк не могу взять, вы хотите обсудить, с кем я спал в то время, когда был женат на вашей дочери?
В этот момент появилась Ирина с кофе. Поставив чашки на стол, молча удалилась. Я смотрел все это время, пока секретарша была в кабинете, на него. И стоило лишь закрыться двери, как он неуловимо поменялся: взгляд стал жестче, черты лица приобрели более хищное выражение, поза изменилась. Вот теперь я его узнаю. Такой сожрет и не подавится, как говорит отец. Я глядя на него, непроизвольно сам весь подобрался.
— Ну, пошутили, как говорится и хватит. Пей кофе.
— Спасибо, но лучше воздержусь.
— Как хочешь, а я вот выпью.
Он долго и пристально смотрел на меня, ухмыляясь, и пил свой кофе, выдерживая паузу. Что ж, не будем ему мешать, на меня раньше особо не действовали такие приемы, а уж сейчас и подавно.
— Хорош, засранец. Вот тебе бы я передал все бразды правления, когда пришло бы время. Может, еще подумаешь? Катьке только намекни, на коленях приползет, и глаза на все твои похождения закроет… А если захочешь, то и рядом ляжет.
— Неужели, вы настолько не любите свою дочь, что готовы ее, как проститутку, под меня подложить?
— Стас, слова выбирай. Я — могу так сказать о ней… Ты — нет.
— Я всего лишь делаю выводы, согласно вашему предложению.
— Хорошо, я тебя услышал. Это твой окончательный ответ?
— Я еще восемь лет назад дал вам ответ на вопрос "Быть или не быть нам семьей". С тех пор ничего не поменялось.
Сергей Васильевич сел в кресло, не отрывая от меня взгляда.
— Я думаю, ты знаешь, что она сейчас в больнице.
— Да. Мои же люди ее доставили в приемный покой.
— И причина ее попадания туда тоже?
— Наркотики.
— Ясно… To есть ты в курсе всего.
— Настолько, насколько можно быть в нашей с ней ситуации… И если вы думаете, что это я…
— Стас, — резко перебил меня Кремер, — я похож идиота?
— Нет.
— Тогда какого спрашивается… Ты думаешь, что я попытаюсь тебя обвинить в этом?
— Скажем так, Сергей Васильевич, я не исключаю такого развития событий. Ведь мне это было бы вроде как выгодно.
— Вот именно, что вроде как… Я тебя позвал не для того, чтобы повесить на тебя это. Во-первых, я тебе благодарен, что ты даже несмотря на свое к ней отношение, высказал заботу о ее безопасности… Она бы не доехала… Врач мне сказал, что ее кое-как откачали. Проблемы с сердцем.
Немного расслабился после его высказывания, но то, что это была неосновная новость, я понял.
— Спасибо вы могли сказать и по телефону… Что во-вторых?
— А во-вторых, Стас, я напряг людей и нашел эту тварь, которая ее снабжала наркотой. Не хочешь узнать кто это?
— Меня это должно волновать?
Сергей Васильевич улыбнулся, хотя больше было похоже на оскал, и открыл верхний ящик стола, достав какие-то документы. Он протяну их мне. Занимательные фото… Поднял на него глаза.
— Какую реакцию на это вы от меня ждете?
— Нигде не екнуло?
— Нет. А должно? — и полистав их, положил на стол.
— To есть тебе настолько плевать, что твой друг трахает твою бывшую жену…
— Там групповуха, если вы не заметили. Ее, вообще судя по всему, по кругу пустили. Она, не вменяемая на фото. И, да, мне настолько плевать.
Резко наклонившись ко мне, нависнув над столом, он продолжил:
— Ну, тогда задумайся над тем, кто тебе десять лет назад в пиво наркотики добавил.
А вот после этого я застыл…
"— Ой, да ладно тебе, Стас. Че ты ломаешься как девочка. На, хлебани, и поздравь малышку с днем рождения, как следует. Она очень ждет и хочет…
— Дэн, отвали. Я уже такси вызвал.
— Вот и загрузим тебя, после феерической речи…"
Руки непроизвольно сжались в кулаки… Шарыгов, твою мать! Я же тебе доверял…
— Вижу, осознал и проникся, — елейным голосом сказал Сергей Васильевич. — Если тебе все равно на нее, то за то, что он сделал с тобой, должно быть как минимум обидно.
— Ну, допустим… Что вы предлагаете?
— Вот это деловой разговор. Раз девка тебе не нужна, то тебя она больше не побеспокоит. Я ее отправлю в Германию на лечение. Надоела мне ее мышиная возня с любовью… Выдам там замуж, пусть рожает и воспитывает, мне нужен наследник моего состояния. Дочь дура, ей оставить ничего нельзя, все спустит в унитаз. Вся в мать! Не доверяй воспитание детей идиоткам, печальные последствия, как видишь, в итоге.
— Что же вы эту недалекую ко мне пытались засунуть в фирму?
— Я ей сказал, что не против ее трудоустройства, а то, что она пойдет к тебе… Кто ж знал-то? Мы не обсуждали ее потенциальных работодателей.
— Ясно. Что от меня взамен хотите?
— Я знаю, что ты с ним работаешь. Мне нужно, чтобы ты разорвал с ним договоренности. Ты единственный крупный заказчик. Все остальные его контракты мелочь.