Татьяна Снимщикова – Дыши со мной (страница 33)

– Может, поднять до квартиры? – спросил Равиль, наблюдая за тем, как девушка прислоняет ключ к замку домофона. Раздался писк открываемой двери.

– Спасибо. Первый этаж. Подниму сама чемодан. Рада была тебя видеть. Очень. Береги семью. Не гоняй, – попросила она, забирая свой чемодан.

– Я аккуратно, – буркнул он.

– Я знаю. Мой муж тоже гонял аккуратно. Он умер за рулём. Оторвался тромб.

– Ладно. Уговорила. Буду внимательным. Не пропадай, Гордеева.

– Постараюсь, – она улыбнулась и помахала рукой, прежде чем успела скрыться в сумраке подъезда. – Пока.

Дверь хлопнула. Слава остановилась и снова задумалась о том, что не испытывает привычной давящей на сознание боли потери. Копаясь в себе, она поднялась несколько ступенек и свернула к своей квартире. Ничего не изменилось. Дверь всё та же. В руке звякнули ключи.

«Лучше позвоню, а то напугаю, – улыбнулась Слава. Ей открылся удивительный портал в детство, от которого стало бесконечно легко. Улыбка растянулась ещё шире. – Я дома».

Она нажала кнопку звонка, и заливистая трель зазвучала небесными колокольчиками. За дверью послышались шаги, щёлкнул замок, и мир снова стал цветным, светлым, лучистым.

– Боже мой, Слава! – всплеснула руками бабушка.

– Бабулечка любимая, как же я соскучилась! – заверещала на весь подъезд внучка и кинулась в объятия. – Как же я соскучилась. Бабулечка, здравствуй!

– Привет, партизанка, – сказала бабушка, не веря, что Слава вернулась домой. Больше года она сопротивлялась, находила тысячу причин, но упорно не желала ни с кем видеться. – Совсем отощала.

– А где мои героические родители? – девушка выпрямилась и посмотрела вглубь коридора. – Продолжают стахановское движение?

– В санаторий уехали уже как неделю назад. Кто ж знал, что ты прибудешь, – заворчала старушка. – Надолго?

– Не знаю. Я в отпуске, – ответила Слава и затащила чемодан в квартиру. Дверь захлопнулась. – Эх, жаль, мама с папой уехали. Ну, ничего. Ты же тут. Бабулечка любимая, как я соскучилась.

– Ох, Славка, какая же ты…

– Знаю-знаю, хорошая. И голодная.

– Отлично. Тогда пируем.

Слава обожала бабушку. Между ними сложились особые доверчивые отношения, но и они подверглись испытанию временем. С момента похорон Егора они не виделись. Изредка созванивались по праздникам, однако по душам не говорили. Слава закрылась в себе, не хотела никого видеть, всё время боялась расспросов, порицания, укоров. Её оставили в покое, но не перестали тревожиться. Соседки Славы по этажу регулярно докладывали, что она гоняет на своём «драндулете», всех избегает, огрызается и в последнее время завела «ухажёра», который караулит её возле дома по ночам. Вопреки ожиданиям словоохотливых соседок, бабушка и родители новость о поклоннике восприняли с воодушевлением, понадеявшись, что Слава оттает и станет прежней. И вот она приехала, нагрянула, свалилась как снег на голову, явилась – не запылилась. Подходило любое выражение.

– Бабуль, мне тебя так не хватало, – прошептала внучка, застыв в дверях кухни. Сердце ёкнуло ещё больнее, чем в момент тоски по мужу. За год бабушка почти не изменилась, лишь прибавилось седины в точно таких же, как у Славы, волосах, да морщины стали заметнее. А взгляд всё тот же: добрый, мягкий, понимающий. – Ты самая родная. Прости меня.

– Глупая ты, Славка, но любимая. Садись, будем ужинать. Руки вымыла? – нарочито грозно спросила старушка, а глаза смеялись. Внучка вернулась и словно жизнь вдохнула в уставшее сердце.

– Два раза с мылом, – засмеялась Слава, подняла руки и покрутила ими, как в детстве изображая фонарики. – Чего у вас новенького?

– Пенсию прибавили. Жить стало веселее. Ну, чего застыла? Давай-давай, садись. Великая сила микроволновки облегчает мне жизнь. Сим-сим, откройся, – бабушка нажала на клавишу, и дверца микроволновки отскочила. Она достала из её недр большую чашу, от которой полетел волшебный аромат. – Поди, забыла, что нормальные люди едят.

– Картошечка с мясом? – втягивая носом воздух, заурчала Слава и захлопала в ладоши. – Бабулечка, я тебя люблю.

– Не подлизывайся, – улыбнулась бабушка, опуская на стол чашу. – Сама себе клади, сколько хочешь. Большая уже.

– Это да. Выросла немного.

Слава деловито разложила картошку с кусочками мяса по тарелкам, достала вилки и с удовольствием принялась за еду. Бабушка смотрела на внучку и боялась не удержать слезу. Уже думала, что не дождётся дня, когда она вернётся. И всё равно в груди не унималась тревога, а спросить не решалась, только смотрела и смотрела на свою непослушную девочку, которую жизнь прокрутила через жернова страданий.

– Хорошо, что приехала. Вдвоём веселее. Чем собираешься заниматься? – поинтересовалась бабушка и вдруг опешила, не увидев обручального кольца.

– Ничем. Буду отдыхать, а ты меня будешь баловать, – мечтательно улыбнулась Слава, кладя вилку в пустую тарелку. – Спасибо. Сто лет не ела такой вкуснятины.

– Чем же, позволь тебя спросить, ты питалась?

– Омлетом с кусочками скорлупы, – счастливо засмеялась внучка.

– Что ж, кальций не повредит. Чай хочешь?

– Давай попозже. Хочу чемодан разобрать и переодеться с дороги. Оставь посуду. Я потом вымою, – сказала Слава, заметив, что бабушка направилась с тарелками к раковине.

– Иди уже разбирай чемодан. Отдохни.

– Спасибо, бабулечка. Всё-то ты понимаешь.

Чмокнув бабушку в щёку, Слава ушла в комнату и прикрыла дверь. Ей не терпелось позвонить Юрию и сообщить, что добралась до дома. Писать сообщения надоело. Хотелось слышать голос. Достав из сумки телефон, она упала в кресло и скользнула пальцем по экрану.

– Привет. Я добралась, – довольно сообщила она, тихонько радуясь, что не пришлось долго ждать ответа. На другом конце связи откликнулись после первого гудка. – И ты добрался? Это хорошо…

Разговор затянулся. Слава говорила и слушала, и понимала, что ей не хватает мужчины, которому она присвоила статус друга с расширенными возможностями. Его голос вызывал эмоции, в которые она уже не верила. Сердце трепетало от ласковых слов.

– … я скучаю по тебе, – не выдержала она и разъединила связь.

Это было открытием. Она, действительно, скучала по его присутствию рядом с собой и думала о том, как ей будет не хватать ночью страстных объятий. Вздохнув, девушка достала из чемодана домашнюю одежду и переоделась. Ей предстоял вечер в обществе бабушки с задушевными разговорами на вечную тему. Так и случилось. За чашкой чая они завели долгую беседу. Говорила в основном бабушка, пустившись в воспоминания о своей юности, первой любви и разлуке. Слава слушала и диву давалась, как похожи порой ситуации в жизни. Что пятьдесят лет, что сейчас люди влюблялись, разочаровывались, расставались. Кто-то кого-то предавал.

«Как бабушка права. Всё проходит. Егор всё ещё со мной, но уже не так, как прежде. Он со мной в прошлом. В настоящем только мысли о нём. Он не придёт и не обнимет, не скажет ничего, не засмеётся вместе со мной. Я не чувствую его рядом. Это плохо? Ведь я люблю его как прежде. Тогда почему же я не чувствую его?» – вопрошала себя Слава и смотрела на бабушку.

– Как ты живёшь, солнышко? – заботливо спросила старушка.

– Нормально живу, бабуль. Работаю. Вот памятник на могилу поставила. Бабуль, почему вы были против нашей свадьбы?

– Мы не были против. Егор нам нравился. Ведь ты любила его. Значит, хороший.

– Конечно, любила и люблю. Но я же видела…

– А что ты видела? Наше удивление, когда не позвала на свадьбу? Родители огорчились. Чего уж обо мне. Что я? Кто меня спрашивает? – расстроенно произнесла бабушка, скручивая бумажную салфетку пальцами. – Сама подумай. Единственная дочка, единственная внучка, влюблённая до безумия, поставила в известность, что выходит замуж, и не пригласила, будто мы чужие, будто мы не любим, не переживаем.

– Мы хотели как лучше, чтобы никто не тратился. Прости. Мне тогда казалось, что так правильно. Прости, бабуль. Вы самые любимые, самые родные. Просто я потеряла голову, забыла обо всём. Только Егор и больше никто не был нужен. Я не знаю, что со мной было. Когда его не стало, и я умерла. С ним ушла моя жизнь.

– Глупая ты, глупая. Ты сама от жизни отдалилась, – бабушка протянула руку через стол и стёрла слезинку с щеки внучки.

– Бабуль, я его не чувствую рядом, – испуганно шепнула Слава. – Почему? Знаю, что люблю, но не чувствую.

– Всё проходит. Любовь остаётся. Помни хорошее о нём…

– Хорошее? – девушка побледнела. Тёмная неизвестная сторона мужа пугала. – Да, буду помнить хорошее. Пойдём спать.

– И то верно.

– Бабуль, я кричу по ночам.

– А я храплю, – бабушка похлопала внучку по плечу.

Они разошлись по разным комнатам, Слава постелила себе постель на диване и устало вытянулась. Сон не шёл, шея всё ещё напоминала о себе. Думать о хорошем получалось всё сложнее. Его перекрывали мысли о настоящей жизни Егора, пытаясь вызвать боль и отчаяние, но ничего не происходило, кроме наплыва разочарования и обиды. В какой-то момент под подушкой зажужжал телефон, и сердце забилось быстрее.

– Доброй ночи, – прочитала Слава и тут же написала ответ.

«Всё хорошо?» – пришло следующее послание.

«Не спится».

«Тебя мучили разговорами?»

«Нет. Спасибо тебе», – написала Слава.

«За что?»

«Мне хочется жить».

«Мне тоже. Жду тебя. Сладких снов. Обнимаю. Целую. Скучаю», – прилетело в ответ.