Татьяна Снимщикова – Дыши со мной (страница 20)

– Не подходи, доктор Юр. Опасно для жизни.

– Останови меня, – рыкнул он, не останавливаясь.

Услышав своё имя в новом звучании, мужчина не удивился. Ему было глубоко наплевать, что нарыла о нём упрямая девица. Он хотел задушить её на месте. После нескольких часов бесполезных звонков и бесконечных сообщений, оставленных без ответа, Юрий Петрович больше ни о чём не мог думать. На его счастье коллектив в отделении был не только профессиональный, но и дружный. Заметив, что обычно спокойный и рассудительный, доктор мечется по этажу, зависает в телефоне и ругается матом, его отпустили со словами, что без него будет лучше, чем с ним. Не переодеваясь, он вылетел из здания, запрыгнул в машину и помчался к бару, но там знакомого мотоцикла не увидел, зато услышал от стайки юных прожигателей жизни восторженные восклицания. Брызгая слюной, они обсуждали ведьму на байке. Один из юнцов победоносно держался за нос и задирал голову. Что было потом, Юрий Петрович не помнил. Он истерично колесил по городу до тех пор, пока не сдался. Отчаявшись, мужчина приехал в знакомый двор и принялся ждать, посылая нервные, гневные, отчаянные сообщения по телефону.

– Я девочка-рай. Живу в аду. Так что вали отсюда, плейбой, подальше, – злобно ощерилась Слава. – Топай на работу, а то лишишься бабла. Не на что будет по кабакам гулять.

– Заткнись, – грубо ответил он, врезаясь в неё всем телом. Его руки жёстко обняли озябшую, несчастную девушку и прижали к груди. – Заткнись.

Слава попробовала вырваться из захвата, но он стал ещё жёстче и безжалостнее. Она чувствовала ладонь на своём затылке, слышала, как оглушительно бухает сердце в мужской груди, вдыхала чужой запах с родными больничными оттенками и лёгкой примесью дезодоранта. Окутанная чужой неконтролируемой яростью, она вдруг обмякла, потеряв разом все силы. Иссушённая душа снова впустила боль, и горькие слёзы хлынули на безукоризненно белую футболку, плечи затряслись. Ладонь на затылке сжала волосы в кулак. Мужские руки стиснули Славу почти до хруста.

– Девочка-рай. Ты дурочка-рай. Господи, как же я испугался, – зашептал он, жарко дыша ей в макушку. На глаза навернулись слёзы, и Юрий зажмурился. Сейчас она была рядом, но он не верил. Стискивал дрожащее тело и не верил, что держит его в своих руках. – Я думал… Чёрт, чего я только не думал. Убить тебя, мало.

– Убей, – всхлипнула Слава. В данную минуту предложение выглядело заманчиво, потому что могло решить разом все проблемы.

– Перебьёшься, – он ослабил хватку, давая ей шанс вырваться. – Иди домой.

– Да, – судорожно выдохнула она, отстраняясь от мокрой груди. На белой футболке темнели разводы от туши. – Мне говорили, она водостойкая. П-прости.

– Прекрасно, – горько усмехнулся он, опустив взгляд на пятно. Сквозь мокрую ткань проникал прохладный воздух, остужая разгорячённую грудь. – Больше так не делай. Мы же друзья?

Юрий обхватил её лицо ладонями и стёр большими пальцами слёзы под глазами. Он смотрел и не верил, что Слава рядом. Опухшие веки, покрасневший нос, поджатые губы. Всё такое родное, что сердце больно сжалось. Полчаса назад в его видениях она лежала в луже крови, придавленная мотоциклом.

– Друзья, – одними губами произнесла Слава. Ей было страшно.

– Хорошо. Иди домой и помаши мне из окна рукой. Я не уеду, пока не помашешь.

– Тебя уволят.

– Неважно.

– Важно. Ты отличный специалист. Ты спасаешь Егорок. Уезжай, – бессильным голосом попросила Слава. Она не могла сказать, что ноги не идут, потому что знала последствия и не хотела задерживать. – Со мной всё в порядке.

– А со мной не в порядке. Я был в аду, но тебя в нём не было, – Юрий опустил руки. – Пожалуйста, иди домой.

– После того, как ты уедешь, – девушка изобразила улыбку на лице. Получилось почти правдоподобно.

– Смерти моей хочешь? – взорвался он, вцепившись рукой в свои лохматые волосы.

– Нет. Мы же друзья. Поезжай, – она легонько подтолкнула его к машине. Голова кружилась, гудела, звенела и тяжелела неимоверно с каждой секундой. – Давай.

– Пообещай хотя бы смотреть сообщения, – сдался он и сделал шаг назад.

– Обещаю их все прочитать.

Юрий кивнул и пошёл к автомобилю, но внезапно на полпути резко обернулся, и сердце его снова больно сжалось при виде одиноко стоящей фигурки с поникшими плечами и тоской в глазах. На губах ещё дрожала улыбка, но кривилась, как у печального мима. Он не выдержал и мгновенно вернулся, снова стиснул в объятиях. Сердце разрывалось на части.

– Славка, девочка моя, не мучай себя. Забудь обо всём. Не приходи больше в центр, не ищи ты никого. Я сам найду семью для Егорки. Я сам со всем разберусь. Просто живи. Я думал, что ты разбилась. Я не мог дышать без тебя. Живи, пожалуйста, – горячо шептал он, чувствуя, как в горле растёт ком, перекрывающий кислород. – Иди домой и забудь обо всём. Обещаю, что оставлю тебя в покое. Постараюсь.

– Я… не могу, – призналась она, выдыхая. – Не могу идти.

– Бедная моя девочка, доставай ключи, – прошептал он, физически ощущая её усталость и разбитость. Дождавшись, когда Слава вытянет из кармана связку, Юрий подхватил девушку на руки и в этот раз не почувствовал тяжести, только боль. – Моя девочка.

Слава доверчиво обняла его за шею. Сейчас он был единственным человеком рядом, которому она не доверяла, но подпускала очень близко к своей душе. Они быстро поднялись на этаж. Юрий открыл дверь, не отпуская своей ноши, и вошёл в квартиру. Пошарив по стене, нашёл выключатель, щёлкнул клавишей. Загорелся тихий свет.

– Где спальня? – шепнул он и по повороту головы Славы понял направление. – Ты всё забудешь, выкинешь из головы и начнёшь новую жизнь. Всё будет хорошо.

Убаюкивая, он внёс её в комнату и аккуратно опустил на кровать. Снял ботинки, кое-как стащил с вялых плеч куртку, замотал девушку в одеяло и грустно улыбнулся.

– Спи. Всё изменится, – пообещал Юрий.

Рассвет заглядывал в окно и слабо освещал спальню. Взгляд мужчины остановился на фотографии, висевшей по центру стены. С него улыбалась счастливая пара: Слава и молодой человек. Юрий изменился в лице, узнав его. Всё ещё не веря, он посмотрел на уснувшую девушку и стиснул зубы.

«Не может быть. Все считают его живым, – пронеслось в его голове быстрее пули. – Он муж Славы? Татьяна Петровна сказала, что он умер на другой день после свадьбы. Трагическая случайность. Случайность ли? Неужели Слава притворяется? Не верю. Боже, я увяз по самую макушку. Схожу с ума по женщине, о которой ничего не знаю и знаю слишком много».

Его подмывало разбудить её и вытрясти все ответы разом. Сообщение на телефон отрезвило, напомнив, что скоро заканчивается дежурство. Надо было срочно возвращаться в перинатальный центр, а мозг намертво залип в открывшихся обстоятельствах. Юрий присел перед кроватью, чтобы ещё раз взглянуть на лицо запавшего в душу человека. Слава спала, но даже во сне тревожная складочка между бровями не разглаживалась. Рука сама поднялась, палец коснулся этой крошечной морщинки страданий. Девушка вздохнула во сне.

– Спи. Я не могу быть твоим другом, прости, – прошептал мужчина и, поправив одеяло, поднялся.

Его обуревали сомнения, но сильнее мучило незнакомое доселе чувство. Ещё не зная всех обстоятельств, он понимал Егора, назвавшего Славу девочкой-раем. Ради неё можно было отказаться от многого, от всего, потому что без неё не дышалось, и мир погружался во мрак. Только рядом с ней жизнь светлела.

Глава 8. Болевой синдром

Яркое летнее солнце настырно заглядывало в окно и щекотало лицо. Просыпаться не хотелось. Слава повернулась на другой бок и обняла подушку. Ей не снилось снов. В голове было пусто. Такого не случалось никогда в жизни. Разве что в младенчестве. Она протянула руку, чтобы нашарить телефон и посмотреть время, но гаджета поблизости не оказалось. Нахмурившись, Слава приоткрыла глаза.

– И где ты? – спросила она, а потом изумлённо уставилась на собственную руку. – Я не переоделась?

Не доверяя себе, девушка откинула одеяло и возмущённо засопела. С детства её приучали к тому, что уличную одежду в спальне не оставляют, а она умудрилась в кровать залечь, не снимая кожаных штанов и водолазки.

– М-да, хорошо хоть ботинки скинула, – заворчала она, ещё не проснувшись до конца. Мозг пока не заработал, а потому события минувшего дня не терроризировали разум. – Всё равно балдёж.

Слава перевернулась на спину и раскинула руки. В теле ощущалась слабость, но отсутствие мыслей дарило ощущение счастья. Однако по мере того, как таяли остатки сонной безмятежности, росла тревога. Одна за другой в голове вспыхивали искорки переживаний. Вскоре от воспоминаний стало жарко, страшно и донельзя обидно от того, что все врут. Уже и любовь Егора выглядела насмешкой, а смерть его нелепой. Успокоенное сном сознание больше не требовало эксгумации тела.

– Он умер. Я же медик. Всё сама видела, сама пыталась его спасти, – прошептала Слава. Наверное, до конца жизни перед глазами будет стоять картинка мёртвого тела мужа на дороге, боязнь прикоснуться к нему. Её попытку сделать искусственное дыхание прервали подоспевшие медики, констатировавшие смерть. Он умер мгновенно. Оторвался тромб, как написал потом в заключении патологоанатом. Глупая нелепая смерть. Ночной бред о подмене тела сейчас выглядел издевательски жутко. – У меня точно поехала крыша.