Татьяна Снимщикова – Дыши со мной (страница 11)

– Они съедят тебя, – говорил он, когда она предлагала сделать всё по-человечески, а не украдкой.

Зато жених с удовольствием встретился с бабушкой невесты и очаровал её. Может, поэтому она оставила им квартиру, перебравшись к родителям Славы, которые с трудом смирились с выбором дочери. Они же и помогли похоронить зятя, потому что его семья вычеркнула Егора из своей жизни. Лишь однажды его мать позвонила Славе и предупредила, чтобы та не надеялась урвать кусок пирога. На что девушка ответила: «Сыта по горло». На том они и прекратили разговор. Его родители так и не узнали, где могила сына. На похороны прийти отказались. От этого Славе было ещё горше. Чувство вины усилилось. Прошло больше года, а боль не утихала.

– Почему ты не со мной? Ты мне так нужен. Я устала, – всхлипнула девушка. Лёгкий ветерок коснулся её волос, будто погладил. – Прости. У тебя завтра день рождения. Мы бы пошли в наше кафе, заказали бы твои любимые роллы. Я бы испекла торт. Может быть, нас было бы уже трое. Егор, почему?

Она ещё долго поверяла могиле свои мысли, плакала, злилась, снова плакала, пока слёз не осталось. О предложении Жилина не вспомнила, как и о маленьком тёзке мужа. На крохотном пятачке, окружённом оградой, осталась её личная жизнь, в которую она никого не хотела пускать. Здесь, а не в квартире, поселилась её семья.

– Прости, что не прихожу. Ты всё ещё со мной. Не отпускаю, не проси. Не оставляй меня. Будь моим ветром, – прошептала она на прощанье, гладя пальцами фотографию. – Спи спокойно.

Кладбище Слава покидала без эмоций, оставив их все рядом с мужем. Гнать в никуда уже не хотелось. Медленно она возвращалась домой, не думая ни о чём. Опустошённое сознание напоминало колодец, в котором гуляет долгое эхо.

«Жить или не жить, вот в чём вопрос, – перефразировала известную фразу Слава, когда поздним вечером стояла у окна и смотрела на засыпающую улицу. – Как быть, если не хочется ни того, ни другого?»

Промаявшись ещё пару часов, она всё же уснула в кресле, обнимая альбом с фотографиями. В нём сохранились самые счастливые воспоминания, всё, что успела снять на телефон. На снимках Егор и Слава были вместе, дурачились, смеялись, летели против ветра. Этой ночью он приснился ей светящимся изнутри. От него исходил невероятный покой. Они брели по бескрайнему полю, обнявшись, останавливались, целовались и молчали. Это был самый спокойный сон за последнее время. Проснувшись утром, Слава улыбнулась. Ощущение близости Егора приносило умиротворение.

– С Днём рождения, любимый, – шепнула она и, закрыв глаза, представила, что целует мужа. Крохотный лучик счастья коснулся души. – Ты со мной.

Оставив в стороне мысли о матерях-наркоманках, брошенных детях и безответственных дедах, девушка занялась собой. Ей хотелось в этот день быть красивой для Егора. Славу не покидало ощущение, что она собирается на свидание. Сначала она долго нежилась в ванне, добавив в воду ароматические масла, затем делала эпиляцию на ногах, приводила ногти в порядок. Наложив на лицо косметическую маску, девушка готовила завтрак, пила кофе, слушала музыку. Непривычно долго она сидела перед зеркалом, занимаясь макияжем. В завершение всего из нарядов, пылившихся в шкафу, было выбрано бирюзовое платье, купленное Егором перед свадьбой. Образ завершили бежевые босоножки на невысоком каблучке.

– С Днём рождения, любимый! Мы идём в кафе, – улыбнулась Слава, пряча в сумочку телефон и ключи от квартиры.

На улице ей почудилось, что мир изменился: солнце светило иначе, деревья шелестели громче листочками, люди не хмурились. Счастливо смеясь, она поспешила в любимое кафе, даже не оглянувшись на спящий мотоцикл. Блестящие волосы с золотыми искорками разлетались на ветру, словно тоже радовались жизни. По пути Слава забежала в маленький цветочный магазинчик и купила бутоньерку, похожую на ту, что была на костюме Егора в день свадьбы.

«Я не сошла с ума. Это твой день, любимый. Мы вместе. Я чувствую тебя. Я дышу с тобой», – мысленно разговаривала с мужем Слава. В кафе она заняла тот же столик, за которым когда-то они вместе проводили время, заказала две порции роллов и бокал вина. Со стороны всё выглядело так, будто девушка ждёт своего молодого человека. Ей и самой казалось, что он вот-вот войдёт, обнимет её, поцелует и сядет напротив, потирая ладони в предвкушении пира.

– Скучаете? – вкрадчивый голос нарушил очарование момента.

– Нет, – Слава вежливо повернула голову и увидела мужчину средних лет в шаге от себя.

– Позволите составить компанию?

– Нет. Я занята.

– Но ведь он не пришёл, – сказал мужчина и многозначительно поднял брови.

– Мой муж всегда со мной, – Слава продемонстрировала обручальное кольцо, подняв руку.

– Извините…

Потоптавшись в сомнениях на месте, незнакомец ушёл, оставив Славу наедине с мыслями. Больше её никто не беспокоил до тех пор, пока не позвонил Юрий Петрович, чтобы узнать, почему она не пришла в Центр.

– У меня отпуск, и вообще у мужа день рождения, – весело прощебетала в трубку девушка. – А я тут причём? Это ваша работа. Нет, я не хочу приезжать. До свидания.

Разговор испортил лучезарное настроение. Расплатившись по счёту, она вышла из кафе. Мир вернул свои привычные краски. Слава приколола бутоньерку к платью и направилась к набережной старой речки по излюбленному маршруту. Сейчас ей казалось удивительным, что за три месяца у них с Егором появилось столько знаковых мест.

«Пусть меня оставят в покое. Сегодня наш с тобой день, Егор», – вздохнула Слава, пытаясь вызволить из памяти ощущения из сна. Ей не хватало умиротворения. Когда снова зазвонил телефон, стон разочарования едва не превратился в рык.

– Нет, я не приеду. Почему? Вы нарочно? Юрий Петрович, вы взрослый человек, опытный педиатр, несёте чушь. Слышу, и что? Все дети кричат. Вы кого хотите удивить? И не надо присылать мне видео. Решайте свои рабочие моменты без меня, – вконец разозлилась Слава и прервала связь.

Она не собиралась никуда ехать и никого спасать, не понимала, почему к ней пристают с просьбами. Настроение окончательно испортилось, и она решила вернуться домой, но не прошла и до конца улицы, как телефон вновь ожил.

– Вы решили меня добить? Вы – врач, он – ваш пациент. Делайте, что считаете нужным. Всё сделали, что могли? Значит, делайте невозможное. Чёрт с вами. Приеду, но это будет последний раз. Вы достали меня уже, – рявкнула Слава и вызвала такси.

Всю дорогу она усмиряла клокочущую в груди злость, проклинала всех подряд и сотрясала свою голову дурными мыслями. Таксист поглядывал на неё в зеркало заднего вида, но молчал. Возле центрального входа здания машина остановилась.

– Двести пятьдесят рублей, – сказал он и забрал протянутые деньги. – Девушка, жизнь продолжается.

– Спасибо, – не задумываясь, ответила она и выпорхнула из машины.

Лишь спустя время фраза догнала её и неожиданно потушила взрыв в сознании. К дверям отделения Слава подошла уже в состоянии временного перемирия и услышала крик, от которого мороз пробежал по коже. Дверь перед её носом распахнулась, на пороге возник Юрий Петрович.

– Наконец-то, – он схватил её за руку и потащил за собой к кувезу, где надрывался Егорка. – Мы не знаем, что с ним. Его не берёт ничего.

К тому моменту, когда они оказались рядом, Егорка начал хрипеть и задыхаться. Его маленькое тело из багрового синело на глазах. Юрий Петрович откинул стенку кувеза, собираясь перенести ребёнка на неонатальный стол.

– Егорка, дыши, – шепнула Слава и погладила маленькие пальчики младенца в тот момент, когда мужские руки уже подняли его, но так и застыли в воздухе. Хрипы стали чуть тише. Скорее всего, наконец, подействовали введённые лекарства, хотя со стороны всё выглядело так, будто Слава одним прикосновением вернула Егорку к жизни. – Дыши со мной.

– Как? – прошептал Юрий Петрович, боясь спугнуть наступившее затишье. – Как ты это делаешь?

– Что? – точно так же прошептала Слава, не понимая происходящего.

– Как? – не унимался доктор. После двух часов сумасшествия, он был готов поверить во всё, что угодно, включая инопланетян и параллельную Вселенную.

– Я ничего не делаю, – насупилась девушка, потому что считала именно так. Её взгляд был прикован к ребёнку, дыхание которого восстанавливалось, кожа бледнела.

– В том-то и дело, – устало произнёс Юрий Петрович, аккуратно укладывая Егорку на место. Показатели мониторов постепенно приходили в состояние близкое к норме.

– Он бы и без меня успокоился, – сдавленным голосом произнесла Слава. У неё горело горло, словно это она орала несколько часов кряду.

– Без понятия. Он сопротивлялся. Сама знаешь, как быстро действуют любые препараты.

– Знаю. Но никто не знает, что у него внутри. Может, у него ломка?

– Наследство от мамы?

– Да. Т-ш-ш, малыш, дыши, – прошептала Слава, уловив нервное подёргивание ручек и ножек. – Дыши.

Её голос как-то по-особенному действовал на ребёнка. Если поверить в невероятное, то можно было бы предположить, что он понимает, о чём говорят, хотя на самом деле такого быть не могло. Это осознавали все, а верили в обратное.

– Прости, что испортил твой день, – спустя полчаса после того, как наступила тишина, произнёс Юрий Петрович. Егорка спал, всё ещё вздрагивая, но не захлёбываясь от крика. Пока не верилось, что приступ удалось купировать. – Наверное, ты права. Это наследство от матери. Правда, пока непонятно.