Татьяна Смит – В поисках истинной (страница 4)
Затем он резко распахнул глаза и прижал меня к себе ещё ближе, отчего я сделала резкий выдох. Упёрлась в его плечи и пыталась отодрать себя от него, но нас как будто склеили суперклеем.
– Что… что вы делаете?
– Тц… Тише…
И поцеловал…
Его губы и язык творили такое, что я даже не знаю, что со мной вообще происходит в этот момент. Я таяла в его руках. Он делал с моими губами что хотел, а я позволяла это. Ведь мне это нравилось, безумно нравилось. Курт всё наращивал темп и наращивал. Я уже не могла стоять на ногах, он меня буквально держал в своих руках. Мне ещё никогда в жизни не доводилось так целоваться. Да и не думала я, что так можно целоваться. Он точно не человек. Люди так не могут!
Когда он резко отстранился от моих губ, я начала хватать воздух. Если бы он сейчас отпустил меня, я бы точно рухнула на пол, но он держал, смотрел и нюхал. Нет, это не похоже на простое дыхание, он именно нюхает. Но что или кого?
– Юджин! – вроде негромко позвал, а этот Юджин уже вошёл в кабинет. Вот теперь буду знать, как этого бугая зовут. – Отвези её домой.
Её? Охранника по имени назвал, а меня, которую только что целовал так, что мозг до сих пор отказывается думать, – просто «её»?!
– Лина!
– Что?
– Меня зовут Лина!
– Я в курсе, как тебя зовут! – он расслабил руки, и я, чуть пошатнувшись, поковыляла к выходу.
– С работы тебя будет забирать Юджин и приводить сюда. Можешь не наносить макияж и с одеждой не парься, там нечего подчёркивать. Уведи! – и махнул рукой на дверь, мол, проваливай, надоела.
Разве можно целовать девушку так страстно, а потом говорить, что я ни фигурой, ни рожей не вышла?
Я шла и, сжимая кулаки, злилась на него. За сегодняшний вечер я разозлилась так, что он давно уже должен быть с побитым лицом, чтобы не задирал нос. Конечно, он‑то красавчик, и он, чёрт возьми, это понимает. Козёл!
Блин, я одного не понимаю. Разве нельзя договориться и выплачивать деньги за разбитую машину? Да, машина дорогая, но лучше так, чем вот приезжать к нему каждый вечер и слышать унижения. Да и зачем ему меня видеть каждый день, если я ему противна, это видно невооружённым глазом? Либо ему стало скучно, и он решил так себя развлечь, либо ему стало жалко меня, ведь столько денег я могу долго собирать.
Я запуталась. Всё, хватит! Сейчас домой, душ, есть и спать. Всё выясним с ним завтра вечером, надеюсь, у меня хватит смелости ему всё высказать. В своих мыслях‑то я смелая, а вот на деле мне нужно либо выпить для храбрости, либо очень сильно разозлиться. Второе он мне точно обеспечит.
Пока злилась, выходя из его квартиры, чуть не столкнулась с ещё одним красавчиком. Он лишь вздёрнул бровь и проводил меня удивлённым взглядом. Надеюсь, я не вслух костерила Курта? Хотя вон охранник идёт и даже ничего мне не сделал. Если бы слышал все мои слова, то точно бы вздёрнул за грудки.
Охранник поклонился ему и повёл меня дальше. Это что, получается, второй совладелец клуба – Дольф Эйн, и это его квартира справа? Вот он точно подходит под название их клуба «Белая стая». Белобрысый, голубоглазый и весь в белом, даже обувь.
Все мечтают постоять хотя бы рядом с ними. А мне вот повезло: с одним целовалась так, что ещё до сих пор не отошла, а другого чуть не сбила, но побыла рядом.
Ну класс! Да я счастливица прям, только об этом не стоит никому рассказывать.
Как я и предполагала, следующим вечером не смогла с ним заговорить, а так и просидела, как статуя, на его мягком диванчике, который так меня манил вчера.
Так и прошли два дня.
Я сидела на диване, он сидел, уставившись в документы. И заговорить я с ним боялась, его выражение лица не внушало доверия. Так я и сидела с 17:30 и до 21:00. За эти дни молчания и сидения на диване я изучила его кабинет полностью, даже все узоры на стенах. Вот занятие‑то было – пытаться понять, с какой последовательностью завитушки узора на обоях сначала смотрели налево, а потом начинают смотреть направо… Потом я изучала его кипенно‑белый потолок, без единого пятна, не считая множественных точечных светильников и большой люстры в самом центре потолка, а потом на смену потолка пришли полки с книгами. Книжки я любила читать, но точно не те, которые сейчас стоят у него на полках. Большая часть была на английском, за который я так и не взялась выучить. А те книги, которые были на русском, читать мне точно бы не захотелось. Они были в основном о бизнесе. Мне бы сейчас роман какой‑нибудь почитать…
Точно, роман! У меня же есть телефон и интернет. По‑тихому достала из сумки телефон, выключила звук и начала искать интересную книгу. И вот я уже нашла и в предвкушении хотела нажать на заветную кнопку «Читать». Как каменное изваяние очнулось, у меня даже телефон из рук выпал прямо мне на колени.
– Чего удумала?
Я посмотрела на него и хотела понять, что он от меня хочет. Вроде ничего противозаконного не делаю: взяла свой телефон и просто хотела себя развлечь, а тут такой вопрос, будто он меня спалил.
– Я спрашиваю: чего удумала? – он свёл брови к переносице. Недоволен! Но, чёрт, чем?
– Ничего! – ответила как есть.
– Телефон зачем достала?
– Телефон? Почитать хочу. А что, нельзя было?
– Нет!
– Почему?
– Нельзя! Убрала обратно в сумку. Живо!
– Не буду!
– Не понял?
– Не буду, говорю! – скрестила руки на груди, не выпуская при этом телефон из руки. – Я от скуки скоро помру. Не могу я больше вот так вот сидеть и ничего не делать. Вот и решила почитать книгу, и всё… Да и что я могла сделать‑то с помощью телефона?
– Сфотографировать…
– А? – сделала паузу, смотря на него. – Не поняла? Что или кого я могла сфотографировать?
– Меня!
Я даже прыснула в кулак и рассмеялась тихо так.
– Зачем мне вас фотографировать?
– Затем, что все хотят попасть в мой дом, мой кабинет и не только провести ночь со мной, но и сдать фото папарацци, за которое им заплатят немалую сумму…
Вот как? Надо подумать, а может, так и сделать? Заработаю денег на фото и расплачусь за это чёртово стекло. Это же какая честь – оказаться там, где не бывает других девушек.
Но он меня взбесил.
– Зачем? – я соскочила с дивана и, уперев руки на стол, зло проговорила ему прямо в лицо. – Зачем вы меня держите здесь уже три дня и молчите? Хотите наказать? Уже поняла, что вы человек, у которого совести нет. Скажите цену за это чёртово стекло, и я вам отдам её, накоплю и отдам…
Моё сердцебиение ускорилось, а дыхание участилось. Из‑за неконтролируемой злости я совсем забыла, что он просил не подходить к нему ближе, чем на три метра, а сейчас находилась в метре от него. Я стояла и не отрывала взгляда от него, а он… он опять начал нюхать. Да чёрт, что с ним! Не стала дожидаться ответа, просто захотелось уйти отсюда и, развернувшись, пошла за своей сумкой, которую оставила на диванчике… Но не успела дойти. Как меня рывком развернули и прижали к себе и начали жадно целовать. Очень жадно, как изголодавшийся человек накидывается на еду.
А я, чёрт, отвечала. Даже чуть приподнялась на носочки, чтобы зарыться в его волосы. Какие же они мягкие.
– Моя… – начинал шептать в перерывах между поцелуями губ и шеи, – моя…
Я же от таких слов совсем растаяла. Было приятно, очень приятно слышать это от такого мужчины. А что значат эти слова для него, думать не хотелось. Главное – здесь и сейчас. Мне хорошо, безумно хорошо.
– Чёрт! – он остановился и, тяжело дыша, всматривался в мои глаза и пытался что‑то там увидеть.
Не знаю, чего он пытался увидеть в моих обычных тёмно‑карих глазах, а вот я увидела в его до этого светло‑карих глазах, как они стали намного темнее. Так что зрачка стало не видно совсем. И мне это как‑то не понравилось, от него повеяло неизведанной животной силой. У меня инстинктивно появился страх. Страх, который я обычно испытываю при виде огромных собак. Не знаю, почему я их побаиваюсь, хотя меня они не кусали, не нападали, и вообще встречались всегда безобидные собаки. Но я их всё равно боялась.
И тут испытать такой же страх к человеку – это впервые.
Он, увидев мой страх в глазах, чуть прикрыл веки и через секунду вновь их открыл: там уже не было той черноты, а были обычные человеческие светло‑карие глаза. И страх как рукой сняло.
Что это вообще было?
– Ты свободна. Юджин тебя проводит. Иди… – устало сказал он и махнул рукой на дверь, вернулся за свой стол, при этом сцепив руки в замок и поставив локти на стол, уткнулся в них лбом, а глаза вообще прикрыл. Тем самым показывая: разговора не будет.
Что это за мужчина?
Разозлилась! Опять разозлилась на себя за свои реакции на него. И, конечно, на него – за его отстранённость…
На выходе опять столкнулась с Дольфом, только он теперь мило так улыбался и поклонился мне, и не так ради шутки, а просто ради уважения, что ли. Не знаю, как описать мои чувства, но вот так мне и показалось.
Хотя кто их знает, этих мужчин‑собственников этого клуба.
– Рад встрече, Эвелина! – мило поприветствовал он меня, а я почему‑то вздрогнула. Я не нашла, что ему ответить, лишь кивнула и поторопилась отсюда уйти.
Дольф‑то хоть улыбаться умеет, в отличие от Курта, и манеры вон хоть какие‑то есть. Интересно, а какая улыбка у Курта?
Чёрт! Да на кой она мне сдалась‑то?!