Татьяна Смирнова – Время Надежды, или Игра в жизнь (страница 23)
– Ну что, Никольская, добилась своего? – попытался разрядить обстановку Женя, неловко обнимая Лену. – Теперь я точно не пойду в армию…
Надежда, которая всё это время находилась в страшном напряжении, потеряла самообладание и, зарыдав, выбежала из палаты. Но это были не только слёзы раскаяния за то, что она сделала. Это были ещё и слёзы радости – теперь с Женькой точно ничего случится. Да, она потеряла своих детей, оказавшись в собственном прошлом, но зато спасла жизнь возлюбленному своей лучшей подруги. И теперь Лена Савельева будет совершенно счастлива, совершенно!
Стоя у распахнутого окна в больничном коридоре, Надежда плакала, по-детски вытирая слёзы кулаками. Лена, которая выскочила из палаты следом за подругой, увидела её, тихо подошла сзади и обняла. Надежда уткнулась Лене в плечо мокрым от слёз лицом.
– Спасибо, Надюшка… – вдруг прошептала Лена. – Я ведь тоже не хотела, чтобы Женька шёл в армию – мне сны плохие снились… Но сама бы никогда не решилась… Спасибо…
Надежда отстранилась, удивлённо посмотрела на Лену и хотела что-то сказать, но Лена покачала головой и закрыла рот подруги ладонью – она не хотела больше ничего слышать.
…В понедельник в скромном кабинете начальника РОВД под портретом Ю. В. Андропова старший лейтенант Бричкин докладывал о случившемся полному одутловатому мужчине в майорских погонах и с внушительной лысиной на шишковатом черепе.
– Вот, товарищ майор… – милиционер выложил на стол протоколы. – У потерпевшего претензий нет, участники и свидетели происшествия опрошены… Несчастный случай.
– То есть оснований для возбуждения уголовного дела нет? – уточнил товарищ майор, просматривая исписанные убористым почерком листы бумаги.
– Категорически нет! Порезвилась молодёжь – с кем ни бывает…
– Парень инвалидом остался – и никаких претензий? – не поверил хозяин кабинета, подозрительно глядя на своего подчинённого.
– Так точно, никаких! – милиционер кивнул на протоколы. – Там всё зафиксировано.
– Ну и нам лишний геморрой тоже не нужен… – резюмировал начальник РОВД, убирая листы в сейф. – Свободен!
Старший лейтенант Бричкин покинул кабинет начальника в приподнятом расположении духа – и показатели не пострадали, и работы не прибавилось. К тому же, дома в огороде его ждали лопата и старая жестяная банка из-под бычков в томате – милиционер собирался накопать в обед червей и после работы успеть на вечерний клёв, пока позволяла погода…
***
Заведующая почтой нервно стучала карандашом по столу. Перед ней стояла, скромно потупив глаза, Надежда. На столе лежало её заявление об уходе по собственному желанию.
– Ты хорошо подумала? – спросила заведующая. – Всё-таки здесь стабильность какая-то… Полдня свободных. Зачем что-то менять? Ты ведь можешь совмещать…
– Я поняла – это не моё! – искренне ответила Надежда. – Я попусту теряю время. Мне нужно заниматься совсем другими делами…
– Да какими другими делами? – раздражённо бросила заведующая, которую замучила текучка кадров на почте. – Что ты умеешь-то?
– Я многое умею. Просто растерялась сначала… Но сейчас уже всё в порядке.
Заведующая обречённо махнула рукой и подписала заявление об уходе.
– Не пойму, о чём ты, Надежда, толкуешь… Но если захочешь вернуться, я тебя всегда с радостью возьму обратно… По крайней мере, тебя хоть учить не надо будет. И участок ты знаешь…
– Спасибо, но я не вернусь, – твёрдо сказала Надежда. – Я и так здесь задержалась…
Уже на следующий день она стояла в кабинете редактора воронежской газеты «Путь Октября». За заваленным бумагами и газетами столом в кресле вальяжно восседал холёный молодящийся мужчина лет сорока пяти. Он оценивающе смотрел на Надежду: девушка была очень красивой, с умными живыми глазами. Редактор уже знал, что возьмёт её на работу в любом случае, – такими кадрами не разбрасываются, а научить писать можно даже обезьяну – но решил соискательницу немного «помурыжить», чтобы знала своё место и своего благодетеля.
– Значит, хотите у нас работать… – протянул редактор. – Даже не знаю… Образования нет, опыта работы тоже…
– А вы дайте мне задание, – спокойно сказала Надежда. – А потом принимайте решение…
– Разумно, – быстро сменил тон редактор газеты. – Вот что. Давай я к тебе на «ты» буду обращаться, хорошо? Слишком ты ещё молодая – «выкать» тебе, ей богу. Язык не поворачивается. Да и не принято у нас, журналистов, на «вы» друг к другу обращаться.
– Я в курсе, – улыбнулась Надежда.
– Вот как? – удивился редактор. – Тем лучше. Так какая тема тебе более близка? Или просто хотя бы интересна?
– Любая, – пожала плечами Надежда.
– Довольно самоуверенно… – хмыкнул редактор. – Сколько тебе лет, деточка?
– Восемнадцать. Но это ни о чём не говорит. Вам ведь важен результат?
Редактор встал с кресла, прошёлся по кабинету, потом остановился возле Надежды.
– Заинтриговала… Ну что же, давай попробуем. Сбацай что-нибудь на вольную тему. Причём быстро, сама понимаешь. Хочу твой стиль посмотреть. Сколько тебе времени потребуется?
– Завтра принесу.
– Это не школьное сочинение… – засомневался редактор.
– Значит, до завтра… Всего доброго.
Надежда скрылась за дверью. Редактор озадаченно посмотрел девушке вслед, вернулся в своё кресло, достал из ящика стола зеркальце с расчёской и стал причёсываться, любовно выкладывая волосок к волоску на лысоватом темечке. Заметив какое-то пятнышко на щеке, кинулся к окну и принялся внимательно разглядывать дефект на свету. Чрезвычайно огорчённый, он швырнул зеркальце на подоконник и вышел из кабинета, прикрыв ладонью воспаление. День сегодня явно не задался…
***
Осень наступила неожиданно – казалось, только вчера она тронула золотом верхушки берёз – и вот уже деревья и кустарники пылают всеми оттенками жёлтого и багрового. Надежда обожала эту пору и в другое время обязательно замедлила бы шаг, чтобы пошуршать опавшей листвой, но сегодня ей было не до красот природы: она спешила в редакцию со своим новым материалом, которому предстояло стать очередной «бомбой». Три предыдущих «взорвались» так же, вызвав смятение в коллективе редакции и живой интерес у читателей газеты «Путь Октября». Никто не понимал, как восемнадцатилетняя «свиристёлка» (как называли Надежду более зрелые и маститые журналисты) могла писать такие серьёзные и глубокие тексты, а редактор горделиво потирал руки и самодовольно повторял: «Это я её нашёл! Я!»
Надежда быстро шла по тротуару, привлекая, как обычно, всеобщее внимание. Одета она была по моде «нулевых» 21 века, поэтому заметно выделялась на фоне одинаково и уныло одетых девушек и женщин: на ней была узкая черная юбка, серый жакет с укороченными рукавами, длинные чёрные атласные перчатки (кожаных не нашлось) и мамины чёрные туфли на высоких каблуках, которые окончательно перекочевали в её гардероб. На шею Надежда замысловато повязала красный шарфик (в «прошлой жизни» она ловко научилась закручивать платки и шарфы разными способами), в руках – красная папка. Выглядела Надежда стильно и явно «не по-советски».
Навстречу медленно шли Лена и хромающий Женя с палочкой. Лена бережно поддерживала Женю под локоть. Надежда, увидев друзей, радостно бросилась к ним. Они не встречались больше месяца – с тех пор, как её приняли на работу в редакцию. Лена несколько раз звонила, но Надежда, увлечённая новой работой, была постоянно занята – то брала интервью, то писала очередную статью (сначала от руки, потом двумя пальцами, ломая ногти, перепечатывала текст на пишущей машинке), то сидела в библиотеке, если не хватало информации (до появления интернета было ещё далеко)…
Друзья остановились на перекрестке. Лена с Женей восхищённо разглядывали школьную подругу.
– Надька, какая же ты!.. – воскликнула Лена. – Как с заграничного журнала! Я тебя даже и не узнала сразу! Откуда это у тебя?
– Да пришлось в ателье заказать! – беспечно махнула рукой Надежда. – Мама на радостях, что на нормальную работу устроилась, денег подкинула. С гонорара отдам. А то в магазинах всё страшное какое-то…
Лена печально улыбнулась.
– Ага. На меня посмотри – это как раз всё из магазина. Да ещё попробуй, купи. Может, и правда – самой шить? У меня ведь неплохо получалось…
Женя обнял Лену и прижал к себе:
– Ты у меня и так красивая…
– Ну да, как же… – стушевалась Лена и смущённо добавила, обращаясь к Надежде. – А Женьке пришлось со стройки уйти… Из-за травмы. Другого ничего ещё не нашел… Да и трудно это сейчас будет…
Надежде стало нестерпимо стыдно – она так увлеклась своей новой жизнью, любимой работой (журналистика всегда была её призванием), что за этот месяц ни разу даже не поинтересовалась, как чувствует себя Женя, как у него дела. Сделав всё, что было в её силах, поняв, что в армию друга уже не заберут, и теперь он точно останется жив, Надежда внутренне успокоилась и словно сбросила с себя тяжкий груз. Вот только сбросила она его, оказывается, на плечи лучшей подруги…
Лена по выражению лица поняла, что чувствует сейчас Надежда, и поспешила её успокоить:
– Нет-нет-нет, всё нормально! Ты тут не при чём! Что случилось, то случилось… Я на заочное перевелась, работаю в школе лаборантом в кабинете физики. Помнишь, ты говорила, что к сентябрю место должно освободиться? Вот, мне повезло – освободилось… Живём у моих родителей, они помогают. Женька в институт готовится… В следующем году будет поступать в МАИ. Правда, теперь никаких льгот не будет… Ну, ничего, как-нибудь… Он умный. А ты, я слышала, делаешь успехи в газете?