Татьяна Силецкая
Военный билет. Часть восьмая. Железный крест
Часть восьмая.
Заканчивался горький 1941 год. В рядах 329 стрелкового полка 70й стрелковой дивизии 55й армии Ленинградского фронта продолжал сражаться мой дед Мельников Александр Андреевич. Его семья – жена и две малолетние дочки двух и четырех лет оставались в блокадном Ленинграде.
Глава первая. Ленинград. Январь 1942 года.
В первый день нового года газета «Ленинградская правда» поместила подписанную секретарем Ленинградского городского комитета ВКП(б) Капустина передовицу подведения итогов прошедшего года:
Из газеты «Ленинградская правда» от 1 января 1941 года:
«…Подавляющее большинство предприятий города Ленина сумело перестроиться на военный лад и целиком перестроиться для обслуживания нужд Красной армии и Военно-морского флота…
…Во второй половине 1941 года ленинградская промышленность дала Красной армии сотни новых танков, десятки бронепоездов и бронеплощадок, тысячи пушек, пулеметов, минометов, мин, гранат…
…И все это в обстановке нарастающих трудностей, связанных с приближением линии фронта к городу, в обстановке четырехмесячной блокады…
…Трудящиеся Ленинграда проявили себя настоящими советскими патриотами, беззаветно преданными родине и большевистской партии…, показали на что они способны, какие громадные источники энергии таятся в них…».
К сожалению, большинство ленинградцев «источников энергии, таящихся в них» не ощущали, высокие «ощущения» затмевало чувство голода…
Из книги А. В. Бурова «Блокада день за днем»:
«Тяжелым был для Ленинграда новогодний день сорок второго. На 1 января в городе оставалось 980 тонн муки. Даже при голодном пайке ее могло хватить только на два дня.
Ладога все еще не покрывает даже минимальных потребностей города».
Город, продолжая умирать, встречал Новый год.
Из дневников жителей блокадного города:
«1 января 1941 года.
1941 год никогда не забуду. А новый год принес еще меньше радости. Хлеба не прибавили, продуктов в магазинах нет, сахару, конфет и жиров еще за третью декаду не давали. Опять я едва тоскою ноги, дыхание спирает, и жизнь уже не мила. Не видать бы мне тебя, Ленинград, никогда.
На улице все так же падают люди от голода»
(здесь и далее отрывки из дневников жителей блокадного города приведены из сборника "Блокада Лениграда" Москва: Эксмо: Яуза, 2023. Автор и составитель Давид М.М. (наследники)
Из дневников жителей блокадного города:
«1 января 1942 года.
Вчера шел пешком на Гороховую. В районе Фонтанки начался артиллерийский обстрел. Немцы поздравляли с Новым годом. Снаряды свистели и рвались в Фонтанке и на набережной.
Я видел пострашнее вещи, но тут мне стало страшно. Редкие пешеходы, попадавшиеся навстречу, и я, периодически ныряя в подворотни, двигались вперед, так как стоять нельзя было, трещал мороз.
Новый год все-таки встретили. На карточку дали пол-литра портвейна, я сварил суп из пяти черных (из отрубей) макаронин, полученных на паек (500 г на троих на декаду), и двух маленьких мороженых брюквин».
Из дневников жителей блокадного города:
«Сегодня наступил Новый год. Что он несет – тайна, покрытая мраком. Впервые мы так встречали новый год – даже не было крошки черного хлеба, и вместо того, чтобы веселиться вокруг елки, мы спали, так как нечего было есть»
Из дневников жителей блокадного города:
«Мысли мешаются, и трудно разобраться. Настроение неопределенное. Хочется есть, и это главное. Нет дров, на улице около 40 градусов. Скоро полмесяца, как в магазинах не выдают никаких продуктов. В городе – голод. Люди живут на одном хлебе, которого далеко не вволю. Радио молчит. Это удручает еще больше…
хотелось, чтобы все это было пределом наших мук, страданий. Темно почти круглые сутки. Воды нет. Уборные не работают. Бани не работают. Хочется верить в хорошее будущее, ибо его у меня не было…Хотелось, чтобы все это поскорее стало воспоминанием. Дай, Боже, пережить!»
К январю 1942 года в блокадном Ленинграде оставалось около 454 тысяч детей (до 12 лет).
23 декабря 1941 года Ленгорисполком принял постановление «Об организации детских новогодних елок».
В постановление включили особый пункт:«маленьких участников торжеств необходимо кормить обедами без вырезки талонов из продовольственных карточек».
Из леса привезли тысячу елок. Новогодние елки проводились как в учебных, так и в общественных учреждениях.
В Аничковом дворце проводилась елка для отличников и активистов пионерских дружин.
Театры Ленинграда – театр драмы им. Пушкина, Большой драматический и Малый оперный дали спектакли для детей постарше: «Дворянское гнездо», «Три мушкетера», «Овод».
Детей, пришедших на елку, кормили обедом. На некоторых праздничных столах в вазочках лежали мандарины – это был подарок ленинградским детям присланный из Грузии. Фрукты доставил по льду Ладожского озера водитель Твердохлеб. Его грузовик был дважды отстрелен вражескими «Мессершмиттами»…
Из книги А. В. Бурова «Блокада день за днем»:
«Из глубокого тыла для детских садов Ленинграда прибыли даже мандарины.
Когда водитель Максим Твердохлеб вез их по льду Ладожского озера, его машину атаковали два фашистских истребителя. Затем на складе удивлялись, как он мог управлять машиной – в ней было 49 пробоин.
Ребята, которым достались поврежденные мандарины, даже не догадывались, что это следы вражеских пуль.
…Декабрь был очень тяжелым месяцем для блокадного Ленинграда. За это время от голода в нем умерло 52 880 ленинградцев».
Из дневника школьницы блокадного Ленинграда:
(здесь и далее отрывки из дневников жителей блокадного города приведены из сборника "Блокада Лениграда" Москва: Эксмо: Яуза, 2023. Автор и составитель Давид М.М. (наследники)
«6 января 1942 года.
Сегодня была елка! И какая шикарная, даже не ожидала. Правда холод был такой, что пока мы сидели и смотрели спектакль «Овод», все окоченели и пальцев совершенно не чувствовали.
После представления должен был быть обед. Мы почти не смотрели на сцену. Каждый думал о предстоящем обеде. Зрители выглядели ужасно. Лица одутловатые, под глазами белые мешки. В глазах голодный блеск. Ноги стучат друг от друга от холода.
Наконец спектакль окончился. Артисты, вероятно, сильно замерзшие, – мороз в театре был никак не меньше 20 градусов, ушли со сцены.
Занавес опустился, и зрители хлынули к выходу. У дверей в столовую мгновенно выстроилась очередь.
Обед получили не сразу, пришлось долго ждать на лестнице. Там было еще холоднее от сильного сквозняка. Мы все стояли, тесно прижавшись к друг другу, и думали только об одном – скорее бы обед…
Стояли и мерзли долго. Наконец двери отворились, и нас впустили.
Обед был замечательный! Мы получили тарелку супа-лапши, 150 г пшенной каши с соусом, 50 грамм хлеба и соевое желе 50 грамм.
Мы забыли все, и стужу, и боль в ногах от долгого стояния. Все жадно поглощали пищу, усердно облизывая тарелки.
Домой пришла в шесть часов. Настроение сразу упало. Дома холодно. Дров нет. Вода везде замерзла. Придется брать из проруби на Мойке. Брезговать не приходится.
Мама лежит больная и, вероятно, хочет есть. Я ей принесла 25 грамм хлеба и 25 грамм желе. Она очень рада. И я очень рада, а все равно голодная как волк».
На елках маленькие детки играли с Дедом Морозом, на некоторые праздники сотрудники зоопарка привезли своих выживших питомцев, в основном обезьянок.
Традиционные хороводы вокруг елочки получались не везде – многие детки были настолько ослаблены, что не могли ходить.
На новогоднюю елку для малышей должна была пойти и моя мама, которой в 1942 году было четыре года. Но не пошла. Бабушка решила помыть детей перед Новым годом. В темной кухне перевернулся самовар с кипящей водой и мама получила серьезные ожоги. Просто чудо Божье, что ослабленный голодом ребенок после таких травм вообще выжил…
Из книги А. В. Бурова «Блокада день за днем»:
«На новогодней елке в детском саду № 11, что на улице Рубинштейна, Дед Мороз водил хоровод и пел вместе с ребятишками. Только, несмотря, на окладистую бороду, голос у него был женский, а глаза – полны слез. Потому что у воспитательницы Модестовой, которая исполняла роль Деда Мороза, в это утро от голода умерли сын и муж».
К слову сказать, в умирающем от голода городе случались встречи Нового года мало чем отличающиеся от довоенных праздников. Причем так вольготно собирались за прилично накрытыми новогодними столами не жулики и преступники, а люди на особом, более чем легальном положении, скрывать которым было нечего. На одном из таких «праздников жизни» побывали голодные гости – автора дневника с женой, собирающихся встретить Новый год с жмыховыми лепешками пригласили к праздничному столу знакомые.
Из дневников жителей блокадного города:
«1 января 1942 года
Лидуся просила разрешения поехать в Рыбацкое к Музе Григорьевне. Я согласился.
В 10 часов 15 минут приехали военные, и мы поехали к Музе Григорьевне. Приехали без 5 минут 12 часов. Оказывается, у них полно военных. Великолепный стол и масса света. Сейчас же усадили за стол. Начались тосты. Муж Музы – новорожденный. Только что принят кандидатом ВКП(б). Он – писатель Григорьев Николай Федорович, сейчас сапер в чине капитана. Перед ним все преклоняются. Интересный мужчина внешне и внутренне.
