Татьяна Силецкая – Следы Терпсихоры (страница 1)
Татьяна Силецкая
Следы Терпсихоры
Глава первая. Рука судьбы
«И что меня занесло в этот подвал с танцами?» – терзал себя Паша, ворочаясь на суровой казенной койке: «Ведь просто шел мимо к знакомому магазину закупиться ужином…И шел бы себе мимо…».
Только сменив мягкий, слегка продавленный домашний диван на узкую жесткую койку в следственном изоляторе, Паша постиг высокую цену прошлого, казавшегося еще вчера вечером скучным и унылым, оценил, как на самом деле была интересна, насыщена и уютна прежняя жизнь, пока не унес его поток судьбы в противоположную от тихого течения бытия сторону.
Паша ел один раз в сутки, на ночь и много, прекрасно себя чувствовал после плотной трапезы и крепко спал до сигнала будильника. Утром Паша не спеша шел на работу, вечером, зайдя в магазин, возвращался домой. Программа одинокого вечера была такой же простой и понятной, как и сам Паша – две пачки правильно сваренных пельменей, банка сметаны, литр молока и «фильмец» на засып. В выходные спал до обеда, потом до вечера ворочал «железо» в тренажерном зале. Вечер выходного дня ничем не отличался от будничного.
Посмотришь на этого парня, и все ясно, без гадалки видишь, и его прошлое и будущее, а тем более прозрачно настоящее. Такая непритязательная простота имела и положительные стороны. Паша всегда легко устраивался на работу.
Простой и понятной работы в городе хватало. Жаль, только, что порой у хозяев случались трудные времена, и приходилось расставаться. Пашиной вины в таких затруднениях никогда не было. Хотя после третьего наступления «трудных времен» на очередном предприятии, мелькнула в Пашиной голове мысль, а не он ли собственно невольно приносит неудачи очередным хозяевам? Не успеешь вникнуть в новую работу – наступает коллапс, и всех на выход…
Как прилетела мистическая мысль в незатейливую Пашину голову, так и улетела, как только встряхнулись роскошные кудри, и всерьез задумался их обладатель о поиске нового места работы. Паша всегда находил новое трудовое поприще легко. Он был дисциплинирован, скромен и трудолюбив. С такой внешностью, ясным спокойным взором никаких рекомендательных писем не требовалось, но и биография с трудовой книжкой были у Паши в полном порядке.
Очередной работодатель Альберт Васильевич на всякий случай созвонился с предыдущим начальником претендента на рабочее место и услышал, что «никогда бы не расстался. Парень – золото». Очень скоро Альберт Васильевич удостоверился, что прежний Пашин руководитель в своей емкой характеристике не покривил душой и нисколько не преувеличил. В руках у Паши все не только горело, но и работало. Он вообще очень любил чинить, настраивать, исправлять ошибки предыдущих мастеров, а иногда и конструкторов, и чем заковыристей была задача, тем большее удовольствие приносило Паше ее решение. Единственным препятствием на пути к полному расцвету его неординарных способностей было полное отсутствие амбиций и инициативы. Паша не любил «высовываться», высказывать свое мнение или предлагать другой вариант до момента, пока его не спросят.
Щедро наделенный от Бога, скромный Паша никаких выдающихся способностей за собой не замечал, считал себя не умнее и не опытней других.
Напротив его новый начальник Альберт Васильевич, сам не обремененный врожденными талантами, со школьной скамьи и до окончания вуза числившийся в середнячках, добился успеха и процветания исключительно умением разглядеть таланты, собрать их в команду, поставить каждого на свое место, удержать и заставить работать, как отлаженный механизм.
Альберт Васильевич только мельком поймал недоуменный взгляд молчаливого парня, в тот момент, когда опытные мастера зашли в очередной тупик, в котором им оставалось только спорить и отвергать предлагаемые варианты, подошел к Паше и спросил: «А Вы, Павел Андреевич, что можете предложить по этому поводу?». Розовые большие уши Паши приняли свекольный оттенок от такого внимания, ни никакое стеснение и запинание парня нисколько не помешали Альберту Васильевичу и постепенно окружившим их мастерам оценить нестандартный и в то же время простой подход парня к выходу из технического тупика.
Начальник перестал обращаться к Паше на «вы». Сколько бы ни трудилось у Альберта Васильевича сотрудников, он всех знал по имени-отчеству и амикошонства в общении не допускал. Но, если уж переходил на «ты», это означало, что счастливчик попал в золотую дюжину талантов, с которой работодатель не расстанется ни при каких обстоятельствах. Правда, Паша в курсе таких тонкостей еще не был и даже перехода на дружеское общение не заметил.
С этого знаменательного дня, Пашу начали привлекать к решению неординарных задач.
… Во второй половине рабочего дня накануне роковых для Паши событий светлым инженерным умам пришлось повозиться с очередной задачей столкновения программы импортозамещения с капризами «буржуазных» технологий. Вердикт «белых воротничков» был суров – «это невозможно, Альберт Васильевич».
Но то, что не вмещает ученая голова, могут создать умелые руки.
Пашину простую голову сложными внешними и внутренними противоречиями загружать не стали. Альберт Васильевич умел общаться с самородками родного края с ясным сознанием и золотыми руками. Поэтому он разрубил узел противоречий и сомнений простой просьбой: «Сможешь, Павел Андреевич, что-нибудь сообразить, чтобы эта деталь работала вот по такой технологии?»
Паша, подумал, провертел весь сложный процесс в руках, в голове и даже что почиркал на листочке. И приговорил: «Нет, Альберт Васильевич, не смогу».
Альберт Васильевич опустился в кресло, обмякнул и постарел на десять лет. Если Золушка не сможет обуть девичью ножку сорок второго размера в туфельку тридцать пятого, этого не сможет сделать никто.
Но, Паша еще не договорил: «Вот если только подправить деталь и чуть изменить технологию…»
– И сколько времени это займет?
– Как «черновик» – часа три-четыре. Быстрее не получится. Мелочи выясняться в рабочем процессе. Если ничего не сгорит, и не взорвется – «отшлифую» к вечеру.
Альберту Васильевичу так хотелось расцеловать этого чудесного парня. Но его могли не так понять в рабочем коллективе…
Параллельно с чувством искреннего восторга таланту самородка Альберт Васильевич прикинул выгоду, которую могут принести Пашины дарования в будущем. «Надо бы повысить парню ставку… Но пока обойдемся премией».
Альберт Васильевич не считал себя жадным человеком. Повышение зарплаты может вызвать зависть и недовольство своими заработками остальных сотрудников. И потом, единожды повышенная ставка влечет постоянный расход. Как ни крути, разовая премия лучше и для Паши, и для предприятия…
…Поздним вечером победивший «вражью» технологию, довольный собой и нежданной премией в кармане Паша двигался к ближайшему магазину за ежевечерними пельменями, сметаной и молоком.
…А город только начинал манить огнями ночной жизни. Ручейки молодежи текли по выверенным руслам для выполнения своей обязательной вечерней программы. Молодые люди вели себя спокойно, абсолютно уверенно, были трезвы, аккуратны и вежливы. Все были знакомы друг с другом, не спешили заходить внутрь ночных заведений, долго стояли снаружи, встречали друзей, знакомых с такой бурной радостью, как будто расстались с ними не сегодняшним утром, выходя из клуба, а встретились после длительной ссылки. Все плыло по устоявшемуся ритуалу так естественно, как будто по-иному и быть не могло, только так и должны проводить вечер, а возможно и ночь молодые люди в большом городе…
…Паша остро почувствовал свое одиночество. Сегодня вечером, вчера и завтра его встречают, и будут встречать за дружеским столом только пельмени со сметаной…
Присоединиться к сложившейся компании молодых людей он стеснялся. Друзей и знакомых, таких с которыми можно пойти отдохнуть, поговорить у Паши не было.
Возможно, если бы не премия, выданная вне всяких ожиданий, не случилось бы у него такого острого приступа одиночества. А так талантливый, по словам Альберта Васильевича, свободный молодой парень, далеко не урод и с шальными деньгами обречен тащиться в пустую квартиру варить пельмени… Тоска!
И тут судьба протянула ему свою руку. Вернее судьба протянула Паше руку уличного «промоутера» со скидочным купоном. Паша обычно никогда не брал из рук уличных «агитаторов» никаких флайеров, буклетов и приглашений, но этой милой пожилой женщине с приветливой искренней улыбкой протягивающей ему глянцевый листок, отказать не мог.
На темном фоне купона держала полный поднос яств белокурая красивая девушка, одетая и причесанная в стиле пятидесятых годов прошлого века. В танцевальном баре с живой музыкой предлагался ужин с напитком, «только сегодня вечером» по цене двух упаковок любимых Пашиных пельменей. «Сходите, отдохните, молодой человек. Вы не пожалеете. Это совсем рядом». И Паша решил попробовать «не пожалеть»…
Глава вторая. Что чувствует убийца?
Он стоял над телом жертвы и прислушивался к своим ощущениям. Что же он чувствует?
Месть? Вымещенную злобу? Удовольствие? Чувство выполненного долга?
Да, ничего этот гад не чувствует!
На месте обнаружения тела старший следователь Михаил Александрович никак не мог, как ни пытался уловить, что же чувствует человек, отбирающий жизнь, еще и не успевшую расцвести по-настоящему, жизнь девушки, которая не дошла десяти шагов до порога своего дома.