Татьяна Шипошина – Рыцарские сны (страница 2)

Наверное, тем, что задачки можно чертить и представлять как некие фигуры, висящие в воздухе. Иногда у фигур даже появлялся цвет, вырастали какие-то отростки и задачка превращалась в абстрактную картину. Эдакий сюр. Сюрреализм.

Но этот сюр подчинялся законам, а не представлял собой абракадабру, и это тоже Саньке импонировало. Пусть она и не знала всех законов и теорем.

Геометрия загадочна, как картины Рене Магритта или Дали. (Не то чтоб Саша любила этих художников. Тем более она не была их фанатом. Она просто знала, что они существуют.)

В общем, жизнь полетела дальше, не обращая внимания на то, что творилось в Сашкиной душе. Теперь ей предстояло дождаться субботы. Пяти часов вечера.

Уроки закончились.

Наконец-то Сашка добралась до дома! Наконец-то она одна! Мама на работе. Дед на даче. Возможно, он там будет сидеть всю зиму. Или – всю оставшуюся жизнь.

На даче хорошо, тепло. Уютно. Вот дед на пенсию ушел, да там и осел. После смерти бабушки уже лет пять, как он там живет. Хотя… без деда иногда скучно. Не с кем словом перекинуться. Или посоветоваться.

Мать приходит поздно. Усталая. И начинается! Тянем кота за хвост.

– Ты ела? – начинает мать.

– Ела.

– Почему суп не тронут?

– …

– Сколько можно говорить, что человеку необходимо жидкое и горячее!

– …(а про себя – «Не испить ли нам кофею?»)

– Как дела в школе? – наступает мать.

– Нормально.

– Как отметки?

– Нормально.

Вот такой диалог. Изо дня в день. Но Сашка не в претензии. Это даже хорошо. Вот у некоторых… Говорят, что родители проверяют уроки и вообще лезут во все дела, куда им не надо.

Сашка включила группу Imagine Dragons, альбом Mercury – Act 2 и завалилась на постель, не раздеваясь. На теплое покрывало. Достала свою заветную распечатку.

Конечно, Imagine Dragons – это так… Она – не фанат. Интересно, какую музыку слушали в 1100 году?

«Наверно, только живую, – усмехнулась про себя Санька. – Никаких фонограмм».

Надо бы залезть в Интернет и поискать что-то про древнюю музыку. Но это – потом.

Итак…

«УСТАВ БЕДНЫХ ВОИНОВ СВЯТОГО ГРАДА

I. О том, как следует слушать божественную службу.

Вы, отказавшиеся от собственных желаний, и те, кто до конца сражаются вместе с вами ради спасения душ своих в рядах Великого Царя на конях и с оружием, старайтесь всегда с чистым и благочестивым чувством слушать заутрени, и всякое священное (integrum) богослужение, согласно каноническому установлению и обычаю учителей права (regularium doctorum) Святого Града…»[6]

Сосредоточиться на уставе сложно. Сашка преодолела несколько пунктов. И который раз в жизни пожалела, что не родилась парнем.

Потому что, будучи женского пола, проблематично стать членом рыцарского ордена. И вообще, орден-то монашеский. Если ты вступил в орден тамплиеров, то, между прочим, должен отказаться от всего мирского.

Проще говоря, предстояло стать монахом. Посещать богослужения. Не иметь никаких отношений с женщинами. Не вступать в брак. А как же… как же любовь?

Андре-е-ей… Знает ли он о том, что она готова расцеловать эту распечатку, которую получила из его рук?

Нет, она пока не готова в монахи. Вернее, в монахини.

Да и ордена тамплиеров давно нет. А если и был – он был католическим, а она, Сашка, православная. О чем ей постоянно напоминает дед.

Хотя Сашка практически не представляет, в чем разница. Какие-то слова не так произносят, правила какие-то. У католиков – Папа Римский, а у православных кто? Патриарх?

Разница между православными и католиками Сашкиной жизни почти не касалась. Она была далека от этого, как, например, правила балета и правила конструирования космических ракет, которым сам Бог велел «бороздить просторы вселенной».

Зато рыцари…

Рыцари казались гораздо ближе. И теплей.

Глава 3

Насчет того, что она не родилась парнем.

Ее отец очень хотел сына. Таково семейное предание, пересказанное матерью. Усвоенное с молоком матери, так сказать.

Итак, правило жизни матери № 1:

Все мужчины – предатели.

Правило № 2:

И все дочери – предатели, уже по факту своего существования, ибо то, что родилась дочь, может стать причиной предательства мужчины.

Вот попробуй, доченька, поживи в таких правилах!

Мать не могла себе представить, что отец ушел потому, что просто разлюбил ее. Полюбил, например, другую. Нет!

Нет и нет! Мать никак не хотела признать того, что причина ее неудачной семейной жизни может находиться в ней самой.

Матери стало так тяжело после развода, что она начала искать виноватого. А виновница жила рядом. Заплетала косички, учила стишки. Любила бабушку с дедушкой, а в маме души не чаяла. И не замечала ничего. Ни сном ни духом. Пока не подросла.

Конечно, сам отец ничего подобного Сашке не говорил. Да она и видит… видела отца в последнее время только урывками. По видео-связи.

Если и видит, то почти не разговаривает. В том месте, где должен находиться отец, у Сашки образовалось пустое место. Вернее, дыра. Не то, чтобы совсем черная, но дыра. С оборочками.

Ну, а мама…

Мама обижена. Обижена, как человек. И, если можно так выразиться, мама обижена, как женщина.

Сашка это давно поняла, хоть матери и кажется, что Сашка – еще несознательный ребенок.

Мать бросили. Ей предпочли более молодую и красивую. Ту, что в конце концов родила мальчика.

Мальчика! А тут ходит рядом она, Сашка, как немой укор. Девчонка! Как постоянное напоминание о какой-то материнской неполноценности. Человеческой и женской.

Неужели мать думает, что Сашка этого не видит?

Не чувствует?

Поэтому диалоги с матерью ограничивались супом и пирожками. Кстати, мать варит невкусный суп. Пресный и несоленый. И настаивает, чтоб она, Сашка, его ела. Пирожки же либо получаются, либо нет. Чаще нет, чем да.

У бабушки, между прочим, пирожки получались всегда.

И вот, когда Сашка давится невкусным супом, она иногда думает: может, и правда? Правда, что она, Сашка, в чем-то виновата? Ну, не на сто процентов. На семьдесят. На пятьдесят. На двадцать… Может быть, она, все же, немного виновата в том, что отец ушел от матери?

Тогда Сашке становится плохо.

Ведь нет ничего хуже вины, которую мы не можем искупить или загладить. Вины, от которой мы не можем избавиться. Которая живет в нас, как микроб-паразит. Невидимый глазу, неслышимый на слух, не обоняемый на запах и т. д.

Остается только вылить остатки супа в унитаз. Что Сашка и делает регулярно. Но скрытно.

Да, если бы она жила в 1100-е годы, и родилась мужчиной, она точно знала бы, чем занялась в жизни. Она вступила бы в Орден бедных рыцарей Христа, или в орден храмовников. Она стала бы тамплиером.

Музыка тихо звучала в наушниках. Наверное, как-то усыпляюще действовала. Тамплиерский устав выпал из Сашкиной руки и упал рядом с ней на кровать.