Татьяна Шахматова – Унесенные блогосферой (страница 2)

– Как это никаких?

– Вообще никаких.

– Так не бывает.

– Я же говорю, мистика.

– И ничего необычного в квартире?

– Ничего. Если не считать лобстеров, разбросанных по полу в комнате.

– Кого?

– Не кого, а чего. Лобстеры, их еще называют омары…

– Я в курсе, кто такие лобстеры. Только они все-таки «кто».

– Что? – не понял голос.

– Не важно, – нетерпеливо перебила Виктория. – Откуда лобстеры?

– Молодые люди ужинали, когда убийца проник в квартиру. Фото с места преступления позже привезу, посмотришь на этот натюрморт. В службе доставки ресторана есть сведения, что с этого адреса часто заказывали дорогие модные блюда.

– Боже мой, какой бред!

Далее она пробормотала что-то нечленораздельное и скорее всего нецензурное и вдруг спросила отчетливо:

– Ты ел когда-нибудь лобстеров?

– Нет, – удивился мужчина. – А что?

– Да ничего, просто спрашиваю. У меня на ракообразных аллергия. Горло начинает чесаться, а потом ужасно распухает, и дышать не могу. Но, наверное, очень круто это есть.

– Ну наверное, – протянул он и вдруг живо добавил: – Вот видишь, сама говоришь «это есть». Так что лобстеры – это «что»!

– Нет-нет, лобстеры – это «кто», – заупрямилась Виктория.

– Почему?

– Потому что… Все, не отвлекайся, давай дальше! Значит, семья была состоятельная?

– Вполне. Но это не ограбление. Нет, ты все-таки как филолог объясни мне, почему лобстеры это «кто», а не «что»?

– О-о-о, – в притворном нетерпении заныла она. – У тебя два трупа, а ты про лобстеров!

– Должен же я знать, за что тебе деньги платят? А то непонятно.

Судя по звукам, она сделала круг по комнате и плюхнулась на диван.

– Ладно. Рассказываю. Если коротко, то у одушевленных существительных винительный падеж множественного числа совпадает с родительным падежом. Например: Я ем мужчин. В женской бане нет мужчин. Я ем лобстеров. У нас нет лобстеров. А у неодушевленных существительных – они не совпадают. Я ем макароны. В доме нет макарон. Еще в конце прошлого века Антон Павлович Чехов писал, что ел устрицЫ, а не устриц, и лобстерЫ, а не лобстеров. Но сейчас категория одушевленности этих слов устаканилась. Понятно?

– Нет, – обескураженно произнес голос, который, видимо, не ожидал таких сложностей. – Зачем это все?

– Наверное, зачем-то надо, раз ты ко мне с этой своей папкой ни свет ни заря приперся, – колко заметила Виктория.

Мне стало ясно, что мужчина был знаком с Викой недавно: он пытался продолжать, но ее любимая мозоль уже была потревожена. Иногда получалось довольно весело. Я затаился.

– Ладно, рак, который к пиву, это «кто» или «что»? – спросила она.

– Рак… Ну рак… Наверное, «кто», – неуверенно сказал голос.

– Ну вот, а лобстеры – те же раки. Просто с раками русскоговорящие люди давно знакомы, нырни в Волгу, там рак по дну ползает, сразу понятно, что это «кто» ползает. А лобстеры до сих пор экзотика в виде ресторанного блюда. Поди разбери – «кто» или «что» там на тарелке лежит. Отсюда и путаница.

– Верно, – согласился голос, в котором зазвучали радостные нотки понимания.

– И покойник, между прочим, – это тоже «кто», – добавила Вика уже дружелюбнее.

– Почему? Покойник – это труп. Другими словами – мертвое тело, – запротестовал голос. – Тело – это «что», тем более если тело мертвое.

– Хорошо, пусть будет так, – на сей раз она согласилась легко, несмотря на то что мужчина был явно не прав: нет покойника, но я вижу покойника. По законам грамматики русского языка выходило, что покойник – это еще не совсем мертвое тело, а совсем даже наоборот.

На самом деле учитель из Вики никудышный. Эта дама живет по принципу «я знаю, и мне этого достаточно», но сомнения в самой природе и пользе знания всегда вызывают в ней желание стоять насмерть. Странное сочетание: красавица, модница, шопоголик, со святой верой в разум и науку. Ко всему этому она еще и блондинка. В общем, Виктория из тех, в ком форма и содержание серьезно противоречат друг другу.

Но, несмотря на это сочетание несочетаемого, я понимал ее сейчас прекрасно. В категории одушевленности-неодушевленности русского языка явно есть какой-то мистический смысл. Язык как бы отмечает пограничную зону. Например, слово «кукла» у нас живое, а вот микробы и бактерии могут быть и живыми, и неживыми. Бесспорно, живые – это мертвецы, русалки, лешие, боги всех времен и религий, хотя богословы, религиоведы и философы поломали на эту тему немало копий.

– Все, кроме шуток, – снова заговорила Виктория. – Убийца проник в квартиру, двоих порешил, ничего не взял, следов не оставил. Из относительно живых свидетелей имеются только лобстеры, и следствие зашло в тупик, то есть оно зашло к филологу. А если совсем серьезно, то я все равно не понимаю свою задачу в этом деле. Ты же знаешь, я могу анализировать только текст.

– Не заговаривай зубы! – взмолился голос. – Я тебе текст и принес! Текст для анализа.

В комнате ухнуло, видимо, мужчина хлопнул о стол чем-то тяжелым. Вика снова зашипела, и он добавил уже на грани слышимости:

– Интернет-переписка убитых.

– Зачем? – спросила Вика. – Я ж тебе говорю, с моей точки зрения, что твои покойники, что их лобстеры – одно и то же. Одушевленные существительные, мужского рода во множественном числе.

– Мотив надо найти, – достойно противостоял следователь этой предельно абстрактной логике, за которую многие не любят гуманитариев.

– Какой мотив?

– Мог ли у кого-то из участников переписки быть мотив для убийства?

– Бред, – буркнула она. – Выявить мотив, если он выражен словами, может любой носитель русского языка. Или наши следователи разучились читать?

– В том-то и дело. Это не обычные, как ты говоришь, носители языка. Убитые – сын и невестка известного ученого-физика Романихина.

Кажется, визит домой к молодой даме в шесть пятнадцать утра начал потихоньку объясняться.

– Германа Романихина?! – переспросила Виктория. – Это который заведует кафедрой физики твердого тела?

– Знаешь его?

– Лично нет, но слышала, конечно. Он же в моем университете работает.

– Вот и генерал сказал: «научный мир». Наши следователи с этим народом неуютно себя чувствуют. А ты наш научный авангард и среди ученых человек свой – на их языке говоришь.

Вика сделала вид, что не слышала этого откровенного подхалимажа, но голос ее потеплел.

– Убийца был один? – поинтересовалась она.

– Да, скорее всего один.

– А задушил как? Руками?

– Нет. Молодая женщина задушена ее же поясом.

– Пояс нашли?

– На ней.

Виктория присвистнула:

– Изящно! А муж что делал, пока ее душили? Совсем не сопротивлялся?

– Мужа в окно выкинули. Судя по всему, сначала мужа выбросили, потом жену задушили. Эксперты дают плюс-минус двадцать минуть между трупами. Точно очередность не установишь. Но, по логике, должно было быть так.

– Живого выбросили?

– Да, мужчина скончался от полученных при падении травм.