Татьяна Шахматова – Убийство онсайт (страница 7)
Глава 6
Дерево вариаций
– О чем, например, говорит частая смена работы? – Я аж вздрогнул. Не очень-то ожидаешь в шесть утра по дороге в туалет столкнуться с таким вопросом.
Вика сидела за столом на кухне, завернувшись в плед по самый подбородок, и согревалась кофе, аромат которого только сейчас достиг моих полусонных рецепторов. Пахло неплохо, но не действовало: мысли о сне были слаще и ароматней.
– Хуан Вальдес – местный бренд, говорят, лучший во всей Латинской Америке, – блеснула новыми познаниями Вика.
– Тебе же было сказано не вставать в пять утра, а то козочкой станешь!
Виктория только махнула рукой:
– Так о чем нам говорит частая смена работы?
Я заглянул через ее плечо: так и есть, с утра пораньше она просматривала резюме членов команды.
– О непостоянстве, склочном характере, не позволяющем уживаться с коллективом, о том, что кандидат не слишком надежный, – ответил я, продолжая свой путь.
– Но Паша же сказал, что у него таких людей нет. Все работают больше двух лет.
Она дождалась моего возвращения из туалетной комнаты и продолжила как ни в чем не бывало:
– Но есть один парень, который прыгал с работы на работу до устройства в «Айтишники».
В комнате было чудовищно холодно и почему-то сыро.
– Да, я приняла душ, теперь не знаю, как высохнуть и согреться, – пожаловалась Вика, сморщила нос и глубже зарылась в плед.
Я хотел открыть окно, на котором образовалась густая испарина, но с улицы, несмотря на то что уже рассвело, дунуло такой свежестью, что желание проветривать комнату тут же пропало. Горы есть горы, пусть и экватор. Любопытно, как здесь люди живут без отопления и кондиционеров, которые могут просушить этот влажный воздух? Дети природы, Маугли какие-то. Залезть в теплую постель и снова заснуть хотелось больше всего на свете, но Виктория ухватила меня за край футболки:
– Вот этот! Посмотри на него!
С экрана на меня уставился молодой человек лет тридцати. Черные волнистые волосы, яркие темные глаза, крупный нос, большие щеки. Наверное, любитель хорошо покушать. Хитроватая полуулыбка добавляла парню сходство с мультяшным бородавочником Пумбой из мультфильма «Король Лев». Он производил впечатление скорее приятное, чем наоборот.
– Михаил Богатько из Полтавы, – пояснила Вика. – Занимался частным бизнесом, видимо, прогорел, потом организовывал торжественные мероприятия: свадьбы, дни рождения, банкеты, делал программы под вентиляционное оборудование, год сидел без работы или работал неофициально…
– И что? – Если честно, мне сейчас хотелось ее чем-нибудь стукнуть.
– У остальных рабочая биография, как железная дорога в степях Казахстана: прямая и незатейливая. Девчонок четыре, и все они очень молоды – от двадцати четырех до двадцати семи лет, «Айтишники» либо их первое место работы, либо второе. Рустем, Искандер, Евгений и Петр – двадцать семь, двадцать восемь, двадцать восемь и двадцать девять лет соответственно – после окончания вузов сразу стали работать в «Айтишниках». Петр даже вырос до руководителя проекта. Олег – самый старый, если можно так выразиться, член команды – ему тридцать пять, работает в фирме дольше всех, почти восемь лет, до этого работал на одного из крупнейших российских операторов связи. И вот остается Михаил…
Я вспомнил одну историю, которую и рассказал Вике в надежде, что она наконец отстанет от меня.
– Родители одного парня отдали его на усыновление. Вырос он в чужой семье. Университета так и не окончил. Скакал с работы на работу. Ездил в Индию на поиски себя. Кроме прочего, чувак страдал дислексией, то есть был полностью не обучаем. Хороший ли это работник?
Виктория насупилась:
– Даже не знаю, сколько проектов в Латинской Америке отдал бы Паша Кнопкин японцам или хоть голубоногим олушам за возможность поработать с этим, как ты выражаешься, чуваком.
Она попала в точку, потому что я только что вкратце изложил биографию Стива Джобса.
– Может быть, скакать с работы на работу – признак гениальности или напряженной борьбы с обстоятельствами, и вот Михаил из Полтавы наконец победил, устроившись на крутую высокооплачиваемую работу? – бросил я, отправляясь в сторону своей спальни с чувством небольшой, но все-таки победы.
Вика не ответила.
Стоит ли говорить, что, проснувшись в десять утра, я обнаружил Викторию в глубоком коматозе рядом с компьютером и недопитой чашкой кофе?
Разбудить уважаемого эксперта оказалось не под силу даже ее будильнику. Пришлось тащить эту раннюю пташку в спальню и воссоединять с кроватью.
Несмотря на то что солнце давно взошло, комната все еще не просохла, и тут я вспомнил, что хозяин удобнейших апартаментов говорит по-английски. Видимо, Павел Кнопкин не зря вчера поделился этой ценной информацией.
Хорхе, так звали нашего рантье, взял трубку после первого же гудка, как будто ждал моего звонка, однако, несмотря на наличие языка-посредника, наш разговор с квартирным хозяином не заладился с самого начала.
– Это климат такой, – сообщил мне голос на том конце провода.
Обладатель голоса говорил по-английски действительно неплохо, с забавным испанским акцентом. Хотя акцент оказался в этом случае только на руку, потому что делал речь более понятной. Хорхе старательно выговаривал все буквы, в том числе те, которые не читались.
– Климат снаружи мы исправить не можем, зато можно исправить ситуацию в доме. Почему бы вам не привезти нам обогреватель? – поинтересовался я.
Хорхе ненадолго завис, помолчал, но тем не менее прекрасно меня понял и ответил предельно вежливо:
– Я здесь родился, вырос, тут всегда так. Мы очень редко используем обогреватели.
– Это очень странно. У нас в России тоже климат. И гораздо суровее вашего, поверьте мне, но мы научились отапливать помещения пару тысяч лет назад.
Хорхе вежливо усмехнулся.
– Вот и я удивляюсь, вы же вроде бы русские. У вас там даже снег есть, – проявил осведомленность наш квартирный хозяин.
Черт побери, кажется, раздобыть обогреватель становилось делом чести!
– Есть, – согласился я. – Но неужели вы думаете, будто из-за того, что у нас есть снег, русские кардинально отличаются от эквадорцев? Уверяю вас, Хорхе, русским бывает холодно точно так же, как всем остальным людям на земле, просто мы умеем тепло одеваться и не привыкли жить в сырости.
Мой собеседник как-то неопределенно хмыкнул в трубку. В его интонации мне послышалось какое-то невысказанное расистское замечание.
На словах же он искал компромисс:
– Я мог бы заехать к вам и привезти дополнительные одеяла и пару свитеров.
– Эту проблему невозможно решить с помощью свитера. У меня тут мокрые полотенца и запотевшие окна.
Хорхе то ли искренне не понимал, то ли придуривался:
– Я, конечно, могу поговорить, но боюсь, что не разрешит управление зданием, так как обогреватель может перевернуться.
Я все больше заводился от этой беседы, повороты которой были не менее лихими и неожиданными, чем маневры шайтан-автобуса на дороге.
– Кто же его перевернет, неужели я или Виктория?
Хорхе спохватился.
– Только не обижайтесь, сеньор Александор. – Он делал ударение на последний слог. Испанцы это умеют. Даже банальное и скучное слово «компьютер» в испанском языке похоже на лихого тореадора, укротителя быков: компутадо́р! Александо́р, вне всяких сомнений, звучало гораздо брутальнее, нежели Александр, наверное, он пытался подольститься.
– Это не мои домыслы, сеньор Александор, – оправдывался Хорхе. – Такие законы. Только и всего.
Поняв, что правила эффективной коммуникации не действуют на этого прохиндея, я поставил вопрос ребром: или обогреватель, или мы найдем другую квартиру.
– Я попробую сделать все от меня зависящее, – не слишком убедительно заверил Хорхе и повесил трубку.
Почувствовав себя немного Александо́ром, я поставил вариться кофе и вышел на балкон.
С высоты нашего седьмого этажа взору открывалась совершенно потрясающая картина, которую мозг, оправившись от джетлага, смог наконец оценить по достоинству. В долине между горами лежали проспекты «делового пузыря», а чуть на отдалении – улочки и скверики колониального Кито.
Кито – первый в мире город, взятый под охрану ЮНЕСКО, потому что здесь почти в нетронутом виде сохранилась европейская застройка шестнадцатого-девятнадцатого веков. Если рай понимать как место без войны, то Эквадор – это рай. Правда, с небольшой поправочкой. Раем эта страна стала с того момента, как испанцы пленили, а потом в 1533 году казнили Великого Инку Атауальпу, предводителя одной из мощнейших индейских империй – царства Киту. Кстати, произошли эти события, радикально изменившие ход истории Южной Америки, как раз где-то в районе нынешней столицы Эквадора. Несмотря на то что сопротивление индейцев на территории Анд продолжалось вплоть до 1572 года, фактически поражение эквадорских индейцев кечуа стало началом конца этой некогда могущественной цивилизации.
В общем, приблизительно с первой трети шестнадцатого века Франсиско Писсаро совершенно поработил местное население, и на территории Эквадора больше не воевали. За все время новой истории южноамериканского континента индейцами были сделаны три попытки отстоять территорию вокруг реки Амазонки, но все безуспешно. В одном из этих конфликтов чем-то и отличился генерал Карлос Тобар, имя которого увековечили в названии нашей улицы. Правда, чем именно он прославился, ни англо-, ни русскоязычный сектор интернета не поведали.