Татьяна Север – Отражение (страница 1)

Татьяна Север

Отражение

Отражение

Глава 1. Точка невозврата

Лондон, 22 июня 2022 года, 19:42

Вкус «Marlboro» горчит на языке. Я смотрю вниз с крыши «Больницы Гая» и считаю людей. Маленькие, как муравьи. Шесть, двенадцать, двадцать четыре. Столько же таблеток я выпила в прошлом году, чтобы просто уснуть. Не помогло.

Сегодня помог бы один шаг.

Перила холодные. Я ставлю ногу на нижнюю перекладину, потом на верхнюю. Ветер треплет полы медицинского халата. Если закрыть глаза, можно представить, что это не падение, а полёт.

— Сестра Вайлз?

Я вздрагиваю. Каблук соскальзывает, и я падаю назад, больно ударяясь копчиком об бетон. Сигарета летит вниз. Доктор Шарц стоит в трёх метрах, его лицо в тени.

— Я… просто дышу, — бормочу я, встаю и бегу к двери. — Свежий воздух.

Он не окликает меня. Но он видел. Видел мою ногу на перилах.

20:15

Заведующий реанимацией — зверь с фамилией Крейн. Он швыряет мою папку на стол:

— Анализы клеить справа налево, Элайза! Это университетская больница, не кухня. И жалоба на вас: пациент с синяком. Премии нет.

— В этом нет мои вины, я просила не дергать рукой во время процедуры…

— Молчать.

Я молчу. Выхожу. В коридоре медсёстры отводят глаза. Лифт едет слишком медленно. На первом этаже я бросаю халат в мусорку и выхожу на улицу. Туфли жмут.

21:10

Мост Миллениум. Подо мной Темза — чёрная, маслянистая, бездонная. Я уже здесь была два месяца назад. Тогда меня сняли полицейские. Сказали: «Жить хорошо». Ага.

Я снимаю туфли. Ставлю их ровно, рядом. Носки чувствуют шершавый бетон. Перелезаю через ограждение — там есть узкий карниз, сантиметров пятнадцать. Стою, балансирую.

И вдруг — как отражение в чёрной воде — вспоминаю всё.

Три причины, которые сделали меня такой

*Апрель 2010-го. Мне шестнадцать.*

Он преподаёт в колледже социологию. Ему тридцать три. Я ношу ему кофе в термосе, он гладит меня по голове. Первая ночь в его машине на парковке у супермаркета. А потом — тишина. Сообщение через две недели: «Всё кончено. Не ищи». Я искала. Он сказал моей подруге: «Она слишком липкая». Слёзы — это не боль. Боль — когда мама орёт: «Сама виновата, шлюха».

*Ноябрь 2010-го. Деканат.*

«Ваш отец скончался. Сердце». Я смеюсь. Папа — капитан, он не может умереть. Он же запрещал нам болеть. «В нашей семье никто не сдаётся». Он сдался. Я нашла его таблетки от давления в тумбочке — он их прятал. Военный не должен быть больным. Я упала на пол в деканате и выла. Никто не подошёл.

*Май 2012-го. Выпускной.*

Мама не пришла. Сказала по телефону: «У бабушки давление». Бабушка умерла за три года до этого. Я поняла, что её больше нет. Не бабушки — мамы. Есть тело, которое кормит кота и смотрит сериалы. А человека, который меня родил, не осталось.

22 июня 2022 года, 21:15

Всё это я вспоминаю, стоя на карнизе. Холодный воздух с реки обжигает лицо. Один шаг — и хватит. Матери всё равно. Работа — ад. Друзей нет.

Я делаю вдох, как вдруг слышу крик.

— Девушка! Не надо!

Смотрю вниз. На мосту стоит женщина с коляской. Она машет рукой. За ней останавливаются машины. Кто-то звонит в полицию.

Я не хочу спектакля. Я спрыгиваю обратно на мост, хватаю туфли и иду прочь. Быстро, почти бегом. Слышу за спиной топот, но не оборачиваюсь.

22:00

Шоссе Эмбанкмент. Я иду по обочине в сторону дома. Асфальт жжёт ступни, но я не надену туфли — они же символ этой долбаной нормальной жизни. Машины проносятся мимо.

Звоню маме.

— Я задержусь, не жди.

— Как хочешь, там суп в холодильнике.

Она кладёт трубку. Даже не спросила, почему у меня голос дрожит.

Я смотрю на дорогу. Впереди красный «Форд», он едет зигзагами. Пьяный, наверное. Я отхожу правее, ближе к парапету. В голове одна мысль: «А если бы я прыгнула? Кто бы принёс маме суп?»

Я не успеваю додумать.

Визг шин. Красный «Форд» заносит. Его заносит на меня. Я бежать — но куда? Парапет высотой по пояс.

Последнее, что я вижу — красная решётка радиатора. Последнее, что слышу — хруст. Но не металла. Себя.

23 июня 2022 года, 06:00

Я открываю глаза.

Точнее, я думаю, что открываю. Надо мной — подвесной потолок с лампами дневного света. Где-то слева монотонно пикает кардиомонитор. Во рту трубка.

Я поворачиваю голову — и вижу себя.

Я лежу на койке. Лицо белое, в синяках. Из носа идут трубки. Грудь медленно поднимается и опускается — аппарат ИВЛ дышит за меня.

Рядом, у двери, рыдает мама. Настоящая мама, не та, которая из телефона. Она держится за косяк и шепчет: «Элайза, детка, только не уходи…»

Я хочу крикнуть: «Мама, я здесь! Смотри, я здесь, просто надо мной!»

Но я не могу. Потому что я — это пустота, которая смотрит на своё тело сверху.

И понимаю: шаг с моста я всё-таки сделала. Просто не в ту сторону.

Глава 2. Воспоминания

23 июня 2022 года, 7:15

Я перепробовала всё, чтобы вернуться в своё тело. Полчаса ушло только на то, чтобы осознать: я призрак. Прыгала на кровать — проходила сквозь. Ложилась поверх себя — как сквозь туман. Никто меня не видит и не слышит.

Маму вывели охранники. Она кричала, царапала дверь, требовала, чтобы меня спасли. Впервые за долгое время я увидела, что она помнит, что любит меня. Мои глаза защипало — но слёз нет. Пальцами провела по щекам — ничего не чувствую. В зеркале надо мной — пустота. Могу проходить сквозь предметы, но не могу покинуть эту палату. Как в клетке.

Медсестра передала матери пакет с моими вещами. Окровавленное платье. Сумочка. В ней — ключи, документы и кошелёк, где лежат две фотографии: мама и папа. После смерти отца я стала невыносимо сентиментальной.

Всё, что случилось потом — эти вспышки прошлого — пришло само. Словно смерть открыла шлюзы.

13 сентября 2008 года

Мне четырнадцать. Мы с Марин стоим у школы, и она тычет пальцем в мои волосы:

— Серьёзно, Элайза? Рыжий?

Я смеюсь — впервые за месяц.

— Я правда боялась, что отец убьёт.

Марин тогда стала моим рыцарем. Я всегда боялась дать отпор. Школьный буллинг — это когда тебя опускают ниже плинтуса, а учителя смотрят в сторону. Дома не расскажешь — стыдно. А друзья во дворе взрослеют и перестают быть друзьями.