Татьяна Сергеева – Ведьма особого отдела, или Негласный договор (страница 13)

– Фух, пронесло! – Анфиса рассмеялась. Роман лишь усмехнулся, наблюдая за реакцией ведьмы. – Но мы всё ещё в плюсе! Так что, ты правда мне отдашь Цербера?

– Правда. Если он согласится. Но он не Цербер,– Роман улыбался, глаза его светились от радости.

– Но, по поводу депремирования – не имеют права, Согласно п.13 трудового договора, нас могут лишить лишь годовой премии, а окладная часть- неприкосновенна,– добродушно произнес Роман. – но это так, на всякий случай.

Вдруг, сквозь стену появился Марк.

– Шеф просил срочно передать, что приказ о депремировании аннулирован, так как он неправомерен, – весело произнес стажер и опять, скорчив Анфисе смешную рожицу, ушел тем же способом, что и появился.

Все трое рассмеялись. Цербер закончил трапезу, опустошив свою огромную миску до последней крошки, затем величественно уселся рядом, гордо выпрямившись и неподвижно замер, будто каменное изваяние древнего стража.

Иван с нескрываемым одобрением смотрел на ведьму и вампира. Эти двое, которые ещё пару-тройку дней назад на дух друг друга не переносили, сидели и светились от радости, словно открыли друг в друге родную душу – она наконец-то нашла брата, которого ей давно не хватало, а он нашёл сестру, которую искал всю жизнь.

– А теперь поговорим серьезно, – спокойно и сосредоточенно начал Иван, взяв со стола несколько листков с бумагами… Он быстро пробежал глазами по строчкам, словно проверяя какую-то важную деталь, после чего аккуратно вернул бумаги обратно на стол.

Анфиса и Роман внимательно смотрели на Ивана, молча ожидая услышать то важное сообщение, которое тот собирался им передать.

– Я не знаю, что за дрянь тебе мы тогда вкололи, но, с твоего позволения,– он вопросительно посмотрел на Романа, – мне хотелось бы провести детальное исследование состава препарата.

Роман утвердительно кивнул.

– Спасибо, я надеюсь, что положительный эффект я смогу использовать при процессах регенерации, – пояснил Иван, – для поведения исследования мне необходимо хотя бы одну дозу.

– Хорошо, завтра ты получишь сразу три дозы вещества. А кроме того, я дам тебе подробный рецепт состава и инструкцию по приготовлению, – добавил он и слегка подмигнул сидящей рядом Анфисе.

– Правда?! Это здорово… – произнес он чуть громче обычного, быстро спохватившись и стараясь придать своему лицу серьёзное выражение. Затем продолжил уже другим голосом: И ещё… из-за взаимного замещения, которое вы оба повели в короткое время, у вас возможны внезапные вспышки воспоминаний, не принадлежащие лично вам.

– В смысле? – Анфиса, почему-то, испугалась.

– В том смысле, что ты сможешь вспомнить его воспоминания, а он- твои, – коротко объяснил Иван.

– А-фи-геть! – по слогам произнесла Анфиса.

– А что тебя так напугало? – Роман хотел подшутить над ведьмой.

– А ничего! – вдруг, звонко ответила Анфиса. – Я так поняла, что мои воспоминания теперь и твоя проблема? Вот и посмотрим, как ты с ними справишься? – Анфиса показала язык вампиру.

– Честное слово, как дети! – прокомментировал Иван, направляясь к двери. – И да… Вы оба еще целую неделю официально находитесь на больничном. Но хочу вас успокоить – результаты ваших анализов хорошие, ничего критичного мы там не обнаружили. Если иногда после серьезных нагрузок будете чувствовать небольшую тяжесть или сдавленность в районе сердца – это нормально, скоро должно пройти само. Организм сейчас восстанавливается, дайте ему немного времени. Всё, мне надо идти, – Иван закрыл за собой дверь.

– Так что? – Анфиса смотрела на Романа.

– Что? Я согласен. Пойдем – посидим красиво в уютном тихом местечке и поговорим, – спросил и тут же ответил Роман.

– Я не об этом, но согласна. Там и договорим, – Кстати, – она ловко сделала быстрое движение рукой, обмотав кнут вокруг талии, – ты оказался прав, это действительно мое оружие.

– Отлично, – Роман посмотрел на неё понимающим взглядом, – Пойдем, покажу тебе одно милое кафе неподалеку. Там и определимся, захочет ли Цербер проводить больше времени с тобой. Первое время, пусть живет на два дома…

Цербер легко поднялся с пола, демонстрируя полную готовность последовать за Анфисой и Романом.

Глава 22

Минут десять назад Анфиса вместе с Романом устроились за маленьким круглым столиком, расположенным неподалёку от окна. Пространство было оформлено в стиле ретро: стены украшали аккуратно развешанные чёрно-белые фотографии старых времён и коллекционные виниловые пластинки. Напротив гостей располагался красивый старинный камин с изящной белой лепниной, рядом с ним стояла небольшая деревянная этажерка, уставленная книгами и разными антикварными мелочами.

Анфиса внимательно оглядела интерьер помещения, оценивая обстановку вокруг себя, и удовлетворённо произнесла:

– А здесь уютно…

На соседнем столике красовался старый патефон с потёртым деревянным корпусом, из которого доносились тихие звуки приятной музыки. Настроение создавалось спокойное и расслабленное, будто бы гости оказались в гостях у добрых друзей. Мягкий свет играл бликами на деревянной мебели и металлических деталях интерьера, создавая ощущение комфорта и домашнего тепла.

Немного подальше у стены, расположился Цербер. Его внушительная фигура казалась неподвижной и расслабленной, будто бы он совершенно не интересуется происходящим вокруг. Однако внимательные наблюдатели могли заметить едва заметные признаки скрытого внимания: глаза Цербера были слегка приоткрыты, словно готовясь мгновенно отреагировать на любую опасность. А легкое движение ушей внимательно улавливали каждый звук. Таким образом, несмотря на кажущуюся невозмутимость, зверь был начеку и бдительно следил за обстановкой.

– Теперь рассказывай с чего это ты бросилась спасать меня,– Роман тепло улыбнулся и впервые Анфиса заметила, как словно лучики солнца, у наружных уголков глаз от улыбки, собрались едва заметные морщинки.

Анфиса очень хорошо понимала физиологию улыбки. Когда-то, ещё в детстве, она случайно услышала разговор своего папы по телефону, когда тот горячо убеждал собеседника в важности физиогномики. Отец утверждал, что даже мимолетный взгляд на лицо человека может много поведать о нём уже на стадии первых встреч. Тогда, будучи маленькой девочкой, Анфиса лишь частично уловила смысл папиных рассуждений, однако запомнила навсегда важных «гномики», способных раскрыть тайны человеческой натуры.

Только немного повзрослев, она со смехом обсудила с родителями этот смешной казус из детства; а для себя немного разобралась с этой темой, и знала, что научные исследования улыбки проводились французским ученым. Анфиса ещё в школе убедилась, что физиогномика, действительно важная наука, изучающая черты и выражения лица, обусловленные физиологическим строением, с целью определения типа личности, характера человека и особенностей его здоровья. На Востоке, к примеру, считали, что на лице человека можно увидеть весь его жизненный путь, и физиогномика там приравнивалась к полноценному разделу медицины.

Так и Анфиса подмечала мимику и жесты, а в последствии, сделала свои первые заключения в своём дневнике о некоторых учителях и одноклассниках.

Анфиса обладала удивительной способностью точно определять, насколько искренна была улыбка собеседника. Она научилась обращать особое внимание на едва заметные признаки, проявляющиеся вокруг глаз, поскольку именно там наиболее ярко отражались подлинность эмоций.

Искренняя улыбка характеризуется появлением небольших складочек-морщинок возле внешнего края глаз («гусиных лапок»). Эти морщины появляются естественным образом лишь тогда, когда человек испытывает настоящее чувство радости или удовольствия. Подлинная улыбка рождается глубоко внутри сознания, происходит спонтанно и практически непроизвольно. Именно мозг инициирует этот процесс: в зоне, отвечающей за эмоциональные реакции, появляется особый сигнал, активирующий определённые группы мышц лица.

Этот внутренний импульс вызывает цепочку физиологических реакций: сокращается круговая мышца глаза, заставляя взгляд чуть сузиться, поднимаются уголки губ вверх, слегка приподнимаются скулы, создавая эффект расширения нижней части лица, а верхние веки слегка опускают брови, придавая взгляду дополнительное выражение доброты и теплоты.

Что касается фальшивых улыбок, то они ограничиваются одними губами и редко затрагивают область глаз. Часто бывает так, что губы растягиваются в широчайшую улыбку, однако глаза остаются неподвижными и лишёнными каких-либо признаков истинных чувств. Это происходит потому, что сознательное управление эмоциями позволяет человеку управлять движением губ, но почти невозможно осознанно контролировать тонкие движения мышц, окружающих глаза. Поэтому Анфиса всегда полагалась на эту важную деталь, чтобы отличить настоящую радость от притворства.

Анфиса на миг задумавшись, сама улыбнулась, в ответ Роману, и обе эти улыбки оказались удивительно схожими по искренности и чистоте намерений.

–…чья эта псина? – вдруг, раздался рядом истеричный и совершенно неприятный крик на вид очень даже адекватной посетительницы кафе.

Анфиса невольно вздрогнула от неожиданности и непонимающе уставилась на молодую женщину, неожиданно приблизившуюся к Церберу. Девушка уверенно двинулась вперёд и непонятно зачем схватила стул, развернув его ножками в сторону пса.