Татьяна Серганова – Навязанная жена. Единственная (страница 21)

Не княгиня, как принято называть меня здесь, – ведьма. Что ж, в Запределье еще остались те, кто ценил силу куда больше статусов и положения.

Глубоко вздохнув, я повернулась и тут же встретилась взглядом с немолодой женщиной. На вид ей было чуть больше сорока. Румяная, с мелкими морщинками, которые разбегались вокруг внимательных темно-карих глаз. Настолько темных, что черный ободок вокруг радужки почти с ней сливался. Цвет волос, которые скрывались под чепчиком, я назвала бы соль с перцем, настолько много в них было седины. Она была невысокого роста, совсем как я, плотная, с красивой крепкой грудью, которая натягивала ткань целительского платья.

– Спасибо, что согласились принять меня, госпожа ведьма.

– Франческа, – произнесла я. – Давайте без лишних формальностей. А как тебя зовут?

– Бруна.

– Очень приятно, Бруна. Так зачем ты просила о встрече?

Женщина посмотрела мне прямо в глаза и ответила:

– Молва ходит, что вы… ты умеешь распечатывать темный дар.

– Именно это и отправило меня на больничную койку, – ответила я. – Но тебе это зачем? Ты же здесь, помогаешь раненым, вытягиваешь из них тьму, значит, силы есть.

– Есть, – согласилась Бруна. – Только я боюсь, что их мало.

– Присядь, – велела я, указав на стул, а сама села на кровать. – Почему ты думаешь, что низкий уровень дара связан с блокировкой?

О том, что он сам по себе низкий, я говорить не стала. У нас не принято было обсуждать отсутствие способностей.

– Позволь, я начну с самого начала. Когда проявился темный дар, я руки на себя наложить хотела. – Бруна грустно улыбнулась. – Мои родители обычные фермеры. Они так гордились, когда во мне стал просыпаться дар! И тут ведьма. Темная. Такому никто не обрадуется. Батька меня из петли вытащил. Зашел за косой, а нашел едва живую дочь. Ох, и кричал он тогда, ругался! Даже выпороть меня хотел. Какими словами только не называл.

– Тебе повезло.

– Говорил, что неважно, какая сила – темная али светлая, – если она в помощь идет.

– У тебя очень мудрый отец.

Жаль, что мне в свое время так не повезло. Родные даже спустя годы не смогли меня принять такой, какая я есть.

– Не скажу, что меня обижали… скорее не замечали. Из гордости и надежды целой деревни я стала никем. Подружки от меня отвернулись. А те ребята, что помладше, так и норовили задеть, обозвать и камнями закидать… Я возненавидела свой дар. Ночами рыдала в подушку, просила богов забрать его, Судьбу проклинала. И вообще им пользоваться отказывалась. Будто бы и нету у меня ничего. Будто бы я обычный человек.

– И когда все изменилось?

– Сестренка моя в лесу потерялась. Маленькая совсем. Пошла по ягоды с подружками, вот пятеро из них и не вернулись, заблудились в лесной чаще. Никогда далеко не уходили, все тропинки знали, а тут заплутали. Батька с мужиками ее сутки искали, матушка слегла от горя. Плач по деревне стоял такой, что хоть уши затыкай. Видано ли, пять девчонок пропало разом! Уж думали, что зверь их дикий подрал.

– Вы нашли их, – догадалась я.

– Нашла, – кивнула Бруна. – Мне тогда только семнадцать исполнилось. Впервые за три года я про силу свою вспомнила, впервые обратилась к ней, как к равной, совета попросила. И она помогла. Нашли мы Ганечку с подружками ее. В самой чаще нашли. Под мороком они были волшебным. Видать, феи лесные подшутить над ними решили и зачаровали их.

– Феи? – тут же встрепенулась я.

– Да. У нас по лесам заповедным феи живут. С природой дружат, а людей не любят. А коль без спросу на их территорию зайдешь, зачаровать могут так, что вовек не выберешься.

«Вот тебе и Густав. Вот тебе и милый фей. Надо будет у него узнать все поподробнее».

– И что дальше было?

– Жители по-другому смотреть на меня начали. Помощи просили, совета, зелья какие и травки подобрать от болячек. Оказалось, что и дар целительский у меня есть. Слабенький, но хватало. Вот только чуяла я, что дар-то боле не тот. Что три года прошло, а той мощи, что проснулась во мне тогда, я не чуяла. Значит, спрятала я ее, на замок закрыла. Я даже думала к ведьмам сходить.

А вот это уже было любопытно.

– К каким ведьмам?

– Так из ковена же, – отозвалась Бруна.

– А вот про ковен расскажи мне поподробнее. – Я заинтересовано подалась вперед.

Ведьма внезапно замялась, отводя глаза. Неловко поправила чепец, надвигая его на лоб и пряча седые корни волос.

– Да я мало что знаю, – неуверенно протянула она.

Ага, так я и поверила!

– Запрещено говорить? – напрямую спросила я.

Бруна резко замотала головой.

– Нет, что вы! – поспешно заверила она. – Просто не знаю, что тут говорить.

– А все что угодно.

– О ведьмах ковена вообще не говорят, да и думать боятся. О них столетиями никто не слышал, лишь знали и догадывались. Может, их и нет больше. Столько лет прошло. – Она снова замялась. – Большей частью это сказки и легенды. А то и вымысел вовсе.

– А ты мне расскажи эти сказки, – с улыбкой попросила я. – Очень я люблю всякие интересные истории.

– Хорошо. За достоверность не отвечаю, но расскажу.

Бруна села поудобнее и сжила ладони на коленях.

– Сказ мой пойдет с древних времен. Еще до появления врат, когда все жили в мире и гармонии. Не было разницы, какого цвета твоя магия и кто ты на самом деле. Главное то, что в сердце. Плохих и по ту, и по эту сторону можно найти. Так вот… Легенды говорят, что Запределье испокон веков было особенным местом, зачарованным.

Пока ничего нового я не услышала. Что Светлая империя, что Свободные земли считали свои территории благословленными богами. Находили святые места, строили в окрестности святых источников купальни, храмы и молились, думая, что это поможет искупить все грехи. Неудивительно, что и в Запределье считали так же.

– Сила тут скрыта. Источник магии, мощнее которого не было и нет. Вот поэтому так раздольно и привольно тут. Поэтому волшебные существа перебирались сюда, покидая насиженные места. Конечно, остальным это не нравилось. Пошли пересуды, первые конфликты и ругань. А потом и вовсе оказалось, что весь ковен темных ведьм в Запределье отправился. Это были самые могущественные, самые старые и великие ведьмы. Надоела им тирания светлых, ушли они. И блага свои забрали. – Бруна прокашлялась, а потом потянулась к графину с водой. – Разрешишь?

– Пользуйся, конечно, – кивнула я, с трудом сдерживая любопытство. Жутко хотелось поскорее все узнать.

– Спасибо.

Я попробовала вспомнить, упоминалось ли у нас о ковене ведьм, который ушел в Запределье. Но в хрониках до Раскола вроде бы ничего подобного я не встречала. Хотя, надо заметить, что и от хроник мало что осталось. Война между светлыми и темными принесла много боли. Сколько талантливых магов было уничтожено по обе стороны, сколько бесценных артефактов погублено и сколько историй кануло в прошлое, не оставив после себя и следа. Может, и существовал такой ковен, только упоминаний о нем не осталось.

Или… из самых глубин памяти всплыла информация об исчезновении группы темных ведьм. Это случилось за десяток лет до начала открытого противостояния. Темные тут же обвинили светлых в их убийстве. А светлые заявили, что это темные ведут свою игру. Вдруг это и были те самые ведьмы? Их никто не убивал, как считалось. Они просто ушли в Запределье и обосновались там.

Бруна тем временем промочила горло, сделав небольшой глоток, и вернула стакан на место.

– Однако на новом месте ведьмы не торопились делиться своими знаниями. Поселились в самом темной чаще, в самом глухом и отдаленном болоте. А потом и вовсе скрыли его от посторонних глаз. Обычный человек или маг какой слабый будет неделями ходить рядом, а тропинку заповедную не найдет. Лишь ведьма сможет обнаружить доступ в священные земли. Лишь та, которая равна им. Я себя равной никогда не считала, – мягко улыбнулась она, – но в болота собиралась. Хотела узнать, как дар свой вернуть и что делать. Хотя и страшно было. Все говорили, та, что войдет к ним, никогда не вернется назад. Навеки будет принадлежать своим сестрам. – Подавшись вперед, Бруна неожиданно призналась: – Я ведь даже котомку собрала, когда совсем невмоготу стало. А не смогла.

– Не каждая решится на такое.

Уж я-то ее понимала. Сама сбежала от семьи в неизвестность, лишь бы обрести себя настоящую.

– Меня Омир остановил.

– Омир? – переспросила я.

– Муж мой, – смущенно пояснила Бруна. – Мне двадцать два было, а ему только восемнадцать исполнилось. Молоденький совсем, но уже настоящий мужчина. Сильный, крепкий. Настоящий сын кузнеца, который с младенчества приучен к тяжелому труду. Да на него все девчата заглядывались, а он… он меня выбрал. Я ж до конца не верила, когда Омир к нам домой пришел и попросил у батюшки руки моей. Думала, шутит. Ан нет. Люба, говорит, ты мне. Жить не могу, спать не могу, своей хочу видеть.

Я не смогла удержаться от улыбки.

– И ты согласилась?

– Почти. Девять месяцев отказывалась. Злилась, кричала, даже магией пугала. На что ему такому молодому и красивому жена-ведьма? А Омир не слушал. Смотрел на меня и улыбался. Твердил, что все равно его буду. По весне и мать его ко мне пришла. Тогда-то я и сдалась. Поженились мы, трое сыновей у нас. Все нейтральные маги, – с гордостью произнесла Бруна. – Ни один темного дара не получил. И я вот думаю, может, моя в том вина? Не только себя силы лишила, но и детям судьбу поменяла.