Татьяна Серганова – Когда придет весна (страница 20)

– Случайно оказалась рядом. Но я не понимаю, к чему этот разговор? Чем бы мы ни занимались, это была всего лишь игра и ничего не значит. Будущее нельзя предвидеть.

Но мужчина меня словно не слушал.

– Ты замкнула всё на себе, – вдруг усмехнулся куратор и на мгновение стал похож на того мужчину из моего сна. Те же смешинки в глазах, та же дерзкая ухмылка на чувственных губах. Это всё мелькнуло и погасло, словно и не было ничего, а у меня во рту всё пересохло.

– Что значит замкнула?

– Правило номер три, Серая? – неожиданно резко спросил Обсидиан, снова становясь строгим преподавателем.

– Никогда нельзя вмешиваться в магический процесс другого.

– Расшифруй, – приказал он.

– Нельзя перебивать, говорить за Мага, отвлекать и встревать в проведение обряда…

Так вот куда он клонит.

– Но это не обряд, это всего лишь шутка, – произнесла я.

– Твои соседки начали обряд, а закончила его ты, – продолжал гнуть своё Обсидиан. – А будущее и прошлое… У пустынников на этот счет совершенно другое мнение. Лишенные магического потенциала, они верят, что врата времени можно открыть и заглянуть. И самые сильные практикуют такого рода деятельность. Существуют специальные дыхательные упражнения, травы и благовония.

Как бы красиво это ни звучало, я ему не верила. Мало ли чего шаманы там накурились и какими травами надышались во время своих ритуалов. Видеть картинки не означает видеть будущее.

– Вы тоже так умеете?

– Я? Нет, моего уровня подготовки недостаточно. Но я знаю того, кто может. Однажды учитель и мне предсказал будущее. Только я не поверил.

– И что он вам сказал?

Снова непонятная улыбка и взгляд, от которого зашлось в тревоге сердце.

– Когда-нибудь я обязательно тебе расскажу, Лика. Но не сейчас.

Ох, как он произнёс моё имя. Словно прошёлся по оголённым нервам. Сладко заныло внизу живота, а грудь налилась и стала очень чувствительной.

Надо было срочно подумать о чём-то другом. Тряхнув головой, я попыталась сосредоточиться и почти сразу вспомнила те страшные картинки, которые видела в котле.

– Скажите, а то, что я видела, обязательно сбудется? Можно ли изменить своё будущее?

– Ты видела что-то опасное? – сразу подобрался куратор. – Что-то странное или непонятное?

– Скорее очень определённое.

– А конкретнее?

– Свою смерть. Я видела свою смерть.

Обсидиан отвёл взгляд и тихо ответил:

– Учитель всегда говорил, что мы творцы своей жизни. Что Боги дают советы, но не могут решать за нас. Мне хочется в это верить, Серая. И я каждый день молю их о том, чтобы это было правдой.

Видимо, ему учитель предсказал тоже что-то не очень хорошее. Вот только спрашивать я не решилась. Не моё это дело.

– Но почему эти видения происходят, только когда вы рядом? – спросила у куратора и вновь покраснела.

Не только когда он рядом, но и с его участием.

Но я не хотела такого будущего! Я не хотела ехать в пустыню! И может, это вообще была не я, а кто-то похожий на меня. У меня ведь нет седых прядей, и того шрама на скуле тоже нет. А может, это было и не будущее вовсе?

– И что ты видела?

– Когда?

– Сейчас. Что тебя так сильно напугало? Ведь там был я, не так ли?

Боги, и что я должна сказать? Не могу же я признаться и рассказать правду. Я же потом не смогу смотреть куратору в глаза. Но отвечать в любом случае придётся.

– Да, вы там были, – уверенно произнесла я. Сейчас самое главное в разговоре с Обсидианом было не краснеть, не бледнеть и не смущаться. А ещё не стоило заострять на этом слишком большое внимание. – Было очень много песка и невероятной красоты древний город. Я никогда такого не видела – палящее солнце, яркие и пёстрые палатки торговцев, широкие каменные мостовые, стены из больших блоков желто-коричневого цвета, мозаики на стенах, много позолоты и ковров.

У меня кончились слова, чтобы описать то призрачное видение, которое промелькнуло перед сознанием. Но мужчина и так всё понял.

– Бархун, – медленно произнёс куратор.

Обсидиан словно был сейчас там, в этом песчаном городе. Черные глаза заволокло мечтательной поволокой, а уголки губ дрогнули в подобии улыбки. Я замолчала, внимательно смотря на него и ожидая продолжения.

– Оазис посреди бесконечной пустыни, жемчужина и гордость всех песчаников, – пробормотал и вновь взглянул на меня. – Ты видела Бархун.

– Красивый город.

– Самый лучший, самый великий и древний из всех.

«Он любит его, – неожиданно поняла я. – Несмотря на то, что родился в Империи, пустыня стала настоящей родиной и домом».

– Это правда, что песчаники не обладают магией?

Не стоило задавать этот вопрос, но сама обстановка располагала к разговору, и я не смогла удержаться.

– Магия не всегда означает величие, Лика.

Снова он произнёс это имя, и опять та же реакция собственного тела.

– Вы сейчас что-то конкретное имеете в виду?

– Разве? – мужчина взял кувшин и налил воды в стакан. – Я вроде не отрицаю и говорю всё как есть. Взять, к примеру, перевёртышей.

Поднёс стакан ко рту и выпил всё до последней капли, не отрывая от меня внимательного взгляда.

– Это не совсем правда, – быстро ответила я, чувствуя непонятную сухость во рту. То ли от жажды, то ли взгляда черных глаз. – Перевёртышей сложно назвать беспомощными. Парочку простых заклинаний они делать могут.

– Вот и пустынники не так просты, как может показаться на первый взгляд. Они не только непревзойдённые мастера боевых искусств.

– Я помню. Пустынники входят в особый транс и могут видеть прошлое и будущее каждого. Но вы не сказали, почему я вижу это всё, когда вы рядом.

– Дело в том, Лика, – куратор отвёл взгляд, рассматривая прозрачный стакан. – Что я не знаю.

– Прошу прощения? – не этого ответа я от него ожидала. – То есть как вы не знаете? Вы же куратор.

– И что дальше? – неожиданно хмыкнул мужчина. – То, что я являюсь твоим куратором, не означает, что мне известны ответы на все вопросы. Я такой же Маг, как и ты.

– Вы сильнее меня.

– Опытнее, – возразил Обсидиан. – Пройдёт десяток лет, и ты будешь такой же… Если не перестанешь стараться.

– Вы научите меня делать такой контур?

Терять было нечего, и я собиралась взять по полной от нашего разговора.

– А ты хочешь этого?

Мне показалось, или в его словах был скрытый намёк?

– Да.

– А не боишься терять сознание и впадать в транс каждый раз, когда я буду находиться рядом?

Вот об этом я сейчас не подумала.

– И сколько это будет продолжаться? Ведь должны же быть какие-то временные рамки.