Татьяна Серганова – Хищник цвета ночи (страница 7)

– Можно, запах тела это всё равно не перебьёт.

Я едва не завыла.

– Ты чего?

– Господи Н’Ери, ты в своём репертуаре. Разве так можно?

– Ты же просила правду.

– Прости, но нет, – я покачала головой. – Не могу. Поверь, актриса из меня никудышная. Я только всё испорчу.

– Хорошо. Не буду на тебя давить. У тебя будет вся ночь, чтобы подумать, а завтра утром я буду ждать ответ.

– Боюсь, он останется прежним.

– Значит, так тому и быть.

Глава третья

Надо отдать Н’Ери должное, оставшийся вечер он действительно больше не поднимал тему «жених-невеста-тили-тили-тесто» и вёл себя вежливо и обычно.

После мяса, которое я так и не доела, официант принёс вкуснейший десерт с фруктами, кусочками бисквита и взбитыми сливками.

Я думала, что после моего отказа повиснет тягучая тишина, полная неловкости и молчания. Но снова ошиблась.

Мы разговаривали. Больше часа! Скованность ушла, и я сама не заметила, как разоткровенничалась.

Ник спрашивал, а я отвечала. Темы были самыми разнообразными: книги, кино, вкусовые предпочтения. Вроде бы обычный, ничего не значащий светский разговор. Это потом до меня дошло, что, расслабившись, я утратила бдительность и подыграла хищнику.

Ник узнавал меня, причем делал это так ненавязчиво и легко, что я всё пропустила, считая, что это просто дань вежливости. А ведь до этого момента думала, что я умная.

– Мне пора домой, – произнесла я, взглянув на часы. Вечер был по-настоящему удивительным, но всему приходит конец. – Извини, что так получилось.

– Не переживай, – Ник скупо улыбнулся, длинные пальцы касались высокого бокала. Мужчина за вечер выпил уже три, но это было неважно, алкоголь быстро выветривался из организма хищников, и они никогда не пьянели. – Но мне действительно жаль, что ты отказалась.

– Я не умею играть и притворяться.

– Ты к себе несправедлива.

– Если бы, – вздохнула я. – Вот ты сказал, что хищники чувствуют желание, улавливают феромоны. А ты подумал, что скажут твои родственники, когда не увидят этого желания у нас? Запах на коже есть, а желания нет? Разве это не подозрительно? Вот я бы насторожилась.

– И это говорит мне женщина, – хмыкнул Н’Ери. – Виктория, любовь – это составляющая страсти, а не сама страсть. Предполагается, что мы встречаемся уже полгода.

– И что? За полгода мы так друг друга достали, что желание ушло? Тогда нам не жениться, а расходиться надо.

– Оно превратилось в нечто большее. В настоящие чувства.

– Звучит как-то неправдоподобно.

– Измайлова, ты думаешь, я не смогу пробудить в тебе желание? – неожиданно выдал он, и зелёные глаза ярко сверкнули на его лице.

– Не поняла, – я замерла, удивленно разглядывая начальника. – Ты же сказал – никакого секса.

– Сказал. Но что мешает тебе испытывать желание?

– Практика показала, что что-то мешает, – многозначительно протянула я.

Он покачал головой и вдруг подался вперёд, накрывая ладонью мою руку, которая лежала на столе.

– Виктор-р-р-р-рия. Тор-р-ри, – бархатисто прорычал он, и у меня от неожиданности волоски на коже встали дыбом. – Поверь мне, я могу заставить тебя хотеть меня, мучиться от желания, вздрагивать от каждого прикосновения, сгорать от неудовлетворённости. А то, что ты раньше этого не испытывала, – голос понизился чуть ли не до шёпота, и я замерла, прислушиваясь и задерживая дыхание, боясь упустить хоть что-то. – Я просто никогда не использовал своё обаяние на полную катушку. Ты отличный помощник – умная, ответственная, спокойная, а девушек для секса мне хватает.

– Но сейчас ты готов поступить этим правилом, – выдергивая руку, заметила я.

Ник сразу выпрямился, продолжая разглядывать меня. Глаза вновь пожелтели, но не сильно. Смотрелось это, конечно, красиво, но в тоже время опасно.

– Мы просто не будем доходить до главного. Иногда ожидание может свести с ума больше, чем сам секс. Представь, какие искры будут между нами сиять?

– Не будут. Я отказалась, – ответила ему, только сейчас понимая, какой опасности мне удалось избежать.

Три недели рядом с хищником, который будет усиленно играть соблазнительного жениха, – слишком даже для меня. В конце концов, я же не железная, и парня у меня не было уже… Я даже не могла вот так сразу вспомнить, когда в последний раз это было.

– Я всё-таки надеюсь, что ты передумаешь, ведь предложение очень заманчивое. В любом случае я буду ждать от тебя звонка завтра утром.

– Мой ответ не поменяется, – на всякий случай предупредила его.

– Ты всё равно мне позвони. А если передумаешь, то можешь тревожить меня в любое время суток.

– Никогда не сдаешься? – хмыкнула я.

– Не в моих правилах.

– Хорошо. Мне надо вызвать такси.

– Я отвезу тебя.

– Не думаю, что это будет уместно, – пробормотала в ответ.

– А ты не думай. И не тревожься, Измайлова, какой бы ответ ты ни дала, он никак не повлияет на наши рабочие отношения.

– Поняла.

Хотя и не поверила.

Ник действительно отвез меня домой, напомнил о звонке и тут же уехал, оставив стоять на заснеженном тротуаре. Я еще некоторое время смотрела ему вслед. Мороз крепчал и щипал за щеки, напоминая о том, что на улице не май месяц и надо бы войти в подъезд.

Нет, отказываюсь я понимать этих хищников.

Часы показывали одиннадцать вечера, когда я наконец скинула одежду, сняла сапожки и рухнула на диван, блаженно вытягиваясь. Какое же счастье – сбросить ненавистные каблуки и дать ногам отдохнуть.

Первые выходные за последние пару месяцев. И не просто один день, а целых два. Я до сих пор не могла поверить своему счастью. Завтра отлежусь, отосплюсь и раньше двенадцати из постели не вылезу. Устрою себе настоящий день отдыха. Никакого дресс-кода, лишь любимая пижама. Вместо шпилек тёплые носки. И нормальная домашняя еда. Пусть не французская, но очень вкусная.

Кстати, о домашних. Дашка сказала позвонить, как бы поздно я ни вернулась. Просто так младшая сестра точно не стала бы об этом просить.

Потянувшись, я достала телефон из сумочки, которая валялась рядом с диваном, и набрала знакомый номер, устроив голову на мягком подлокотнике.

Ответила она почти сразу, словно всё это время непрерывно держала телефон в руках и ждала моего звонка.

– Вик?

– Привет. А вот и я, – немного виновато сказала я.

– Ты поздно.

Не упрёк, а просто замечание. Словно Дашка не знала, как начать разговор, и говорила на совершенно отвлечённые темы.

– Прости, рабочие моменты, – ответила ей, развязывая бант на блузке. – Итак, что ты мне хотела рассказать?

– Слушай, родители велели мне ничего тебе не говорить, но я так не могу.

Начало было нехорошим.

– Не можешь что?

– У нас хотят отобрать дом.

– Что?!

От неожиданности я села на диване, забыв про усталость, боль в ногах и во всём теле.