Татьяна Серганова – Эквей. Одна из пяти (страница 31)

— Ваши земные словечки я не всегда понимаю. А вот про жениха…Он мог быть и у вас. Зачем вы свели хиту?

— Отрезанные уши — это вызов Князю, а лазоревая бабочка на моей щеке — вызов всему вашему обществу и миру Эквей. Обычная заурядная землянка, волей случая выигравшая путёвку на Эквей и вдруг заполучила лазоревую метку. Вы не хуже меня понимаете, как это всколыхнёт общественность. Ведь именно поэтому меня так тщательно скрывают ото всех, точнее скрывали. Так что же изменилось? Вы решили найти мне другое применение? Но у меня нет никакого желания участвовать в ваших закулисных играх, Князь, тем более, когда это может быть смертельно опасным для меня и моих друзей.

— Вы предельно честны, ива Переславцева.

— А у меня есть выбор? По-моему, вы лишили меня этой возможности ещё месяц назад, когда велели отвести нас на Озеро. Бросьте, я в курсе, для чего нужна хита, и какую смысловую нагрузку несла в себе лазоревая бабочка.

— Мне сказали, что у вас помимо бабочки, были на теле ёще лазоревые узоры.

Невольно бросила взгляд на непроницаемое лицо Дериона. Нет, он не мог сказать. Скорее всего, врачи сообщили, когда я была без сознания.

— Да, были. И что?

— Из вас бы получилась отличная Княгиня.

— Зато из вас муж отвратительный, — вырвалось у меня. Но я была слишком расстроена, чтобы контролировать свои эмоции.

— Не забывайтесь, ива Переславцева, — глаза Князя опасно сощурились.

— А то что, убьёте или превратите меня в безмозглую куклу?

— Поверьте, уважаемая ива Переславцева, у меня есть множество других способов повлиять на вас. Рассказать? Или лучше сразу показать?

— Нет, спасибо не стоит.

Князь кивнул и продолжил:

— Вы всего лишь ответите на несколько вопросов, всплакнёте из-за потери подруг и это всё, что от вас требуется. Абсолютно безопасно и совсем не трудно.

— Безопасно? — тихо повторила я, вспоминая, что уже слышала подобное. — А не вы ли гарантировали нам при первой встрече абсолютную неприкосновенность? Не вы ли говорили, что нам на Эквей ничего не угрожает? Забыли? А нас с детства убеждали, что только девичья память бывает коротка, тут, оказывается, Княжеская ещё короче. Все вы горазды только давать обещания, а как исполнять их — вас нет. Или это выше Вашего Величества? Или может, вы уже настолько слабы, что не способны удержать власть в своих руках?!

И тут я почувствовала ментальный удар такой силы, что мир зазвенел. Я застыла, утянутая в лазоревый вихрь, пытаясь сделать вздох… Судорожно хватаясь за горло и понимая, что воздуха вокруг нет, что вслед за этим жутким звоном в ушах придёт тишина и туннель с ярким светом в конце.

«Эх, девчонок жалко», — пронеслась у меня в голове запоздалая мысль, и лазурь перед глазами налилась чернотой.

…А потом вся та же кислотно-жёлтая полянка, вот только без единорогов. На травке, в тени огромного дуба, окруженного пёстрыми мухоморами, сидела знакомая эквейтинка и ждала меня.

Ну, это явно лучше наглых крылатых порождений моего больного сознания. Или всё-таки нет? Я настороженно огляделась.

— Здравствуй, Алексия.

— Здравствуйте, — неловко потопталась на месте, не зная, можно ли по правилам этикета садиться рядом с Богиней или опять что-то там нарушу. Хватит того, что я только что вывела из себя Правителя Эквей.

— Присаживайся, — мягко улыбнулась она.

— Спасибо.

— У тебя совсем нет чувства самосохранения, моя дорогая. Зачем было выводить из себя Князя? Он и так на взводе в связи с последними событиями, а тут ещё ты провоцируешь его, — укоризненно покачала головой Богиня.

— Это я его провоцировала? Прикажите его пожалеть? — отрывисто спросила я и отвернулась.

Вот только во сне мне нотаций не хватало, даже от Богини. Если я, конечно, во сне… Данная мысль заставила меня насторожено взглянуть на Богиню и спросить:

— Э-э-э, скажите, а он там меня случайно не того…

Произносить вслух свои мысли, было как-то страшно, но она меня поняла.

— Дерион отнёс тебя в одну из комнат, ты без сознания, но твоей жизни ничего не угрожает.

Надо же какое счастье.

— Угу.

— Как продвигаются поиски Лазоревого принца?

— Никак. Мне ничего не удалось узнать.

— Лишь Князя тебе скажет правду.

— Нет уж спасибо. Вы меня, конечно, простите, но к нему я уж точно больше не подойду. Он же только что чуть меня не убил.

— Но не убил же.

Железная логика. И даже крыть не чем.

— Зачем вам это?

— Мне? — Богиня лёгким движением закинула длинные белоснежные волосы себе за спину. — Я хочу помочь тебе и принцу.

— Мне вы сможете помочь, только если доставите меня домой на Землю.

— А ты уверена, что хочешь этого?

— Более чем. Вы простите, но я совсем не о таком отдыхе мечтала, когда летела сюда.

— Он ждёт тебя, ищет.

— Кто? — прохрипела я, сразу же вспомнив тела девушек на полу.

— Лазоревый принц.

— Это он сделал?

— Что сделал?

— Это он убил Катрин и Розали?

Богиня вдруг рассмеялась — звонко, мелодично и очень красиво. Понятно теперь, почему все эквейты настолько красивые с такой-то Богиней.

— Нет, уж не настолько радикально он трансформировался.

— А кто тогда?

— А вот этого я тебе не скажу. Все эквейты мои дети, каждого я люблю, за каждого переживаю. Даже когда они совершают неправильные поступки. Но тебе стоит быть начеку, тебя заметили, и хиту на твоём теле рассмотрели весьма подробно, и отсюда такое посягательство на твою персону, — ещё больше нагнала тумана Богиня. — Твоей жизни больше ничего не угрожает, а вот свободе…

— А вы не могли бы изъясняться более конкретнее.

— Скучно. А как же интрига? Если всё рассказывать, разжёвывать и класть вам прямо в рот, то вы перестаете ценить то, что даётся вам богами. Нет, Алексия, вы должны сами прийти к этому.

— К чему?

— Друг к другу.

Прозвучало как-то слишком двусмысленно, толкая на определённые выводы. Богиня занимается сводничеством? Было смешно, если бы не было так грустно. Но задавать этот вопрос мне хотелось, мало ли что услышу в ответ.

— Прости, но хиту я буду вынуждена тебе вернуть.

— Что?

— Пора просыпаться, Алексия, — Богиня резко вскинула руку, и яркий поток света хлынул прямо на меня, слепя и вызывая неприятный жар и покалывание по всему телё.

Я спрятала глаза в ладонях, одновременно пытаясь вытереть слезы. Кожу продолжало жечь, но огонь был терпимым.

Наконец, глаза перестали болеть, и я смогла их открыть.

Кислотной полянки больше не было, как и Богини.

Я лежала в незнакомой комнате на большой кровати. Что там говорила Богиня? Меня сюда принёс Дерион после вспышки гнева Князя? Вспомнив августейшую персону Эквей, я вновь поморщилась — не думала, что он окажется таким нестабильным. Вроде Князь, правитель, а чуть не угробил обычную землянку за пару реплик. Где хваленая выдержка? Да, мужик-истеричка — это страшно, а уж правитель-истеричка — страшен вдвойне.