Татьяна Рябинина – Знак бесконечности (страница 23)

На ночлег их с Тони определили в пристройке недалеко от драконьего холма.

— У нас только одна гостевая спальня, — виновато сказала Лора. — И там одна узкая кровать. А диван в гостиной очень неудобный. Пристройку мы используем как гостевой домик, если кто-то приезжает.

В небольшой комнате с трудом помещались две складные кровати, шкафчик и стол с двумя стульями. Было прохладно, масляный обогреватель не справлялся со сквозняком, которым тянуло от окон к двери. Ночью было слышно, как бродит у пещеры Джереми, как бренчит цепью и лениво побрехивает собака.

Утром выехали рано, еще затемно. С низких неопрятных туч срывались редкие снежинки и таяли, не долетев до земли. Деревья гнулись на ветру, как тростинки. Ирвин включил в машине печку и подогрев сидений.

— Что это там? — воскликнул Тони, как только они отъехали от ворот.

— Мне тоже что-то показалось, — подтвердил Питер. — Как будто тень какая-то мелькнула.

Ирвин остановил машину, достал из багажника фонарь, прошел вдоль забора, но никого не увидел. Питера словно ледяной ветер пробрал до костей, хотя он сидел в теплой машине. Недоброе предчувствие не оставляло его всю дорогу до Рэтби, где они остановились у банкомата на заправке, да и потом избавиться от него окончательно так и не удалось. Оно забилось в самый темный угол и свернулось там, как змея, устроившаяся на зимовку.

Ирвин и сидевший рядом с ним Тони разговаривали, сравнивая два мира, а Питер молча смотрел в окно и пытался отогнать назойливое и мучительное дежавю. Он не раз ездил по этой дороге в своем мире, здесь пейзаж за окном был совсем другим, и все же казалось, что все это ему знакомо. Прислушиваясь к разговору, Питер иногда угадывал, что именно скажет Ирвин. Китай — первая в мире экономика, а японские машины — сущая дрянь. Королева — вдова. Палаты лордов не существует. Откуда он мог это знать?

— У вас тоже тоннель через Канал? — спросил Тони, и Питер ответил вместо Ирвина:

— Мост.

— Откуда ты знаешь? — в один голос спросили Тони и Ирвин, но он только плечами пожал.

— У нас дорога заняла бы часов тринадцать, без учета возни с погрузкой на поезд и выгрузкой, — заметил Тони.

— Здесь будет дольше, — обнадежил Ирвин. — Придется объезжать Амьен и Париж, иначе сильно застрянем. Да и дороги в провинции кое-где ужасные.

Во Франции стало теплее, но и там второй день весны был сырым и промозглым. Ехали быстро, останавливаясь только заправить машину и перекусить. Переночевали в скромном придорожном мотеле, если можно было назвать ночлегом несколько часов сна. Ирвин оказался прав, к Каору подъехали только к вечеру второго дня.

— Я взял путеводитель, — сказал Ирвин, когда они втроем ужинали в гостиничном ресторане. — Завтра пойдем на разведку в музей. Вот будет номер, если окажется, что кольца здесь и нет. Все может быть. Например, забрали в какой-нибудь другой музей.

— Тогда придется идти в дирекцию. Скажем, что приехали специально на него посмотреть, выясним, куда его дели. Главное, чтобы не продали в какую-нибудь частную коллекцию.

— Или чтобы его уже не сперла Хлоя, — подал голос Тони, увлеченный бифштексом. — Или Кевин.

Однако на следующий день их ждало разочарование. Музей оказался закрыт по техническим причинам. Выяснить, что это за причины такие и когда музей откроется, не удалось. Ни интерсеть, ни местные газеты не помогли. Не удалось обнаружить даже сторожа, который смог бы внести в этот вопрос ясность. Целый день они бродили по городу, точнее, перемещались из одного кафе в другое: не прекращаясь, сыпал мелкий дождь. Все вокруг выглядело серым и унылым, и Питера снова трепало противное ощущение, что он здесь уже был.

Пятого марта музей так и не открылся. Погода испортилась окончательно. Река Ло напоминала сточную канаву, а Дьяволов мост выглядел настолько уродливым, что было непонятно, как только ЮНЕСКО[6] занесла его в свои списки. Впрочем, как сказал Ирвин, в этом мире ЮНЕСКО не было.

Вечером удача то ли наконец им улыбнулась, то ли окончательно отвернулась. Проходя мимо музея, они увидели, как в торце здания открылась неприметная дверь и из нее вышел мужчина в спецовке. Он понес мешок с мусором куда-то за угол, дверь при этом осталась открытой. Сделав страшные глаза, Ирвин махнул рукой, и все трое скользнули вовнутрь.

За дверью обнаружилась лестница. Из подвала доносились голоса, оставалось только подниматься наверх, до самого чердака. Натыкаясь в темноте на всякий хлам, троица грабителей выбралась на другую лестницу, по которой спустились в цокольный этаж.

— Ну и как мы будем его здесь искать? — проворчал Тони. — Ни фига же не видно. Светить телефонами?

У Питера вдруг закружилась голова. Он узнал эту анфиладу, словно видел ее в давно забытом сне. Если пройти по ней до конца, дальше будет узкий коридор. А за ним — небольшой проходной зал с двумя дверями.

— Туда, — сказал он, стараясь выровнять дыхание.

— Смотрите! — сдавленно сказал Ирвин, когда они вошли в зал и включили подсветку телефонов.

В единственной застекленной витрине лежали какие-то черные головешки, непонятный темный ком — и кольцо на бархатной подложке.

Откуда-то донесся шум шагов, голоса, и им пришлось спрятаться за пыльными портьерами. Время тянулось, тянулось…

— Уже первый час ночи, — прошипел Тони. — Наверняка все ушли.

Питер осторожно выглянул из-за портьеры, прислушался — было тихо.

— Попробуй открыть окно, — сказал он Тони.

— Не открывается, — прошипел тот. — Наглухо заделано.

— Придется выбить, — Ирвин обнаружил в углу подходящий табурет.

Витрина открылась подозрительно легко.

— Быстрее! Выбивайте! — Питер схватил кольцо.

Раздался звон стекла, откуда-то издали донесся звук торопливых шагов, срывающихся на бег. Первым в окно выпрыгнул Тони, за ним Питер, последним Ирвин. Приземлившись на четвереньки, Питер почувствовал резкую боль в ноге и сдавленно выругался. Тони помог ему подняться и буквально потащил за собой. Остановились они только в самой глубине старинного квартала, в темных закоулках, где не было ни одного фонаря и ни одного светящегося окна.

— Давай посмотрим, что там у тебя, — сказал Ирвин. — Сядь.

Питер опустился прямо на булыжную мостовую, и он ощупал его ногу, подсвечивая телефоном. Почему-то Питер ожидал увидеть пропитанную кровью штанину, но Ирвин сказал:

— Ушиб или растяжение. Ничего страшного. Идти можешь?

— Потихоньку могу.

Прихрамывая и опираясь на Тони, Питер ковылял за Ирвином к гостинице и почему-то думал о Джереми. О том, как осенью дракон обнял его и посмотрел в глаза. С чего вдруг всплыло это воспоминание?

Обратная дорога заняла больше времени. Одна за другой несколько тяжелых аварий на трассе, которые пришлось объезжать, потом пробило колесо. Несмотря на то, что задуманное удалось выполнить без особого труда, настроение было нерадужным, разговор не клеился. Выбралось из темного угла дурное предчувствие, холодное и скользкое, как болотная гадина. Ирвин вполголоса ругал неосторожных водителей, пробки, разбитую дорогу. Тони смотрел в окно и думал о своем.

— Если проход сегодня открывался, все равно уже должен был захлопнуться, — сказал Ирвин, когда они миновали развилку на Рэтби. — Но лучше не рисковать.

Он свернул в поле и объехал дорогу по широкой дуге.

— Надо будет выкопать на дороге огромную яму ближе к развилке, — сказал он. — Чтобы никто случайно не заблудился между мирами. Возьму в деревне бобкэт[7] и накатаю новую — через поле.

Вечером, когда уехала няня, Питер, Тони и Локхиды пошли к Джереми спрятать третье кольцо. Дракон выглядел обеспокоенным, пристально смотрел на Питера, как будто пытался что-то сказать.

— Он сегодня весь день такой, — вздохнула Лора. — Что-то его тревожит. Даже про шапку забыл. Не заболел бы.

— Что с тобой, дружок? — ласково спросил Питер.

Но Джереми только посмотрел на него печально и отошел в сторону. Питер достал кольцо. Камень казался почти черным, было в нем что-то зловещее.

— Кольцо Жизни, — задумчиво сказал Тони.

— Почему? — удивился Питер.

— Не знаю. Что-то такое вдруг пришло в голову. Хотя выглядит оно, скорее, как кольцо Смерти. Мрачное и уродливое. Но почему-то на него хочется смотреть, смотреть…

— Давай лучше побыстрее его спрячем! — поежился Питер. — Что-то мне не по себе.

Он вошел в пещеру, откопал банку с двумя другими кольцами и добавил к ним третье. Закопал обратно, разровнял землю. Стоило ему выйти, Джереми сразу забрался в свое логово, и Питер отчетливо услышал его тяжелый вздох.

Ночью он никак не мог уснуть. Тревога, которая грызла его по пути из Франции, стала просто нестерпимой. Снова показалось, что подобное чувство ему хорошо знакомо. Как будто время уходит, как будто его катастрофически не хватает.

— Тони, ты спишь? — спросил он.

— Сплю, — отозвался тот.

— Послушай, я хотел сказать… Все так глупо вышло — между нами, между вами со Светой. Я…

— Питер, давай не будем сейчас, — скрипнули пружины, Тони сел на кровати. — Я очень хочу, чтобы все наладилось. И буду очень стараться. Света — само собой. Но мне и вас с Люси очень не хватало все это время. Знаешь… — тут он замолчал и прислушался. — Что там такое? Слышишь? Кто-то ходит.

Лязгнула калитка низенькой ограды между садом и лужайкой Джереми. Собака заливалась свирепым лаем. В доме загорелось окно, открылась дверь. Тони быстро натянул брюки, накинул рубашку и вышел наружу. Питер никак не мог найти в темноте свою одежду, наконец быстро оделся и выскочил из пристройки. Чуть поодаль он увидел два темных силуэта и еще один — дракона. А потом одна из фигур упала на землю, и по глазам ударила яркая вспышка пламени, в которой растворилась другая…